Кто бы мог подумать

Слухи в Мистик-Фоллс распространялись быстрее, чем вампир на сверхскорости, и это начинало действовать на нервы.

Клаус Майклсон терпел многое: заговоры ведьм, кинжалы в сердце от собственной семьи, вечное нытье Стефана Сальваторе о своей драгоценной человечности. Но когда Ребекка, закатив глаза во время очередного семейного ужина, бросила: «Вы с Деймоном заслуживаете друг друга, оба невыносимые самовлюбленные психопаты», – это было лишь началом.

Затем была Кэролайн, заявившая с нескрываемым сарказмом, что их ссоры больше похожи на бракоразводный процесс. И, наконец, Кэтрин Пирс, прошипевшая перед побегом: «Вы идеальная пара, гибрид. Убей его или переспи с ним, но избавь мир от вашего бесконечного флирта с мордобоем».

Идеальная пара.

Мысль засела в голове древнего гибрида, как заноза из белого дуба. С одной стороны, это было оскорбительно. С другой стороны… Деймон Сальваторе действительно обладал редким талантом выводить Клауса из равновесия всего одной ухмылкой, одним движением бровей и полным отсутствием инстинкта самосохранения. Он был ядовитым, резким, вечно балансирующим на краю гибели.

«Что ж, – подумал Клаус, наливая в бокал кровь пополам с виски, – если весь мир так жаждет этой драмы, глупо было бы не проверить теорию на практике».

Он не собирался ухаживать. Первородные не ухаживают. Клаус Майклсон просто брал то, что привлекало его внимание, ломал чужие барьеры и смотрел, что останется на руинах.

Особняк братьев Сальваторе в этот вечер был пуст. Стефан, очевидно, вымаливал прощение у Елены где-то на другом конце города, оставив старшего брата наедине с его любимым бурбоном и тишиной.

Клаус вошел без стука. Дверь тихо скрипнула, и он скользнул внутрь, чувствуя густой аромат дорогого алкоголя, старого дерева и безошибочно узнаваемый запах Деймона – терпкий, с нотками пороха, кожи и темной, дурманящей вампирской крови.

Деймон сидел в глубоком кресле у камина, закинув ноги на низкий столик. В руке он лениво покачивал полупустой стакан. Даже не повернув головы на звук шагов, он протянул:

– Если ты пришел за лунным камнем, я скормил его белкам. Если за Еленой – она занята тем, что разрушает жизнь моему брату. А если за мной… то у меня кончился чай для незваных психопатов.

– Как нелюбезно, Деймон, – Клаус медленно обошел кресло, наслаждаясь тем, как напряглись широкие плечи Сальваторе под тонкой тканью черной рубашки. – Я пришел исключительно из любопытства.

– Любопытство сгубило первородную кошку, – хмыкнул Деймон, делая большой глоток.

– До меня дошли занятные разговоры, – Клаус остановился перед ним, заслоняя свет от камина. Его тень упала на лицо Деймона, очерчивая резкие скулы и дерзкий изгиб губ. – Говорят, мы стоим друг друга. Говорят, мы идеальная пара. Ты не находишь это забавным?

Деймон замер на секунду, а затем запрокинул голову и рассмеялся – сухо, хрипло, но с явным оттенком вызова.

– Кто тебе это сказал? Барби-Клаус? Или твоя взбалмошная сестрица? Клаус, при всем моем уважении к твоему непомерному эго, ты не в моем вкусе. Ты слишком много ноешь о семье и носишь дурацкие кожаные куртки.

– Неужели? – Клаус опустился ниже, опираясь руками на подлокотники кресла и запирая Деймона в ловушку. – А мне казалось, тебе нравятся те, кто способен сломать тебе шею за один неверный взгляд.

– Мне нравятся женщины, дорогуша, – процедил Деймон, но в его льдисто-голубых глазах блеснула опасная искра. Зрачки расширились, улавливая близость хищника. – А еще мне нравится личное пространство. Отойди, пока я не вспомнил, что в подвале лежит арбалет.

– Ты можешь попытаться, – прошептал Клаус, и в ту же секунду его рука метнулась вперед, выбивая стакан из пальцев Сальваторе.

Хрусталь со звоном разбился о каменный пол, янтарная жидкость плеснула на персидский ковер.

Прежде чем Деймон успел выматериться или нанести удар, Клаус схватил его за горло и с силой вжал в спинку кресла. Воздух со свистом покинул легкие младшего вампира. Деймон оскалился, клыки мгновенно удлинились, вены под глазами налились тьмой, и он выбросил кулак прямо в челюсть первородного.

Удар был сильным, способным снести голову человеку, но Клаус лишь дернул подбородком. В его глазах вспыхнул янтарный волчий огонь.

– Все говорят, что мы идеальны, – прорычал гибрид, прижимая Деймона всем весом своего тела, вдавливая бедра в его бедра. – Так давай проверим. Прямо здесь. Прямо сейчас.

– Ты… совсем с катушек слетел, Майклсон? – прохрипел Деймон, пытаясь дотянуться пальцами до глаз противника. – Пошел к черту!

– Слишком поздно для отказов, милый.

Клаус перехватил обе руки Деймона одной ладонью, заломил их над его головой и с силой впечатал в деревянную панель над камином, куда перетащил его одним резким, нечеловечески быстрым движением. Другой рукой он вцепился в воротник черной рубашки Деймона и с треском разорвал ткань по швам. Пуговицы брызнули во все стороны, глухо стуча по паркету.

Деймон зашипел от ярости, извиваясь под древним гибридом, как дикий зверь. Но в этой борьбе уже не было желания убить. Был только бешеный, первобытный адреналин.

Клаус не стал медлить. Он накрыл губы Деймона своими – грубо, властно, без малейшего намека на нежность. Это было больше похоже на столкновение двух стихий. Деймон попытался укусить его, прокусить губу до крови, и Клаус с рычанием позволил это сделать. Вкус собственной крови, смешанной со вкусом виски и Деймона, снес последние остатки самоконтроля.

Гибрид ответил тем же: он вонзил клыки в нижнюю губу Сальваторе, слизывая горячую, темную струйку.

Деймон дернулся, глухо простонав прямо в поцелуй. Сопротивление начало плавиться под тяжелым, невыносимым жаром чужого тела. Клаус отпустил его запястья, зная, что тот больше не сбежит. Деймон и не подумал бежать. Вместо этого его пальцы с коротко остриженными ногтями впились в плечи Клауса, раздирая его одежду, притягивая еще ближе.

– Черт бы тебя побрал… – выдохнул Деймон, когда их губы на секунду разомкнулись. Его дыхание было рваным, грудь вздымалась. – Ты чудовище.

– И тебе это чертовски нравится, – осклабился Клаус.

Он резко развернул Деймона, прижимая его грудью к холодному дереву массивного обеденного стола. Деймон инстинктивно уперся ладонями в полированную поверхность, прогибаясь в пояснице. Его вампирская гордость кричала о том, что нужно драться, но тело, изголодавшееся по настоящей, необузданной силе, предательски отзывалось на каждое прикосновение гибрида.

Клаус стянул с него остатки одежды с той же яростной нетерпеливостью, с какой разрывал своих врагов. Его ладони – широкие, мозолистые от веков владения мечом и кистью – опустились на бедра Деймона, оставляя на бледной коже багровые следы.

– Расслабься, Деймон, – низкий, бархатный шепот Клауса опалил чувствительное ухо, а следом по шее скользнул влажный, горячий язык. – Или будет больно.

– Пошел ты со своими советами, – процедил Деймон сквозь зубы, но его голос дрогнул, когда зубы гибрида слегка прихватили кожу на стыке шеи и плеча. – Делай уже то, за чем пришел.

Клаус усмехнулся. Жестокость и покорность в одном флаконе – Деймон был восхитителен в своей ярости.

Не заботясь о прелюдиях, направляемый лишь собственным звериным желанием, гибрид толкнулся вперед.

Деймон задохнулся. Пальцы соскользнули по лакированному дереву, царапая поверхность так глубоко, что полетела стружка. Боль была резкой, острой, вспыхнувшей внизу живота раскаленной иглой. Он запрокинул голову, из горла вырвался не то хрип, не то крик, но прежде чем он успел высказать все проклятия, Клаус замер.

Древний гибрид наклонился, накрывая спину Деймона своим торсом, убирая со лба вампира взмокшие темные пряди.

– Дыши, – неожиданно мягко произнес Клаус. В этом тоне прорезалось то самое, о чем никто не смел говорить вслух: древняя, изысканная нежность, доступная только истинным тиранам. – Дыши, Деймон.

Деймон судорожно втянул воздух. Боль начала отступать, сменяясь тягучим, заполняющим все естество жаром. Он почувствовал, как мышцы невольно подстраиваются, как вампирская регенерация делает ощущения невыносимо острыми. Каждый нерв будто оголили и полили жидким пламенем.

– Я… в порядке, – выдавил Деймон, сжимая край стола. – Не жди приглашения, Майклсон.

Клаус тихо рассмеялся – низким, довольным звуком, от которого по позвоночнику Деймона пробежала волна мурашек.

И начался ад. Или рай – Деймон уже не мог разобрать.

Движения Клауса сначала были размеренными, глубокими, доводящими до безумия своей неотвратимостью. Каждый толчок отдавался в самом центре естества Деймона, выбивая из него остатки связных мыслей. Он ненавидел этого ублюдка. Ненавидел за все, что тот сделал с его городом, с его братом, с его жизнью. Но сейчас, когда тяжелые руки гибрида сжимали его таз, направляя и подчиняя, Деймон мог думать только о том, как глубоко Клаус внутри него.

– Посмотри на меня, – скомандовал Клаус, и его хватка на бедре Деймона усилилась до синяков.

Сальваторе повернул голову, тяжело дыша, с вызовом глядя в пылающие золотом глаза гибрида.

– Что… мало зрелища?

Вместо ответа Клаус наклонился и впился клыками в его плечо. Не для того, чтобы убить – чтобы связать их еще сильнее. Кровь Деймона ударила в рот гибрида пьянящей волной. В ту же секунду Клаус прибавил темп, двигаясь резко, мощно, безжалостно.

Укус вызвал вспышку невероятного, запретного наслаждения. Деймон вскрикнул, его тело содрогнулось, навстречу толчкам гибрида. Острота боли переплелась со сладостью приближающегося финала, рождая ощущение падения в бездну на огромной скорости.

– Клаус… черт… Клаус! – имя первородного сорвалось с губ Сальваторе против его воли.

Оно прозвучало не как мольба о пощаде, а как признание. Признание того, что они действительно два сапога пара. Одинаково испорченные, одинаково голодные до чужой боли и страсти.

С каждым движением стол скрипел, сдвигаясь по полу, воздух в комнате стал густым от запаха секса, пота и вампирской крови. Клаус рычал, окончательно теряя контроль, его внутренняя волчья сущность ликовала, чувствуя под собой податливую, но не сломленную добычу. Деймон двигался навстречу, требуя большего, отдаваясь этому дикому ритму с тем же безрассудством, с каким бросался в самоубийственные битвы.

– Ты мой, – прошипел Клаус в окровавленную шею Деймона. Слова вырвались инстинктивно, древнее собственничество взяло верх.

– Мечтай… дальше… – выдохнул Деймон, но в следующую секунду его спина выгнулась дугой. Оргазм накрыл его внезапно и сокрушительно, ослепляя белой вспышкой перед глазами. Он застонал, уткнувшись лицом в сгиб собственного локтя, содрогаясь от каждого импульса, разрывающего его тело на части.

Видя и чувствуя его кульминацию, Клаус сделал еще несколько жестких, глубоких толчков и, зарычав от переполняющей его мощи, излился следом, прижимая Деймона к себе так сильно, будто пытался сломать ему ребра.

Тишина, опустившаяся на гостиную, казалась оглушительной.

Было слышно только, как за окном шумит ветер, да потрескивают догорающие поленья в камине. Клаус тяжело дышал, не спеша отстраняться. Он уткнулся носом в мокрые от пота волосы Деймона, чувствуя, как постепенно успокаивается бешеный ритм мертвого сердца вампира под его ладонью.

Деймон лежал на столе, не пытаясь пошевелиться. Его тело ныло так, словно по нему проехался поезд, но внутри разливалось странное, незнакомое доселе умиротворение. Острая вспышка боли сменилась густой, тягучей сладостью, заполнившей каждую клетку.

Клаус медленно вышел из него и выпрямился. Он привел свою одежду в относительный порядок с присущей ему аристократической грацией, хотя разорванная рубашка Деймона на полу свидетельствовала о том, что никакой цивилизованности здесь не было и в помине.

Деймон с трудом перевернулся на спину, сел, свесив ноги со стола, и поморщился.

– Мой стол, Майклсон, – прохрипел он, пытаясь вернуть своему голосу привычный саркастичный тон, хотя губы все еще подрагивали. – Антиквариат семнадцатого века. Ты за это заплатишь.

Клаус посмотрел на него сверху вниз. На бледной коже Деймона багровели отметины пальцев, на плече темнел свежий укус, губы были разбиты, а глаза блестели шальным, опасным светом. Он выглядел потрепанным, великолепным и абсолютно неотразимым.

– Пришли мне счет, – усмехнулся Клаус, стирая большим пальцем каплю крови со своей нижней губы. – Вместе со счетом за химчистку ковра.

Деймон фыркнул, опустив взгляд на разбитый стакан. Затем он поднял глаза на гибрида, склонив голову к плечу.

– Ну и? – протянул Сальваторе. – Эксперимент завершен, ваше величество? Теория подтвердилась?

Клаус подошел ближе, встал между разведенных колен Деймона и, положив ладонь ему на затылок, слегка сжал пальцы, заставляя смотреть прямо на себя. Взгляд древнего гибрида был темным, глубоким и пугающе серьезным.

– Они были неправы, Деймон, – негромко произнес Клаус.

Деймон насмешливо приподнял бровь:

– Неужели?

– Они сказали, что мы идеальная пара, – Клаус наклонился и запечатлел на разбитых губах Сальваторе короткий, собственнический поцелуй, на этот раз совершенно беззлобный, почти нежный. – Но они явно недооценили масштаб катастрофы.

Деймон замер на мгновение, переваривая эти слова, а затем в уголках его рта появилась та самая кривая, невыносимая ухмылка, которая обычно сводила с ума весь Мистик-Фоллс.

– В следующий раз, – сказал Деймон, лениво потянувшись за уцелевшей бутылкой бурбона на каминной полке, – мы разобьем твой чертов сервиз.

– Договорились, – улыбнулся Клаус, и в этой улыбке не было ничего, кроме предвкушения новой, еще более жаркой и острой войны.