Охота на звезду

В приёмной Вооружённого детективного агентства стояла привычная суматоха, пока хлопок входной двери и шелест мокрой бумаги не разорвали монотонный стук клавиш печатной машинки Куникиды.

– Срочная почта, – нахмурившись, произнёс Ацуши, отряхивая капли с плеч своего белого жилета. – Курьер буквально бросил это в ящик у входа и растворился в переулке. Ни обратного адреса, ни печати. Только пометка красным маркером: «Срочно. Руководству».

Доппо Куникида раздражённо поправил очки, оторвавшись от расписания, сбитого уже по меньшей мере на сорок минут.

– Очередная бессмыслица от завистников или запоздалая угроза портовых хулиганов? Если это шутка Дазая, я вычту стоимость бумаги из его жалования.

– Дазай спит на диване с наушниками, – вздохнул Танидзаки Дзюнитиро, поднимая взгляд от архивных папок. – И, судя по всему, совершенно искренне.

Куникида вскрыл плотный серый конверт канцелярским ножом. Внутри лежал единственный лист дорогой мелованной бумаги, исписанный резким, ровным почерком человека, привыкшего отдавать приказы:

«Сегодня, в 20:00, мы нападём на академию искусств по адресу: Мотомати, 4-12. Цель: устранить Судзумию Хоши, более известную как Стар. Спасите её, если сможете».

В комнате повисла тяжелая тишина. Единственным звуком оставалось монотонное шуршание дождя по стеклу.

– Судзумия... Хоши? – голос Дзюнитиро вдруг дрогнул. Он резко поднялся со своего места, едва не опрокинув стопку справочников.

Наоми, сидевшая рядом за чаем, побледнела и выронила фарфоровую чашку на блюдце с тревожным звоном.

– Брат, это... это же не может быть наша Хоши-нэ-сан? – прошептала она, вцепившись пальцами в рукав его кардигана.

Куникида моментально подобрался. Его взгляд стал острым и внимательным.

– Вы знаете эту девушку?

– Она наша двоюродная сестра, – быстро заговорил Танидзаки, чувствуя, как холодная паника сжимает грудь. – Наши матери были родными сёстрами. Семья зовёт её Стар, а близкие друзья – Хиби. Она художница, преподаёт в академии! Какое отношение к ней могут иметь вооружённые группировки?!

С кожаного дивана лениво приподнялся Осаму Дазай. Он снял один наушник и окинул записку цепким, лишённым всякой сонливости взглядом.

– Тот, кто писал это, не планировал обычное похищение с выкупом, – спокойно заметил Дазай, тронув пальцем край листа. – Бумага дорогая, но без водяных знаков. А само послание... это не хвастовство. Это слив информации. Кто-то внутри нападающей группы не согласен с планом и бросает нам спасательный круг. Сколько сейчас на часах, Куникида-кун?

Куникида взглянул на свой идеальный хронометр. Стрелки замерли на отметке 19:28.

– Тридцать две минуты, – отчеканил идеалист, захлопывая свой блокнот. – Танидзаки, Ацуши – выдвигаемся немедленно!

---

За огромными стрельчатыми окнами третьего этажа Йокогамской академии искусств сгущались сизые сумерки. Дождь хлестал по стеклу с неистовой силой, превращая огни вечернего города в мутные, дрожащие кляксы.

Судзумия Хоши не любила дождь.

Для неё вода, хлещущая с небес, всегда пахла сырым асфальтом, битым стеклом и невыносимой, тошнотворной пустотой. Восемь лет назад точно такой же серый ливень омывал холодный край крыши элитного высотного комплекса, с которого шагнула её мать. В официальном медицинском заключении значился нервный срыв. Но Хоши слишком хорошо знала правду: человеческая психика просто рассыпалась в прах, не выдержав методичной, выверенной жестокости главы семьи – Судзумии Тэтсуи.

С тех пор высота вызывала у Хоши глухое оцепенение, а шум дождя отзывался фантомной болью где-то глубоко под рёбрами.

Девушка тихо вздохнула, прижав тонкие пальцы к груди. Влажный воздух отозвался едва заметным, свистящим хрипом в бронхах. Лёгкие были её слабой точкой с детства – последствие перенесённого на ногах плеврита, факт которого её отец лично приказал стереть из всех медицинских карт. Слабость в доме военного политика каралась презрением и непосильными тренировками.

– Всё в порядке, Хошико-чан, – прошептала она самой себе, поправляя на голове каштановую шляпу.

Шляпа была чуть сдвинута назад, открывая аккуратный, тонкий шрам над левым глазом – вечное напоминание об одном из «уроков дисциплины» отца. Маленькая серебряная брошь в виде звезды тускло блеснула в свете люминесцентных ламп. Длинные песчано-коричневые волосы мягко струились до самых бёдер, вспыхивая на концах рыжеватыми искрами, словно затухающий костёр.

Хоши повернулась к мольберту. Её движения были плавными, отточенными, лишёнными суеты. Жестокая муштра Тэтсуи не сломала её дух, но выковала тело: под мягким трикотажным свитером скрывались сухие, натренированные мышцы, а реакциям позавидовал бы офицер спецназа.

На столе зазвонил телефон. На экране высветилось имя: «Рю».

Хоши улыбнулась уголками губ и приняла вызов.

– Привет, огонёк. Ты уже дома?

– Стар! – голос её шестнадцатилетнего брата звучал хрипло и сбивчиво. На заднем плане слышался грохот закрывающейся двери. – Ты ещё в академии?!

– Да, заканчиваю разбор работ перед лекцией, – спокойно ответила она, стирая ластиком лишнюю графитовую линию с наброска. – Скоро придут студенты вечернего курса. Почему ты так кричишь?

– Уходи оттуда! Прямо сейчас, слышишь?! – Рю сорвался на яростный фальцет, в котором сквозило отчаяние. – Я только что слышал разговор отца в кабинете! Он говорил с кем-то по защищённой линии, упоминал организацию под названием «Чёрная дыра»! Он... чёрт, Хоши, он заказал тебя! Он сказал, что отщепенцы и слабый биоматериал не имеют права позорить фамилию!

Карандаш в руке девушки замер. Яркие жёлтые глаза, обычно напоминавшие чистый янтарь, на секунду сузились.

Отец. Значит, он всё-таки не простил ей того дня год назад, когда она собрала свои вещи, посмотрела ему прямо в глаза и просто вышла за порог особняка. Она не сбежала, как загнанный зверь, нет – она ушла свободно, отказавшись подчиняться его политическим амбициям и военной тирании. Для Тэтсуи это было равносильно смертному приговору. Если инструмент нельзя подчинить, его уничтожают.

– Рю, успокойся, – произнесла Хоши поразительно ровным, умиротворяющим голосом. – Где ты сейчас?

– Я бегу к метро! Я еду к тебе! – задыхаясь, крикнул парень. – Я не позволю ему снова всё разрушить! Я должен был защитить маму, а теперь...

– Судзумия Рю, стой на месте, – в её тоне прорезалась сталь, заставившая вспыльчивого подростка на том конце провода осечься. – Ты ни в чём не виноват. Ни тогда, ни сейчас. Не смей приближаться к академии. Возвращайся в безопасное место. Я справлюсь. Ты же знаешь свою сестру.

– Но, Стар...

– Доверься мне. Конец связи.

Она сбросила звонок и медленно положила трубку на стол. В груди привычно кольнуло, дыхание стало чуть тяжелее, но руки не дрожали. Перфекционизм Хоши распространялся не только на холсты: если ситуация требовала контроля, каждая линия судьбы должна была лечь идеально.

Часы на стене щёлкнули. 19:58.

В коридоре послышались торопливые шаги нескольких студентов, пришедших пораньше. И в то же мгновение внизу, на первом этаже, глухо ухнул взрыв. Здание содрогнулось. Зазвенели витрины с керамикой, а затем протяжно и визгливо завыла пожарная сигнализация.

Хоши не стала тратить секунды на панику. Она распахнула дверь аудитории. В коридоре стояли трое перепуганных первокурсников.

– Преподаватель Судзумия?! Что это...

– Пожарная лестница в северном крыле, – скомандовала она чётко, указывая рукой на запасной выход. – На улицу, через внутренний двор сквера, не приближаясь к главному входу. Бегом. Никому не возвращаться за вещами. Живо!

Её уверенность подействовала как отрезвляющий душ. Студенты бросились к выходу, а Хоши вернулась в аудиторию, заперла тяжёлую дубовую дверь на засов и достала из сумки свой главный рабочий инструмент – толстый скетчбук в чёрной кожаной обложке и особый графитовый стержень.

Внизу послышались автоматные очереди и короткие, сдавленные крики охраны.

«Они уже здесь».

---

Под проливным дождём у парадных дверей академии стояли трое.

Канашива Хиро, лидер группировки «Чёрная дыра», брезгливо стряхнул дождевую каплю с лацкана своего дорогого пепельно-серого пальто. Его глаза цвета застывшего свинца равнодушно взирали на горящий холл первого этажа.

– Слишком много шума, Кин, – не оборачиваясь, бросил он девушке, стоявшей позади.

Сейхо Кин хищно оскалилась. Золотистые волнистые волосы промокли и прилипли к её щекам, но в пронзительных зелёных глазах полыхала дикая, лихорадочная радость. Она держала в руках короткий пистолет-пулемёт, с дула которого ещё вился дымок.

– Какая разница, Хиро-сан? – её голос сочился ядом. – Заказчик ясно дал понять: девчонка не должна дожить до девяти вечера. Идеальная Судзумия... Гордость школы, непогрешимый талант! Сколько лет я ждала момента, чтобы стереть это надменное спокойствие с её лица!

– Твои детские школьные обиды меня не интересуют, – холодно отрезал Хиро. – Меня интересует исполнение контракта и долг чести. Год назад эта девчонка сочла возможным отвергнуть моё предложение руки и союза, заявив, что моя душа пуста, как выжженное поле. Сегодня я сожгу её саму.

Третий командир, Окума Мичиру, молча стоял под козырьком подъезда. Его чёрные волосы были аккуратно подстрижены, а карие глаза выражали лишь глубокую усталость. Он держал руки в карманах тактической куртки, наблюдая за бойцами, минирующими лестничные пролёты.

«Они ослеплены собственным эго, – отрешённо думал Мичиру. – Уничтожить гражданскую академию, устроить бойню посреди Йокогамы ради мести и политических денег генерала... Хиро перешёл черту. Если Агентство получило моё письмо, они должны быть здесь с минуты на минуту».

– Мичиру, – окликнул его Хиро. – Перекрой центральные лестницы. Если крыса попытается спрыгнуть, используй свою способность. Она на третьем этаже.

– Слушаюсь, – коротко отозвался Окума, даже не шелохнувшись.

– А я пойду наверх лично, – засмеялась Кин, переступая через обломки дверной рамы. – Солнце сегодня зайдёт прямо в её мастерской!

---

Удар невероятной кинетической силы вынес дубовую дверь аудитории внутрь, осыпав пол щепками. Воздух в помещении мгновенно нагрелся до духоты, пахнуло раскалённым металлом и озоном.

– Здравствуй, первая ученица выпуска! – раздался звонкий, фальшиво-радостный голос.

В проёме появилась Сейхо Кин. Её руки были окутаны багрово-золотым сиянием, похожим на жидкую плазму заката. Способность «Заходящее за горизонт солнце» искажала пространство вокруг её ладоней, превращая воздух в термобарический пресс.

Хоши стояла у противоположной стены. Её шляпа по-прежнему была идеально поправлена, а жёлтые глаза смотрели на бывшую одноклассницу без тени страха – лишь с глубоким, аналитическим спокойствием.

– Сейхо, – негромко произнесла Хоши. – Ты всё так же громко объявляешь о своём присутствии. И всё так же оставляешь слепую зону слева.

– Закрой рот! – взвизгнула Кин, мгновенно вспыхивая от ярости. – Ты больше не на пьедестале! Теперь я решаю, кто здесь лучший!

Кин метнула в сторону Хоши сгусток концентрированного теплового излучения. Воздух взревел. Но художница даже не дрогнула.

– Чёрно-белым шрифтом, – тихо произнесла Хоши, перелистывая страницу своего альбома.

Чернила на гладком листе бумаги вспыхнули монохромным светом, вырываясь наружу в виде плотных, трёхмерных графических линий. В долю секунды перед девушкой материализовался массивный щит из армированной композитной стали с матовым покрытием – структура, которую Хоши до мельчайших подробностей изучила ещё по военным справочникам отца.

Сгусток энергии врезался в монохромный барьер с оглушительным звоном. Ударная волна раскидала холсты и опрокинула стеллажи с красками, но барьер выстоял, превратившись в реальный, тяжёлый металл.

Хоши сделала резкий выпад из-за щита. В её руке материализовалась короткая трость из закалённого сплава. Благодаря тренировкам Тэтсуи, её тело двигалось с хирургической точностью: она ушла с траектории повторного луча, сократила дистанцию и нанесла точный, хлесткий удар в нервный узел под ключицей Кин.

– Кха!.. – блондинка захрипела, отшатнувшись назад, но её ярость была сильнее боли. – Тварь! Сдохни!

Кин вскинула обе руки, собирая всю разрушительную мощь своей способности. Комната начала плавиться. От жара у Хоши перехватило дыхание; лёгкие обожгло сухим, раскалённым воздухом. Девушка сдавленно кашлянула, чувствуя, как перед глазами на миг поплыли чёрные круги.

«Только не сейчас... дыши ровно...» – приказала она себе, сжимая карандаш.

– «Заходящее за горизонт солнце»! – прокричала Кин, обрушивая волну света.

Но в этот момент пространство мастерской закружилось в вихре полупрозрачных зелёных снежинок.

– Способность: «Мелкий снег»!

Свет залил комнату, но вместо тела Хоши энергетическая волна разнесла в пыль лишь пустой воздух. За спиной ошеломлённой Кин из иллюзорной метели возник Танидзаки Дзюнитиро. Его лицо было бледным, но глаза горели холодной решимостью защитника.

– Не смей трогать мою сестру! – крикнул юноша, с силой обрушивая огнетушитель на затылок командира «Чёрной дыры».

Кин покачнулась, выронила остатки сияния из ослабевших пальцев и рухнула на пол без сознания.

Иллюзия рассеялась. Хоши, слегка опираясь на край преподавательского стола и пытаясь восстановить сбитое дыхание, удивлённо приподняла брови.

– Дзюнитиро?.. Наоми отпустила тебя одного?

– Нэ-сан! – Танидзаки подбежал к ней, судорожно осматривая на предмет ранений. – Ты цела?! Боже, у тебя опять лёгкие? Где твои лекарства?!

– Я в порядке, просто пыль, – мягко улыбнулась она, но покашливание скрыть не удалось. Она коснулась его плеча. – Спасибо, братишка. Твой «Снег» стал намного чище по структуре. Ты молодец.

– Эй, берегитесь! – донёсся с лестницы яростный крик Ацуши.

Грохот разорвал перекрытия коридора. Часть стены третьего этажа обвалилась наружу, обнажая проливной дождь и тёмную бездну ночного двора. В образовавшийся пролом медленно вошёл Канашива Хиро.

Вокруг него кружился серый, удушливый вихрь. Мелкие крупицы пепла въедались в бетон, заставляя конструкции гнить и распадаться прямо на глазах.

– Способность: «Башня, скрытая под пеплом», – негромко произнёс глава группировки. Он холодно посмотрел на поверженную Кин, затем перевёл взгляд на детективов и остановился на Хоши. – Впечатляет, Стар. Ты всё так же хладнокровна, даже когда твой собственный мир рушится.

Позади него, в тени коридора, показался Окума Мичиру. Он поймал мимолётный взгляд Танидзаки и едва заметно кивнул, словно подтверждая: «Я сделал свою часть».

– Хиро, – Хоши выпрямилась, одёрнув подол платья. Её голос звучал кристально чисто, несмотря на саднящее горло. – Ты пришёл сюда ради дешёвой вендетты за отказ годичной давности? Или ради грязных денег человека, которого я когда-то имела несчастье называть отцом?

Хиро усмехнулся. Серый пепел вокруг его пальцев сгустился в длинные острые пики.

– Тэтсуя Судзумия – великий стратег, – ответил он. – Он платит щедро за то, чтобы стереть пятно со своего мундира. Знаешь, что он сказал мне, подписывая этот контракт? «Она слишком похожа на мать. Такая же хрупкая внутри, такая же бесполезная для великих целей. Устраните её, пока она не опозорила меня окончательно». Ты – брак, Хоши. Твой отец списал тебя в утиль.

Дзюнитиро зарычал от ярости, шагнув вперёд:

– Да как ты смеешь...

– Стой, Дзюнитиро, – Хоши спокойно положила руку на плечо кузена, останавливая его.

Она сделала шаг вперёд. Ветер с улицы ворвался в проломленную стену, трепля полы её пальто и длинные волосы с рыжими искрами. Капли дождя летели прямо ей в лицо.

Там, внизу, была темнота. Высота трёх этажей. Тот самый кошмар, от которого у неё с четырнадцати лет леденели пальцы. Но сейчас, глядя в холодные, мёртвые глаза Хиро, она не чувствовала страха. В ней поднялась та самая непоколебимая, железная воля, которую её жестокий отец так отчаянно пытался подчинить и сломать – и потерпел крах.

– Мой отец, – заговорила Хоши, раскрывая скетчбук на новой странице, – путает жестокость с силой, а повиновение – с верностью. Моя мать умерла не потому, что была слабой. Она умерла, потому что была единственным живым человеком в его мертвом доме. И если для Тэтсуи независимость – это слабость... то я с гордостью буду слабой до последнего вздоха.

– Красивые слова для покойницы, – скривился Хиро и взмахнул рукой.

Пепельные пики сорвались с его пальцев, несясь вперёд и превращая паркет в серую труху.

В этот же момент с лестницы вихрем вылетел Ацуши, чьи руки уже покрылись белой тигриной шерстью:

– Не позволю!

Накаджима принял удар двух пик на свои когти, взревев от натуги, когда разлагающая способность пепла попыталась разъесть его плоть.

– Дзюнитиро, перекрой ему обзор! – крикнула Хоши.

Танидзаки мгновенно активировал «Мелкий снег». Пространство наполнилось десятками иллюзорных копий Ацуши и Хоши. Хиро на секунду растерялся, пепельные вихри хаотично заметались по комнате, круша иллюзии одну за другой.

Хоши использовала эти секунды. Её графитовый стержень с бешеным, идеальным ритмом летал по бумаге. Она не рисовала оружие. Она знала физику и архитектуру здания. Она нарисовала сложную систему натяжных противовесов и пневматических прессов высокого давления – схему, которую чертила для лекции по современным инсталляциям.

– «Чёрно-белым шрифтом»! – звонко прозвучал её голос.

С эскиза сорвались плотные монохромные тросы. Они обвились вокруг уцелевших несущих балок и сработали синхронно, как гигантская ловушка. Тяжёлая стальная конструкция, материализованная из чернил, с оглушительным скрежетом сорвала обрушивающийся потолок над головой Хиро, обрушивая на него тонны гипсокартона и арматуры.

Хиро вскрикнул, пытаясь выставить щит из пепла:

– «Башня»!..

Но в спину ему неожиданно ударила гравитационная волна.

Окума Мичиру, стоявший до этого неподвижно, резко опустил ладонь, активируя способность «На краю пропасти». Пространство под ногами Хиро искривилось, лишая его точки опоры и сбивая концентрацию.

– Мичиру... предатель!.. – успел прохрипеть Хиро, прежде чем его смело ударом когтей подоспевшего Ацуши прямо в центр ловушки Хоши.

Обломки и материализованная сталь намертво прижали лидера «Чёрной дыры» к полу, выбив из него дух. Пепельный вихрь рассеялся, оставив лишь сырой воздух и запах гари.

В наступившей тишине слышно было только тяжёлое дыхание Ацуши и кашель Хоши, прижавшей платок к губам.

Дзюнитиро тут же оказался рядом, поддерживая сестру за плечи:

– Нэ-сан! Ты как?!

– Жива... – выдавила она сквозь сухой кашель, слабо улыбнувшись и пряча платок, на котором, к счастью, не было крови. – Просто... сырость. Не люблю я эту погоду.

В коридоре послышались размеренные, твёрдые шаги.

Куникида вошёл в разрушенную аудиторию, держа наготове пистолет. Окинув взглядом поверженного Хиро, связанную Кин и спокойно стоящего с поднятыми руками Мичиру, он опустил оружие и поправил очки.

– Вооружённое детективное агентство контролирует территорию. Полиция и спецназ уже оцепляют периметр.

Мичиру медленно опустил руки и посмотрел на Хоши своими усталыми карими глазами.

– Я надеялся, что они успеют раньше, чем прольётся кровь, – негромко произнёс командир. – Твой отец заплатил аванс в десять миллионов йен. Записи переговоров и банковские транзакции лежат на зашифрованной флешке в машине у входа. Этого хватит, чтобы поставить крест на его военной карьере.

Хоши посмотрела на незнакомца, затем слегка наклонила голову в знак признательности.

– Спасибо, Окума-сан. Вы спасли не только меня, но и студентов, которые могли оказаться под завалами.

– Я просто выполнял свой собственный долг, – ответил он, позволяя Куникиде надеть на свои запястья нейтрализующие наручники. – В отличие от Хиро, я ещё помню, каково это – быть человеком.

---

Спустя полчаса улица перед академией озарилась десятками красно-синих проблесковых маячков. Полицейские фургоны увозили задержанных членов «Чёрной дыры», парамедики оказывали помощь раненым охранникам.

Хоши стояла на крыльце, накинув на плечи тёплый плед, заботливо укутанный Наоми, которая примчалась на место происшествия на первом же такси. Рядом переминался с ноги на ногу Дзюнитиро, а чуть поодаль Дазай о чём-то вполголоса беседовал с инспектором полиции, передавая ему улики против Тэтсуи Судзумии.

– Стар!!

Сквозь полицейское оцепление, отталкивая офицеров, прорвался парень с взъерошенными рыжими волосами. Рю дышал так, словно пробежал марафон через весь город. Его золотые глаза были полны неподдельного ужаса, сменившегося ошеломляющим облегчением.

– Рю, я же сказала тебе ждать... – начала было Хоши, но договорить не успела.

Брат влетел на ступени и изо всех сил стиснул её в объятиях, уткнувшись лицом в её плечо. Его плечи мелко подрагивали.

– Дура... какая же ты дура, Стар... – сдавленно бормотал шестнадцатилетний подросток, сжимая шерсть пледа до белых костяшек. – Я думал... я думал, он снова отобрал у меня всё. Я так боялся не успеть!

Хоши замерла на мгновение, а затем её взгляд окончательно смягчился. Она подняла руку и ласково потрепала брата по мокрым рыжим волосам, точь-в-точь как делала в детстве, когда отец запирал его в тёмном карцере за непослушание.

– Всё позади, глупый, – тихо проговорила она. – Я никуда не уйду. И он больше никогда к нам не прикоснётся. Теперь у нас есть доказательства. Агентство позаботится о том, чтобы закон достал его даже в генеральском кресле.

Рю шмыгнул носом, отстранился и сердито вытер лицо рукавом куртки, стараясь скрыть непрошеные слёзы:

– Я всё равно стану сильнее. В следующий раз я сам выбью ему зубы, если он посмеет отправить за тобой хоть одну шестёрку.

– Ловлю на слове, защитник, – мягко усмехнулась Хоши.

Она подняла голову к ночному небу. Дождь постепенно стихал. Тяжёлые свинцовые тучи рассеивались, уступая место холодному, умытому пространству, сквозь которое робко проглядывали первые звёзды Йокогамы.

Хоши коснулась серебряной броши на своей каштановой шляпе. Воздух всё ещё пах гарью и мокрым асфальтом, но дышать с каждым разом становилось чуть легче. Она пережила эту ночь. Пережила тень отца, чужую зависть и собственную слабость.

Впереди был долгий путь судебных разбирательств, защита брата и новые полотна, которые ещё только предстояло создать. Но сейчас, среди разрухи и звуков сирен, в окружении семьи, Судзумия Хоши знала точно: её собственный холст жизни больше никогда не будет чёрно-белым.