Тайм Шадоу и.. Асфодель

В гостиной царил тот редкий уют, который возможен только в компании существ, чьё существование само по себе бросает вызов законам природы. Свет ламп мягко ложился на бледно-голубую кожу Асфоделя, подчёркивая его неземную, почти прозрачную хрупкость. Он сидел на ковре, прислонившись спиной к мягкому дивану, и его раздвоенный хвост мерно покачивался, а синие огоньки на кончиках едва заметно подрагивали.

Рядом с ним, уютно устроившись на подушках, сидела Пульпо. Её живые синие волосы-щупальца аккуратно придерживали смартфон, пока она сосредоточенно нажимала на экран, изредка смущённо сворачивая кончики волос в тугие колечки, когда в игре случался удачный момент.

– Смотри, Асфодель, я почти прошла этот уровень, – прошептала она своим меланхоличным, но нежным голосом, поправляя ярко-красный бант на глазу.

Асфодель чуть повернул голову, и его светло-оранжевые глаза, обычно подёрнутые дымкой забвения, на мгновение прояснились. Он слабо улыбнулся. Память о доме в Тартаре всегда была где-то на периферии его сознания — холодная, туманная и недосягаемая. Но здесь, рядом с этим странным «семейством», холод отступал.

– Ты молодец, Пульпо, – тихо ответил он. – У тебя очень быстрые пальцы... и щупальца.

На диване позади них возвышался Овенхед. Массивный великан в безупречном тёмном костюме казался горой спокойствия. Внутри него, за стеклом ретро-духовки, весело потрескивал огонь, наполняя комнату запахом свежего печенья и домашнего тепла. Он не смотрел в телевизор, хотя тот был включён — великан просто наслаждался моментом покоя, изредка довольно гремя внутренними противнями.

А рядом с ним, закинув ногу на ногу, восседал Тайм Шадоу.

Его силуэт, сотканный из чистой тёмной материи, казался дырой в пространстве, но при этом он выглядел невероятно элегантно. Белоснежная ухмылка на его безликом лице не гасла, но взгляд — если можно было так назвать эти искры во тьме — был прикован не к экрану.

Тайм Шадоу смотрел на Асфоделя.

«Какое любопытное создание, – думал «преступник времени», лениво переплетая длинные тени пальцев. – Он пахнет цветами смерти и вечным туманом, но в его присутствии время словно замедляется, становится густым, как патока. Он забыл всё, что любил, но в его глазах всё ещё горит этот крошечный огонёк надежды. Удивительно. Хочется спрятать его в самую глубокую тень, чтобы никто не смел нарушать этот меланхоличный покой».

Тайм Шадоу ценил эстетику хаоса, но хаос в его понимании должен был быть изысканным. Асфодель был его любимым «экспонатом» в этой странной коллекции душ. И, возможно, чем-то гораздо большим. Тайм Шадоу уже представлял, как предложит Асфоделю партию в шахматы тенями, когда тишину внезапно разорвал звук, от которого у всех присутствующих одновременно задергались уши, щупальца или противни.

Дверь в квартиру не просто открылась — она распахнулась с таким грохотом, будто её вынесло взрывной волной розового цвета.

– Приве-е-етик! Ой, ну и дыра у вас тут! Почему так темно? Вы что, в склепе живете? – Раздался высокий, пронзительно-писклявый голос, от которого у Пульпо мгновенно сжались щупальца.

В комнату вплыла Мацуда. Она была воплощением всего, что Тайм Шадоу считал безвкусным: ярко-розовое платье с избытком рюшей, розовый берет, розовая сумочка и выражение лица, сочетающее в себе крайнюю степень самодовольства и притворную беспомощность.

– Ой, а кто это у нас тут такой... синий? – Мацуда тут же направилась к Пульпо, игнорируя парней. – Милочка, этот бантик на глазу — это чтобы скрыть, что ты не выспалась? Или ты просто не умеешь пользоваться консилером? Я могу одолжить свой, хотя на такую бледную кожу, наверное, только мел ложится.

Пульпо втянула голову в плечи, её волосы-щупальца нервно зашевелились, закрывая лицо. Она промолчала, как и всегда, стараясь стать невидимой.

– Мацуда, – Асфодель медленно поднялся, опираясь на свой посох с оранжево-белыми цветами. – Мы не ждали гостей. Тем более... без приглашения.

– Ой, Асфо-о-оделька! – Девушка тут же переключила внимание на него, мгновенно сменив тон на приторно-сладкий. Она подошла вплотную, пытаясь коснуться его белого плаща своими наманикюренными пальцами. – Ты всё такой же грустный. Тебе просто не хватает женского тепла! Не того, что исходит от этой странной девочки с щупальцами — фу, они же, наверное, липкие! — а нормального, яркого внимания. Смотри, я принесла розовые ароматические свечи, а то у вас тут пахнет... не знаю, кладбищем?

Тайм Шадоу медленно выпрямился. Его улыбка стала на миллиметр шире, что у тех, кто его знал, вызывало желание немедленно эвакуироваться в другое измерение.

«Какое вульгарное вторжение, – пронеслось в его голове. – Эта девица пахнет дешёвым сахаром и отчаянием. Как она посмела заговорить с ним в таком тоне? И как она посмела обидеть маленькую Пульпо?»

– Мадемуазель Мацуда, – голос Тайм Шадоу прозвучал как шелест осыпающихся песочных часов. – Ваше появление подобно внезапной аномалии в безупречном потоке времени. Эффектно, но крайне... утомительно.

Мацуда хихикнула, поправляя локон волос, и стрельнула глазками в сторону теневого джентльмена.

– Ой, мистер Тень! Вы всё такой же мрачный. Знаете, мужчинам не идёт быть такими серьезными. Вам бы побольше розового в гардероб! А то вы выглядите как пятно грязи на моем новом платье. Кстати, вы видели, как ваша подружка Пульпо играет в телефоне? Это же так по-детски! Я вот предпочитаю заниматься саморазвитием... и шопингом.

Она обернулась к Овенхеду, который стоял неподвижно, лишь огонь в его груди стал гореть чуть ярче.

– А ты, Большой Парень, почему стоишь как мебель? Принеси мне сока. Только не в этой серой кружке, найди что-нибудь приличное. И желательно, чтобы это сделала Пульпо, а то у неё, кажется, совсем нет обязанностей в этом доме, кроме как занимать место на диване.

Асфодель почувствовал, как внутри него поднимается холодная волна. Он редко злился — обычно его чувства были притуплены вечным забвением Тартара. Но видеть, как эта розовая фурия унижает его друзей, было невыносимо.

– Мацуда, уходи, – тихо, но твердо сказал Асфодель.

– Что-о-о? – Она картинно прижала руки к щекам. – Ты меня выгоняешь? Из-за них? Ой, Асфоделька, ты просто не понимаешь. Я же хочу как лучше! Эти двое тянут тебя на дно. Особенно эта... синеволосая. Ты посмотри на неё, она же слова сказать не может без того, чтобы не смутиться. Настоящая серая мышь. Или мокрая кошка?

Тайм Шадоу плавно поднялся с дивана. Комната начала погружаться в неестественную темноту. Тени в углах стали длиннее, они начали извиваться, словно живые существа.

– Знаете, дорогая Мацуда, – прошептал Тайм Шадоу, оказываясь прямо за её спиной, хотя секунду назад был в метре от неё. – В театре времени есть роли, которые заканчиваются слишком быстро. Ваша роль «раздражающего фактора» уже исчерпала лимит моего терпения.

– Ой, да что ты мне сделаешь? – Мацуда фыркнула, хотя в её голосе промелькнула нотка страха. – Ты просто тень! Пустое место!

– Пустое место, которое может поглотить всё ваше «розовое великолепие», – улыбка Тайм Шадоу сверкнула во тьме.

Асфодель поднял свой посох. Светящаяся оранжевая сфера-фонарь вспыхнула ярче.

– Я призову кота, Мацуда. И он не будет играть с твоими рюшами.

– Ой, напугали! – Мацуда топнула ножкой. – Вы все просто злые и завидуете моему чувству стиля! Пульпо, скажи им! Хотя нет, молчи, у тебя и так голос как у побитой собаки.

Это было последней каплей. Овенхед внезапно шагнул вперед, и пол под его тяжестью вздрогнул. Он ничего не сказал, но дверца его духовки приоткрылась, выпустив струю нестерпимого жара. Великан протянул свою массивную руку и просто указал на дверь.

– Shadowplay... – прошептал Тайм Шадоу.

В мгновение ока пол под ногами Мацуды превратился в чернильное пятно. Из него вырвались озорные, зубастые тени, которые начали дергать девушку за подол платья и распускать её розовые банты.

– А-а-а! Моё платье! Вы с ума сошли! – завизжала она, пытаясь отбиться сумочкой от призрачных рук.

Асфодель взмахнул посохом, и рядом с Мацудой материализовался прозрачный призрачный кот. Он не выглядел агрессивным, но от него исходила такая мощная аура потустороннего холода, что розовые щеки девушки мгновенно побледнели. Кот издал низкое, вибрирующее мяуканье, и сфера на посохе Асфоделя начала пульсировать в такт.

– Взрыв будет не очень громким, – спокойно заметил Асфодель. – Но твои духи «Розовый зефир» выветрятся отсюда навсегда.

– Хватит! Хватит! Вы ненормальные! – Мацуда, спотыкаясь на своих высоких каблуках, бросилась к выходу. – Я напишу об этом в соцсетях! Я всем расскажу, что вы абьюзеры!

– Не забудьте упомянуть, что тени очень плохо получаются на фотографиях, – донесся ей вслед бархатный голос Тайм Шадоу.

Дверь захлопнулась с такой силой, что с полки упала маленькая фарфоровая фигурка (конечно же, Тайм Шадоу успел поймать её тенью до того, как она коснулась пола).

В гостиной воцарилась тишина. Тьма медленно отступила, возвращая комнате прежний уют. Жар от Овенхеда сменился приятным теплом.

Пульпо осторожно подняла голову, её щупальца расслабились и снова легли на колени. Она посмотрела на Асфоделя, затем на Тайм Шадоу.

– Она... она сказала, что я серая мышь, – тихо произнесла печенька.

Тайм Шадоу подошел к ней и, проявив неожиданную для своей натуры мягкость, коснулся её плеча теневой рукой.

– Дорогая Пульпо, в мире, где каждый пытается кричать о себе яркими красками, ваша тишина — это самая прекрасная музыка. А её «розовый» — это просто шум, который время сотрет через секунду.

Асфодель снова сел на ковер рядом с подругой.

– Она просто не знает, что такое настоящий дом, – сказал он, глядя на свои бледные руки. – Дом — это не цвет стен и не одобрение прохожих. Это те, кто готов призвать призраков и тени, чтобы защитить твой покой.

Овенхед согласно прогудел, и внутри него что-то радостно звякнуло — кажется, печенье наконец-то допеклось. Великан достал противень с идеально золотистыми сладостями и поставил его на низкий столик перед друзьями.

Тайм Шадоу сел в кресло, не сводя взгляда с Асфоделя.

«Он защитил её, – думал «преступник времени». – Мой маленький дух Тартара проявил характер. Как же мне нравится этот сценарий».

– Асфодель, – позвал он.

Дух поднял глаза.

– После того как мы закончим с этим великолепным печеньем Овенхеда... не хочешь ли ты, чтобы я показал тебе одно место во временном потоке? Там растут цветы, очень похожие на те, что на твоем посохе. Они не вянут, потому что время там замерло.

Асфодель на мгновение задумался. Его память была дырявой, как старая вуаль, но он точно знал, что хочет пойти за этим теневым джентльменом куда угодно.

– Я бы хотел, – ответил он. – Если ты пообещаешь, что там не будет ничего розового.

Тайм Шадоу рассмеялся — его смех был похож на звон серебряных колокольчиков в пустоте.

– Даю слово чести величайшего преступника времени. Только тени, туман и мы.

Пульпо улыбнулась, её щупальца довольно свернулись в идеальные колечки. Овенхед довольно гремел противнями, разливая всем чай. Незваная гостья была забыта, как неприятный сон, а в этой странной квартире снова воцарился мир, сотканный из тепла духовки, прохлады Тартара и бесконечной, глубокой тьмы, которая умела любить.