Очень странный Хаджиме Хината

Солнце острова Бармаглот не знало пощады. Оно заливало пляж ослепительным светом, превращая песок в раскалённую сковородку, а океан — в сверкающее зеркало. Для большинства учеников «Пика Надежды», оказавшихся запертыми в этом тропическом кошмаре, каждый день был борьбой с паникой, паранойей и навязчивым смехом Монокумы.

Но не для Хаджиме Хинаты.

Хаджиме стоял у кромки воды, сложив руки на груди, и с абсолютно невозмутимым видом созерцал горизонт. Его рубашка была идеально выглажена, несмотря на влажность, а галстук затянут именно так, как полагается по уставу, которого здесь больше не существовало.

– Эй, Хината-кун! – Нагито Комаэда подошёл к нему своей обычной шаткой походкой, на его лице играла странная, почти болезненная улыбка. – Ты уже проверил окрестности аэропорта? Мы с ребятами решили собраться в ресторане через десять минут, чтобы обсудить... ну, ты понимаешь, нашу безнадёжную ситуацию.

Хаджиме медленно повернул голову. Его глаза, лишённые какого-либо блеска безумия или страха, сфокусировались на Нагито.

– Ох, вы спрашиваете меня? – произнёс он ровным, глубоким голосом.

Нагито моргнул, его улыбка чуть дрогнула.

– Ну... да? Я просто хотел узнать, придёшь ли ты...

Хаджиме выпрямился, расправил плечи и глубоко вдохнул морской воздух.

– Меня зовут Хаджиме Хината. Мне 16 лет. Мой дом находится в северо-восточной части острова Бармаглот, где расположены все виллы. Я не женат. Я прихожу домой не позднее 8 вечера. Я не курю, но иногда выпиваю. Я ложусь спать в 11 вечера и убеждаюсь, что получаю ровно 8 часов сна, несмотря ни на что. Выпив стакан апельсинового сока и потянувшись минут 20 перед сном, я обычно без проблем сплю до утра. Словно ребёнок, я просыпаюсь утром без всякой усталости и стресса. На моём последнем осмотре мне сказали, что у меня нет никаких проблем со здоровьем. Я пытаюсь донести, что я обычный человек, который хочет жить спокойной жизнью. Я забочусь о том, чтобы не утруждать себя какими-либо врагами — победами и поражениями, которые могли бы потревожить мой сон. Вот так я отношусь к обществу, и я знаю, что это приносит мне счастье. Хотя, если бы мне пришлось сражаться, я бы никому не проиграл.

Наступила тишина. Только крики чаек и мерный шум прибоя нарушали это неловкое мгновение. Комаэда застыл, приоткрыв рот, его рука всё ещё была поднята в приветственном жесте.

– Так вот, – продолжил Хаджиме, как будто ничего странного не произошло, – я ещё не проверял аэропорт, так как мой утренний график включал медитацию у воды. Но я приду в ресторан, так как это совпадает с моим временем второго завтрака.

– А... – Нагито издал неопределённый звук. – Это было... очень подробно, Хината-кун. Ты всегда так... э-э... представляешься?

– Ох, вы спрашиваете меня? – Хаджиме снова повернулся к нему всем корпусом.

– Нет-нет! – Нагито замахал руками, отступая на шаг. – Не нужно! Я всё понял! 16 лет, апельсиновый сок, восемь часов сна. Очень... дисциплинированно. Увидимся в ресторане!

Комаэда почти бегом направился в сторону отеля, то и дело оглядываясь через плечо. Хаджиме лишь кивнул самому себе и посмотрел на часы. До 11:00 оставалось ровно три минуты. Пора идти.

---

В ресторане было шумно. Казуичи Сода громко спорил с Акане Овари из-за украденного куска мяса, а Фуюхико Кузурю сверлил всех тяжёлым взглядом, сидя в углу. Чиаки Нанами, как обычно, была погружена в свою приставку, едва замечая происходящее вокруг.

Когда Хаджиме вошёл, разговоры на мгновение стихли. Слава о его «представлении» уже начала распространяться благодаря Нагито.

– Эй, Хаджиме! – крикнул Казуичи, вытирая руки о комбинезон. – Слушай, тут такое дело... Монокума сказал, что мы заперты здесь навсегда, если кто-то не совершит убийство. Ты как, вообще соображаешь, что происходит? Мы же в ловушке! Что ты об этом думаешь?

Хаджиме остановился посреди зала. Он посмотрел на Казуичи, затем на Монокуму, который внезапно появился на барной стойке с бокалом чего-то розового.

– Ох, вы спрашиваете меня? – уточнил Хаджиме.

– Да, чёрт возьми, я тебя спрашиваю! – взорвался Сода. – Ты выглядишь так, будто тебе вообще плевать!

Хаджиме сложил руки за спиной и начал:

– Меня зовут Хаджиме Хината. Мне 16 лет. Мой дом находится в северо-восточной части острова Бармаглот, где расположены все виллы. Я не женат. Я прихожу домой не позднее 8 вечера. Я не курю, но иногда выпиваю. Я ложусь спать в 11 вечера и убеждаюсь, что получаю ровно 8 часов сна, несмотря ни на что. Выпив стакан апельсинового сока и потянувшись минут 20 перед сном, я обычно без проблем сплю до утра. Словно ребёнок, я просыпаюсь утром без всякой усталости и стресса. На моём последнем осмотре мне сказали, что у меня нет никаких проблем со здоровьем. Я пытаюсь донести, что я обычный человек, который хочет жить спокойной жизнью. Я забочусь о том, чтобы не утруждать себя какими-либо врагами — победами и поражениями, которые могли бы потревожить мой сон. Вот так я отношусь к обществу, и я знаю, что это приносит мне счастье. Хотя, если бы мне пришлось сражаться, я бы никому не проиграл.

В ресторане воцарилась гробовая тишина. Сода застыл с открытым ртом. Махиру Коидзуми выронила фотоаппарат, который повис на ремешке. Даже Монокума перестал жевать лед в своём бокале.

– Что касается твоего вопроса, Казуичи, – Хаджиме сел за ближайший стол, – я думаю, что убийства нарушают режим сна и отдыха. Это не способствует спокойной жизни. Поэтому я не планирую в этом участвовать и советую вам тоже придерживаться графика.

– Ты... ты издеваешься? – прошипел Фуюхико, сжимая кулаки. – Ты только что выдал целую лекцию о своём соке и сне, когда мы говорим о жизни и смерти?

– Ох, вы спрашиваете меня? – Хаджиме повернул голову к якудза.

– НЕТ! ЗАТКНИСЬ! – хором крикнули Фуюхико и Казуичи.

– Упу-пу-пу! – Монокума спрыгнул со стойки и подкатился к Хинате. – А ты мне нравишься, парень! Такая целеустремлённость! Такая приверженность рутине! Ты прямо как идеальный винтик в машине отчаяния... или скуки. Но скажи мне, Хаджиме-кун, а если я скажу, что апельсиновый сок закончится? Что тогда?

Хаджиме посмотрел на медведя сверху вниз. Его взгляд был холодным и непоколебимым.

– Ох, вы спрашиваете меня?

– О, да! Я спрашиваю! Давай, скажи это ещё раз! – Монокума радостно зааплодировал лапами.

– Меня зовут Хаджиме Хината. Мне 16 лет. Мой дом находится в северо-восточной части острова Бармаглот, где расположены все виллы. Я не женат. Я прихожу домой не позднее 8 вечера. Я не курю, но иногда выпиваю. Я ложусь спать в 11 вечера и убеждаюсь, что получаю ровно 8 часов сна, несмотря ни на что. Выпив стакан апельсинового сока и потянувшись минут 20 перед сном, я обычно без проблем сплю до утра. Словно ребёнок, я просыпаюсь утром без всякой усталости и стресса. На моём последнем осмотре мне сказали, что у меня нет никаких проблем со здоровьем. Я пытаюсь донести, что я обычный человек, который хочет жить спокойной жизнью. Я забочусь о том, чтобы не утруждать себя какими-либо врагами — победами и поражениями, которые могли бы потревожить мой сон. Вот так я отношусь к обществу, и я знаю, что это приносит мне счастье. Хотя, если бы мне пришлось сражаться, я бы никому не проиграл.

Закончив, Хаджиме взял со стола стакан воды и сделал глоток.

– Если апельсиновый сок закончится, я перейду на яблочный. Это допустимая замена, хотя содержание витамина С в нём ниже, что может повлиять на восстановление мышц после вечерней растяжки. Но это не помешает мне спать восемь часов.

Монокума на мгновение замер, его красный глаз перестал мигать.

– Ты... ты просто невозможен. Ты ломаешь мой сценарий! Где паника? Где слёзы? Где крики «почему мы здесь»?

– В северо-восточной части острова, – спокойно ответил Хаджиме. – Там мой дом. Я уже говорил.

Медведь издал раздражённый рык и исчез в облаке дыма.

Чиаки Нанами, которая всё это время не отрывалась от игры, наконец подняла глаза. Она внимательно посмотрела на Хаджиме, наклонив голову набок.

– Хаджиме-кун... – тихо произнесла она. – А ты уверен, что ты... ну, настоящий? Твои слова звучат как программный код, который повторяется снова и снова.

Хаджиме перевёл взгляд на неё. Его лицо на долю секунды смягчилось, но голос остался прежним.

– Ох, вы спрашиваете меня?

– Пожалуй, я не хочу слышать это в четвёртый раз, – Чиаки слегка улыбнулась и вернулась к приставке. – Но твой режим... это впечатляет. Наверное, это твой способ справляться со стрессом.

– Это не способ справляться, – возразил Хаджиме. – Это и есть жизнь.

---

Прошло три дня. Атмосфера на острове накалялась. Бьякуя Тогами (или тот, кто называл себя так) пытался взять лидерство в свои руки, Терютеру Ханамура готовил всё более изысканные блюда, пытаясь заглушить страх едой, а Гандам Танака строил вокруг своей виллы магические барьеры.

Хаджиме же оставался незыблемым столпом нормальности. Или безумия — смотря с какой стороны посмотреть.

Вечером четвёртого дня, когда солнце уже начало садиться, окрашивая небо в кроваво-красный цвет, Хаджиме возвращался к своей вилле. На пути его перехватила Микан Цумики. Она дрожала, её глаза были полны слёз.

– Х-хината-кун! Пожалуйста... помоги мне! Я... я видела что-то странное в лесу... мне так страшно! Ты... ты ведь такой сильный и спокойный... Скажи, что нам делать? Мы ведь все умрём, да?

Хаджиме остановился. Он посмотрел на часы. 19:45. У него оставалось пятнадцать минут до того, как он должен был войти в свой дом.

– Ох, вы спрашиваете меня? – спросил он, глядя на всхлипывающую медсестру.

Микан закивала, прижимая руки к груди.

– Да... пожалуйста... скажи хоть что-нибудь...

– Меня зовут Хаджиме Хината. Мне 16 лет. Мой дом находится в северо-восточной части острова Бармаглот, где расположены все виллы. Я не женат. Я прихожу домой не позднее 8 вечера. Я не курю, но иногда выпиваю. Я ложусь спать в 11 вечера и убеждаюсь, что получаю ровно 8 часов сна, несмотря ни на что. Выпив стакан апельсинового сока и потянувшись минут 20 перед сном, я обычно без проблем сплю до утра. Словно ребёнок, я просыпаюсь утром без всякой усталости и стресса. На моём последнем осмотре мне сказали, что у меня нет никаких проблем со здоровьем. Я пытаюсь донести, что я обычный человек, который хочет жить спокойной жизнью. Я забочусь о том, чтобы не утруждать себя какими-либо врагами — победами и поражениями, которые могли бы потревожить мой сон. Вот так я отношусь к обществу, и я знаю, что это приносит мне счастье. Хотя, если бы мне пришлось сражаться, я бы никому не проиграл.

Микан замерла. Её рыдания прекратились, сменившись выражением глубочайшего замешательства. Она смотрела на Хаджиме так, будто у него выросла вторая голова.

– Хината-кун... – прошептала она. – Ты... ты это серьёзно?

– Абсолютно, – ответил Хаджиме. – И мой совет тебе, Микан: проверь свой график сна. Ты выглядишь уставшей, а стресс плохо влияет на состояние кожи и иммунитет. Если ты будешь спать по восемь часов, никакие монстры в лесу не будут тебя пугать, потому что ты будешь слишком занята своим внутренним спокойствием. А теперь извини, мне пора. Уже почти восемь.

Он обошёл застывшую девушку и размеренным шагом направился к своей вилле.

---

Ночь на острове Бармаглот была тихой, если не считать стрекота цикад. Но внутри виллы Хаджиме Хинаты всё было подчинено строгому порядку.

22:40. Хаджиме стоял на кухне. Перед ним стоял высокий стакан, наполненный ярко-оранжевой жидкостью. Он пил его медленно, наслаждаясь каждым глотком. Апельсиновый сок был холодным и терпким.

22:45. Он начал упражнения. Наклоны, растяжка, глубокое дыхание. Его движения были точными, выверенными годами практики (или, по крайней мере, так ему казалось). Ни одна мышца не должна быть зажата. Ни одна тревожная мысль не должна проникнуть в его разум.

Внезапно в дверь постучали. Это был не просто стук — кто-то отчаянно барабанил по дереву.

– Хаджиме! Открой! Это срочно! – Голос принадлежал Нагито. – Мы нашли... мы нашли тело! Началось! Хината, ты слышишь?!

Хаджиме замер в позе «собака мордой вниз». Он медленно выпрямился, взглянул на часы. 22:58.

Он подошёл к двери, но не открыл её.

– Ох, вы спрашиваете меня через дверь? – произнёс он достаточно громко.

– Хаджиме, сейчас не время для твоих причуд! – кричал Нагито, его голос срывался на истерический смех. – Бьякуя... он мёртв! В старом здании! Монокума объявил о классном суде! Понимаешь, что это значит? Мы должны расследовать!

Хаджиме вздохнул.

– Меня зовут Хаджиме Хината. Мне 16 лет. Мой дом находится в северо-восточной части острова Бармаглот, где расположены все виллы. Я не женат. Я прихожу домой не позднее 8 вечера. Я не курю, но иногда выпиваю. Я ложусь спать в 11 вечера и убеждаюсь, что получаю ровно 8 часов сна, несмотря ни на что.

– ДА ЗНАЮ Я! – взревел Нагито за дверью. – Плевать на твой сон! Человек убит!

– Выпив стакан апельсинового сока и потянувшись минут 20 перед сном, я обычно без проблем сплю до утра, – продолжал Хаджиме, игнорируя крики. – Словно ребёнок, я просыпаюсь утром без всякой усталости и стресса. На моём последнем осмотре мне сказали, что у меня нет никаких проблем со здоровьем. Я пытаюсь донести, что я обычный человек, который хочет жить спокойной жизнью.

– Хината-кун, пожалуйста... – голос Нагито стал тише, в нём послышалось отчаяние.

– Я забочусь о том, чтобы не утруждать себя какими-либо врагами — победами и поражениями, которые могли бы потревожить мой сон. Вот так я отношусь к обществу, и я знаю, что это приносит мне счастье. Хотя, если бы мне пришлось сражаться, я бы никому не проиграл.

Хаджиме замолчал. Он подождал секунду и добавил:

– Нагито, сейчас 23:00. Согласно моему распорядку, я ложусь спать. Убийство — это, безусловно, печальное событие, нарушающее общественный порядок, но моё расследование начнётся завтра в 7:00, сразу после завтрака. Любые попытки прервать мой сон будут расценены как агрессия. А я уже упоминал, что в бою я никому не проиграю. Спокойной ночи.

За дверью воцарилась тишина. Нагито Комаэда, абсолютный счастливчик, стоял на пороге виллы, чувствуя, как его мир окончательно рушится. Он пришёл сюда, чтобы увидеть отчаяние, чтобы увидеть, как «обычный» человек сломается под грузом реальности. Но вместо этого он столкнулся с чем-то гораздо более пугающим.

Он столкнулся с абсолютной, непоколебимой нормальностью.

Хаджиме выключил свет, забрался под одеяло и закрыл глаза. Через минуту его дыхание стало ровным и глубоким.

Где-то там, в старом здании, лежало тело. Где-то там Монокума точил свои когти, предвкушая суд. Где-то там его одноклассники дрожали от ужаса, понимая, что среди них убийца.

Но Хаджиме Хинату это не волновало. У него было ещё семь часов и пятьдесят девять минут идеального сна.

И горе тому, кто посмеет его разбудить.