Софон Солфнтуа

Натаниэль Остин был тем типом парней, которые рождаются с золотой ложкой не просто во рту, а, вероятно, в каждом доступном отверстии организма. В свои девятнадцать он владел половиной технологического сектора восточного побережья, парой островов и самомнением размером с авианосец. А еще у него была копна огненно-рыжих волос, стройная, почти девичья фигура и привычка хамить людям, которые могут свернуть ему шею одной левой.

Уэйд Уилсон, более известный как Дэдпул, сидел на краю антикварного стола в пентхаусе Остина, болтая ногами в потрёпанных красных сапогах. В руках он вертел острый, как бритва, нож, а на полу лежали трое охранников, которые, честно говоря, старались недостаточно усердно.

– Знаешь, Натти, – Уэйд наклонил голову набок, и белые линзы его маски сузились, – твой батя отвалил мне кругленькую сумму, чтобы я преподал тебе урок вежливости. Или пристрелил. Он еще не определился, но я всегда за творческий подход.

Натаниэль, одетый в шелковый халат на голое тело, даже не вздрогнул. Он стоял у панорамного окна, потягивая виски, который стоил больше, чем вся экипировка Уэйда вместе с почками.

– Ты опоздал, наемник, – бросил парень, оборачиваясь. Его глаза горели холодным вызовом. – Мой отец — старый маразматик. А ты — просто кусок мяса в латексе. Если хочешь денег, я удвою ставку. Если хочешь развлечься... ну, попробуй меня удивить.

Уэйд спрыгнул со стола, мгновенно оказавшись в личном пространстве юноши. Запах дорогого парфюма смешался с вонью пороха и дешевого чимичанги.

– О, я обожаю этот тон «я-богаче-бога», – промурлыкал Дэдпул, проводя острием ножа по воротнику шелкового халата. – Это так заводит. Мои маленькие голоса в голове уже спорят, стоит ли мне тебя выпороть или просто пересчитать твои зубы своим языком.

– У тебя их слишком много, – Натаниэль дерзко ухмыльнулся, подаваясь вперед, прямо на клинок. – Голосов. И, судя по слухам, не только их.

Уэйд хмыкнул, убирая нож и вместо этого хватая парня за горло. Не сильно, но достаточно, чтобы тот почувствовал грубую кожу перчатки.

– Ты такой крошечный, – Уэйд окинул взглядом его фигуру. – Словно породистый щенок, который думает, что он доберман.

– Тогда приструни меня, – выдохнул Натаниэль, и в его голосе впервые прорезалась хрипотца.

Дэдпул не заставил себя ждать. Он рванул халат вниз, обнажая бледные плечи и узкую грудь. Натаниэль был безупречен: фарфоровая кожа, россыпь веснушек и тело, созданное для того, чтобы его портили. Уэйд грубо развернул его спиной к себе и прижал лицом к холодному стеклу окна, за которым сиял ночной Нью-Йорк.

– Смотри на город, придурок, – прошептал Уэйд прямо в ухо, обжигая кожу дыханием сквозь маску. – Сейчас они все увидят, как золотой мальчик превращается в обычную сучку.

– Заткнись и делай, что пришел делать, – огрызнулся Остин, хотя его пальцы судорожно вцепились в подоконник.

Уэйд содрал с себя перчатки, бросая их куда-то в сторону. Его ладони, покрытые шрамами и ожогами, легли на бедра парня, контрастируя с его идеальной кожей. Одним резким движением Дэдпул избавился от своих штанов, не утруждая себя полным разоблачением — маска оставалась на месте, добавляя ситуации налет безумного сюрреализма.

– Знаешь, что мне в тебе нравится? – Уэйд вошел в него без предупреждения, резким, мощным толчком, выбивая из Натаниэля сдавленный крик. – Твоя уверенность в том, что мир принадлежит тебе.

Натаниэль выгнулся, впиваясь ногтями в дерево подоконника. Боль мгновенно смешалась с острым, пульсирующим удовольствием. Дэдпул был огромным, жестким и совершенно не знающим жалости.

– Быстрее, – прохрипел Натаниэль, оборачиваясь через плечо. Его лицо было искажено гримасой экстаза. – Это всё, на что ты способен, клоун?

– О, детка, я только разогреваюсь, – Уэйд схватил его за рыжие волосы, оттягивая голову назад. – Сейчас мы проверим твою финансовую устойчивость.

Ритм стал неистовым. Уэйд вбивался в него с яростью человека, которому нечего терять, и с нежностью мясника. Стеклянная стена вибрировала под их напором. Натаниэль стонал громко, не стесняясь, его дерзость сменилась животной потребностью в этом разрушительном контакте.

– Ты... ты просто чудовище, – выдавил Остин, когда Уэйд перехватил его под бедра, отрывая от пола и заставляя обхватить себя ногами.

– Я — лучшее, что случалось с твоим задом за всю историю инвестиций, – Уэйд засмеялся, и этот смех, приглушенный маской, звучал пугающе и возбуждающе одновременно.

Он прижал парня к стене, продолжая двигаться внутри него, глубоко и властно. Каждый толчок отзывался в теле Натаниэля электрическим разрядом. Он чувствовал шрамы на руках Уэйда, чувствовал его безумную энергию и понимал, что все его миллионы не стоят и секунды этого первобытного хаоса.

– Посмотри на меня, – скомандовал Дэдпул, и Натаниэль послушно открыл глаза, встречаясь взглядом с белыми прорезями маски. – Кому ты принадлежишь прямо сейчас?

– Тебе... черт возьми, тебе, – выдохнул парень, содрогаясь в первой волне оргазма.

Уэйд зарычал, чувствуя, как внутренние мышцы Натаниэля сжимают его в тисках. Он ускорился, доводя их обоих до предела, пока мир вокруг не схлопнулся до размеров этой комнаты, пропитанной потом и похотью.

Когда всё закончилось, Уэйд осторожно опустил парня на ковер. Натаниэль тяжело дышал, его рыжие волосы разметались, а на бледной коже расцветали красные пятна.

– Ну что, – Дэдпул небрежно поправил снаряжение, – урок окончен? Или хочешь факультатив по оральному искусству?

Натаниэль приподнялся на локтях, вытирая губы тыльной стороной ладони. В его глазах больше не было высокомерия — только странный, лихорадочный блеск.

– Приходи завтра, – тихо сказал он. – Я выпишу чек.

– О, я приду, – Уэйд подмигнул (хотя под маской этого не было видно) и направился к балкону. – Но в следующий раз с тебя пицца. И никакой веганской херни, Натти. Я серьезно.

Он перемахнул через перила, исчезая в ночи, оставив самого богатого подростка города сидеть на полу среди обломков своего эго и осознания того, что самые лучшие вещи в жизни действительно стоят того, чтобы за них немного пострадать.