Два титана и молния

В кабинете, пропитанном запахом дорогого дерева и озона, повисла такая тяжелая тишина, что, казалось, ее можно было коснуться рукой. Воздух искрил. И дело было не только в силе Алекса, которая непроизвольно вырывалась наружу мелкими голубоватыми разрядами, но и в столкновении двух самых могущественных аур в мире.

Сон Джинву, Теневой Монарх, стоял справа, прислонившись к массивному дубовому столу. Его рост в сто девяносто два сантиметра и широкие плечи создавали ощущение надвигающейся бури. Серые глаза, похожие на грозовые тучи, в которых время от времени вспыхивала фиолетовая бездна, были прикованы к одной-единственной цели.

Слева, опасно близко, возвышался Сатору Годжо. Сильнейший маг Японии, чья белоснежная шевелюра казалась нимбом в лучах закатного солнца, пробивавшегося сквозь жалюзи. Его небесно-голубые глаза — Шесть Глаз, способные видеть саму структуру мироздания, — сейчас были лишены привычной повязки и смотрели с нескрываемым, жадным интересом.

А между ними, буквально зажатый в тиски их тел, стоял Окумура Алекс.

Алекс сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он был чертовски красив — и он это знал. Взлохмаченные блондинистые волосы, фарфоровая кожа, которая, казалось, светилась изнутри, и атлетическое телосложение, достойное обложек лучших журналов мира. Его пухлые губы слегка приоткрылись, а в воздухе отчетливо поплыл аромат табака, смешанный со сладким, спелым персиком — его уникальный запах, который сводил этих двоих с ума.

– Вы долго собираетесь так стоять? – Голос Алекса прозвучал на удивление твердо, хотя кончики его пальцев все еще искрились молниями. – У меня через час тренировка с новичками.

– Тренировка подождет, – отрезал Джинву. Его голос был низким, вибрирующим, вызывающим дрожь в коленях. – Мы еще не закончили наш разговор, Алекс.

– О, Сон-кун прав, – Годжо усмехнулся, подаваясь вперед так, что его дыхание коснулось уха Алекса. – Мы решали очень важный вопрос. Вопрос владения. И, честно говоря, я не привык делиться тем, что считаю своим.

– Своим? – Джинву медленно перевел взгляд на Сатору. Тень под ногами Монарха зашевелилась, словно живое существо. – Ты путаешь понятия, Годжо. Алекс — не вещь. Но если говорить о праве быть рядом с ним, то Корея находится гораздо ближе к его сердцу, чем твои бесконечные магические школы.

– Какая скука, – Сатору картинно вздохнул, но в его глазах не было и тени веселья. – Расстояние не имеет значения, когда у тебя есть Бесконечность. Я могу перенести его в любую точку мира за секунду. А что можешь ты? Спрятать его в тенях среди своих мертвецов?

Алекс почувствовал, как напряжение между мужчинами достигло пика. Он уперся ладонями в грудь каждого — левая рука легла на черную ткань пиджака Джинву, чувствуя твердые, как камень, мышцы, а правая коснулась мягкого кашемира Годжо.

– Перестаньте, – тихо сказал Алекс, и в его глазах сверкнула настоящая молния. – Вы ведете себя как дети. Я не приз в лотерее.

Джинву перехватил его руку, прижимая ладонь Алекса к своей груди, прямо там, где мощно билось сердце.

– Ты не приз, – его голос смягчился, став почти интимным. – Ты — единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым после всего, что я прошел. Я не отдам тебя просто потому, что какой-то шаман решил поиграть в любовь.

Годжо не остался в долгу. Он обхватил Алекса за талию, притягивая к себе, лишая последнего пространства. Его бедра коснулись бедер Алекса, и блондин невольно выдохнул от такой близости.

– А я не играю, Сон-кун, – Сатору посмотрел прямо в серые глаза Монарха. – Ты видишь его силу, его потенциал. А я вижу его душу. И она пахнет персиками и грозой. Это сочетание... оно сводит меня с ума.

Алекс почувствовал, как его лицо заливает румянец. Эти двое — сильнейшие существа на планете, титаны, способные стирать города с лица земли, — сейчас спорили из-за него так, будто он был центром их вселенной.

– Вы оба... невыносимы, – прошептал Алекс, пытаясь отстраниться, но руки Годжо держали крепко, а Джинву заблокировал путь отступления, положив вторую руку на стол позади Алекса.

– Знаешь, Сатору, – вдруг произнес Джинву, и тон его голоса изменился. Исчезла открытая враждебность, сменившись чем-то более опасным и расчетливым. – Мы можем спорить до скончания веков. Но это только утомляет Алекса.

Годжо прищурился, его Шесть Глаз анализировали каждое микродвижение Монарха.

– И что ты предлагаешь? Дуэль? Я не против разнести этот офис.

– Нет, – Джинву посмотрел на Алекса, затем снова на Годжо. – Мы оба доминантны. Мы оба хотим его. И мы оба понимаем, что ни один из нас не отступит.

Сатору медленно улыбнулся, догадываясь, к чему ведет собеседник.

– Хочешь предложить перемирие? Или... сотрудничество?

– Я предлагаю обоюдное согласие, – чеканя каждое слово, произнес Джинву. – Он не будет принадлежать кому-то одному. Он будет принадлежать нам обоим. Если, конечно, он сам этого захочет.

Алекс замер, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Его сердце колотилось в груди, как пойманная птица.

– Вы... вы это серьезно? – Его голос слегка дрогнул. – Вы двое? Вместе со мной?

– А почему нет, малыш Алекс? – Годжо прижался щекой к его волосам, вдыхая аромат персика. – Подумай сам. Сильнейший охотник Кореи и Сильнейший маг Японии. Мы обеспечим тебе весь мир. Никто не посмеет даже взглянуть на тебя без нашего разрешения.

– Я не ищу защиты, – огрызнулся Алекс, хотя его тело предательски расслаблялось в их руках. – У меня самого достаточно сил, чтобы испепелить половину этого здания.

– Мы знаем, – Джинву протянул руку и осторожно коснулся пальцами подбородка Алекса, заставляя его посмотреть на себя. – Твоя сила прекрасна. Твоя ярость — как искусство. Именно поэтому мы здесь. Нам не нужен кто-то слабый. Нам нужен ты.

Алекс молчал, чувствуя, как внутри него борются возмущение и странное, почти пугающее возбуждение. Идея принадлежать сразу двум таким мужчинам казалась безумием, но в то же время — самым правильным, что когда-либо происходило в его жизни.

– И как это будет работать? – спросил он, наконец.

Годжо тихо рассмеялся, и этот смех был полон торжества.

– О, это будет работать идеально. Мы не будем делить дни недели, Алекс. Мы будем брать то, что хотим, когда захотим. Главное, чтобы ты был согласен.

Джинву наклонился ниже, так что их губы почти соприкоснулись.

– Ну так что, Алекс? Ты готов принять нас обоих? Или нам продолжать эту бессмысленную войну, которая рано или поздно уничтожит всё вокруг?

Алекс посмотрел в серые глаза Джинву, обещавшие безопасность и вечную преданность, а затем в голубые глаза Годжо, в которых плясали искры безумия и бесконечной страсти. Он почувствовал, как его собственная магия молний успокаивается, сменяясь теплом, разливающимся по венам.

– Ладно, – выдохнул он, закрывая глаза. – Ладно. Я согласен.

Не успел он закончить фразу, как губы Джинву накрыли его собственные в требовательном, глубоком поцелуе. Это было похоже на столкновение с ледником — холодно, мощно и неотвратимо. В то же время Годжо припал к его шее, оставляя горячий след на фарфоровой коже, заставляя Алекса выгнуться в его руках.

– Хороший мальчик, – прошептал Сатору против его кожи.

– Мой, – добавил Джинву, отстраняясь от губ Алекса лишь на миллиметр, чтобы увидеть, как в глазах блондина вспыхивает ответное желание. – Наш.

В кабинете снова стало тихо, но теперь эта тишина была иной. Гроза не ушла — она просто нашла свою гавань. Два титана, два сильнейших существа, наконец нашли точку соприкосновения. И этой точкой был парень с запахом персиков и силой молнии, который теперь точно знал: его жизнь больше никогда не будет прежней.

– Кстати, – вдруг сказал Годжо, не выпуская Алекса из объятий. – Сон-кун, раз уж мы теперь партнеры... ты ведь оплатишь ремонт, если мы случайно сломаем этот стол?

Джинву бросил короткий взгляд на дубовую поверхность, на которой уже сидел Алекс, притянутый к нему.

– У меня достаточно денег, чтобы купить всё это здание, Годжо. Не отвлекайся на мелочи.

– Вот и отлично, – Сатору хищно улыбнулся. – Потому что я планирую провести здесь очень, очень много времени.

Алекс только вздохнул, понимая, что его тренировка с новичками сегодня точно не состоится. Но, глядя на двух мужчин, которые смотрели на него с таким обожанием и страстью, он не мог найти в себе сил возразить. В конце концов, быть в центре внимания двух таких монстров — это была привилегия, от которой не отказываются.

Молнии на кончиках его пальцев вспыхнули в последний раз и погасли, уступая место жару, который только начинал разгораться в этом закрытом кабинете.