Убийца Волшебников и врач демон

Поздний вечер тридцать первого октября две тысячи первого года в Годриковой Лощине пах мокрой листвой, сырой землёй и приближающейся грозой. Ветер срывал с вязов последние пожелтевшие листья, швыряя их в тёмные окна коттеджа. Мирный пейзаж сонной английской деревушки разорвал глухой треск разлетевшихся в щепки дубовых дверей.

Чарлус Поттер, глава древнего рода, среагировал мгновенно. Его палочка из тёмного ореха уже рассекала воздух, сплетая щиты и выстреливая смертоносными заклятиями высшей семейной магии, когда в холл ступила закутанная в чёрный шёлк фигура. Тёмный Лорд явился лично. Дуэль была яростной, беспощадной и короткой. Старый боевой маг держался достойно, заставляя Волан-де-Морта уклоняться и отступать, но случайная брешь в защите решила всё. Зелёная вспышка озарила прихожую, и Чарлус рухнул на ковёр, навсегда закрыв глаза.

На втором этаже, в коридоре перед детской, стояла Дорея Поттер, в девичестве Блэк. Тонкие губы аристократки были сжаты в презрительную линию, а в серых глазах пылал фамильный огонь, который не смогла бы затушить сама смерть. За её спиной на полу уже сиял вычерченный заранее круг древней ритуальной защиты.

Когда тяжёлые шаги убийцы зазвучали на ступеньках, Дорея даже не дрогнула.

– Нам нет нужды драться, Дорея Поттер, – прошипел Волан-де-Морт, возникнув в конце галереи. Его красные щелевидные зрачки скользнули по руническим символам на паркете. – Отойди в сторону. Как только я устраню детей, я оставлю твой род в покое. Твоя кровь слишком ценна, чтобы проливать её попусту.

– Твои слова полны дешёвой лжи, Том Марволо Реддл, – процедила Дорея, оскалившись так, что любой чистокровный Блэк признал бы в ней истинную наследницу дома.

Лицо Тёмного Лорда исказила гримаса неподдельной ярости:

– Откуда тебе известно это имя?! Я стёр его из всех архивов!

– Мне не составило труда провести расследование, мальчишка, – насмешливо ответила женщина, не опуская палочки. – Сопоставить твоё показное хвастовство родством с Салазаром Слизерином и табели полукровок Хогвартса пятидесятых годов было проще простого. Ты – всего лишь озлобленный приютский выродок, возомнивший себя божеством.

Волан-де-Морт зарычал, теряя терпение:

– Авада Кедавра!

Зелёный луч ударил в пространство, но Дорея взмахнула палочкой, обратив массивный дубовый стул в сплошную гранитную плиту. Камень разлетелся на тысячи осколков, отразив проклятие. В узком коридоре начался ад. Дорея сражалась с жестокостью Блэков и выучкой своего брата Арктура. Она бросала в Лорда проклятия, разрывающие плоть, трансфигурировала воздух в раскалённые клинки и обрушивала на него стены дома. Волан-де-Морт вынужден был непрерывно уворачиваться, осознавая, что малейшая ошибка может лишить его физической оболочки.

Но годы брали своё. Сердце пожилой волшебницы забилось с перебоями, дыхание сбилось. Заметив эту заминку, Реддл молниеносно аппарировал прямо за её плечо. Вторая зелёная вспышка ослепила коридор, и тело Дореи осело на холодный пол.

– Достойный противник, – выдохнул убийца, отряхивая пепел с рукава мантии. – Жаль, что твой сын не унаследовал и половины твоей силы. Джеймс – лишь самодовольный дурак, целующий сапоги старика Дамблдора.

Выбив заклятием «Алохомора» дверь детской комнаты, Волан-де-Морт шагнул к двум деревянным кроваткам. Полуторагодовалые близнецы смотрели на него сквозь прутья. Кареглазый Годрик пускал пузыри и беззаботно улыбался, не понимая опасности. А вот первенец, Гарри, сидел совершенно неподвижно. Его зелёные глаза внезапно помутнели, наливаясь леденящим стальным блеском.

– Ну что ж, детишки, – тихо произнёс Тёмный Лорд, поднимая тисовую палочку. – Пора положить конец пророчествам.

Он не успел договорить. Температура в комнате упала до абсолютного нуля за долю секунды. Стены затрещали от резкого мороза, дыхание убийцы вырвалось белым паром, а пол под его ногами затянулся толстым слоем инея. Древняя, скрытая в глубинах материнской линии кровь Гарри пробудилась от первобытного инстинкта самосохранения.

– Что это за колдовство?! – в ужасе вскрикнул Волан-де-Морт, когда его ботинки намертво приросли к доскам.

Серые, словно айсберги, глаза младенца вспыхнули потусторонним светом. С глухим скрежетом ледяная корка с бешеной скоростью поползла вверх по телу Тёмного Лорда. Пламя «Инсендио» даже не коснулось его пальцев – огонь просто замерзал в воздухе, рассыпаясь кристаллическим прахом. Через секунду фигура величайшего тёмного мага столетия превратилась в сплошную ледяную статую.

А затем лёд разорвало изнутри чудовищным беззвучным хлопком.

Ударная волна разметала мебель. Деревянные щепки от разрушенного комода полоснули по лицу Годрика, оставив на пухлом лбу глубокую кровоточащую ссадину в форме буквы «V». Малыш зашёлся истошным плачем. Бесплотный, разорванный на куски дух Реддла с диким воем метнулся прочь из комнаты, оставив осколок своей истерзанной души внутри кровоточащей раны рыдающего мальчика.

Гарри же, израсходовав весь свой магический резерв до капли, без сил рухнул на дно кроватки, закрыв глаза.

Когда через несколько минут в разрушенный дом ворвались Джеймс и Лили Поттеры в сопровождении Сириуса Блэка и Альбуса Дамблдора, их взорам предстали трупы старших Поттеров и разгромленная спальня наверху. Дамблдор подошёл к детям, вглядываясь в их ауры поверх очков-половинок.

Увидев глубокий шрам Годрика, сочащийся остатками тёмной энергии Волан-де-Морта, и почувствовав абсолютную пустоту в крошечном теле лежащего без сознания Гарри, великий светлый маг довольно сощурился.

– Свершилось, – торжественно возвестил Дамблдор, поворачиваясь к оцепеневшим родителям. – Тёмный Лорд повержен. И сделал это юный Годрик. Он – Избранный, Мальчик-Который-Выжил.

– А Гарри? – с дрожью в голосе спросила Лили, прижимая к груди первенца.

– Магическое истощение столь глубоко, что я сомневаюсь, пробудится ли в нём дар в полной мере, – небрежно отмахнулся директор. – Гарри слаб, Лили. Но Годрик… Годрика ждёт великая судьба, и мы должны бросить все силы на его подготовку. Тёмный Лорд вернётся, и мальчик должен встретить его во всеоружии.

С этого момента жизнь в поместье Поттеров разделилась надвое. Был Годрик – всеобщий любимец, окружённый почестями, лучшими наставниками, подарками и родительской нежностью. И был Гарри – пустое место, тень в длинных тёмных коридорах.

О нём заботились лишь домовые эльфы да ожившие портреты предков в старом крыле дома. Именно они читали ему книги, учили манерам и рассказывали о том, как устроен реальный мир за пределами приторных речей Дамблдора. С годами в характере Гарри причудливо переплелись циничная расслабленность, непоколебимый практицизм и ленивая насмешливость. Он мог часами дремать на подоконнике с пачкой леденцов, словно бездельник из трущоб, но когда дело касалось дела, его хладнокровию позавидовал бы сам Салазар Слизерин.

К тринадцати годам Гарри окончательно уяснил: волшебные палочки в руках британских магов – это смехотворно медленный рудимент. Вдохновившись гонконгскими боевиками Джона Ву и раздобыв через гоблинов чертежи, он начал осваивать магловское оружие. Стрельба по-македонски, изготовление зачарованных патронов, рунические гравировки на затворах – всё это стало его тайным ремеслом.

На втором курсе, когда в Хогвартсе начались нападения чудовища Слизерина, Гарри не стал надеяться на великого директора. После того как василиск напал на Пенелопу Кристалл – старосту Когтеврана, которая была единственной, кто относился к нему с искренним теплом старшей сестры, – Гарри хладнокровно взял дело в свои руки. В заброшенном библиотечном крыле, защищая перепуганную Чо Чанг, он вслепую разрядил весь магазин пистолета ТТ точно в глазницы появившегося из вентиляции монстра. Змей взвыл и отступил в глубь канализации, а Чо, дрожа от шока, повисла на шее невозмутимого стрелка. Именно она позже свела его со своими гонконгскими родственниками, открыв Гарри доступ к подпольным оружейным рынкам и наёмничьим контрактам.

В преступном мире наёмников Гарри знали под мрачными прозвищами Убийца Волшебников и Магический Чистильщик. Он учился у лучших: перенимал безжалостную штурмовую точность у ветеранов советского десанта из криминальной группировки «Отель Москва», шлифовал акробатическую ярость стрельбы с двух рук, брал уроки у Майи Хисау, постигая искусство прагматичной ликвидации магов без лишних слов.

На четвёртом курсе, во время Святочного бала, Гарри танцевал с тихой и умной Су Ли, которая научила его восточным техникам баланса и рукопашного боя. А через полгода, в июне две тысячи пятнадцатого, фасад благополучия рухнул окончательно.

Кладбище в Литтл-Хэнглтоне стало бойней. Воскресший Волан-де-Морт использовал кровь обоих братьев, но дуэль с Годриком обернулась позором: «Мальчик-Который-Выжил», воспитанный на сказках о том, что убийство пачкает душу, лишь бессмысленно сыпал оглушающими заклинаниями, пока Тёмный Лорд истязал его «Круциатусом». Когда Реддл насмешливо повернулся к Гарри, считая того ничтожеством, старший Поттер просто выдернул из плечевых кобур два модифицированных пистолета «Беретта 92».

Гарри стрелял с ледяным спокойствием машины. Свинцовый шквал, усиленный рунами бронебойности, смёл внутренний круг Пожирателей. Макнейр и чета Кэрроу рухнули замертво с пробитыми черепами, Гойл-старший захрипел с разорванной грудиной, а Люциусу Малфою пули раздробили кисть с палочкой и коленную чашечку. Раненый в плечо Волан-де-Морт в панике скомандовал отступление, поняв, что против этого безумца со стальными трубками древняя магия бессильна.

Гарри притащил скулящего брата обратно к порталу. Но что произошло потом? В Больничном крыле Годрик, захлёбываясь слезами и бахвальством, объявил, что это он лично обратил Тёмного Лорда в бегство своим несгибаемым духом. Дамблдор сиял, Джеймс сжимал кулаки от гордости, Лили плакала от счастья. Гарри попытался сказать правду, но получил лишь яростную пощёчину от отца за «жалкую зависть к славе брата».

Это стало последней каплей.

---

Двадцать первое июля две тысячи пятнадцатого года. Поместье Поттеров.

Гарри стоял посреди своей скромной комнаты на третьем этаже, застёгивая пуговицы угольно-чёрного приталенного пальто. Под ним виднелась свежая белая рубашка и тонкий чёрный галстук. Два чемодана были аккуратно упакованы: в одном лежала одежда и документы, во втором – уменьшенная магия расширения скрывала целую мастерскую с верстаками, станками для патронов и десятками чертежей гибридного оружия.

Он поправил за поясом тяжёлые рукояти двух «Кольтов» калибра .45 и тихо вздохнул:

– Ну вот и всё. Пора заканчивать этот дешёвый балаган.

Спустившись по широкой лестнице в гостиную, Гарри направился к камину. Дорогу ему преградили шаги. Из сада вошли Джеймс и Лили. Отец выглядел уставшим, но на его лице читалась всё та же спесь признанного лорда, а Лили, заметив чемоданы у ног сына, испуганно округлила глаза.

– Гарри? Куда это ты собрался? – нахмурился Джеймс, скрещивая руки на груди. – И почему ты одет как магловский гробовщик?

– Я ухожу, – спокойно ответил Гарри, даже не замедляя шага к каминной полке.

– Что значит «уходишь»? – Лили сделала шаг вперёд, протягивая руку, но тут же отдёрнула её под холодным взглядом зелёных глаз первенца. – На улице война! Тёмный Лорд собирает силы, Министерство в хаосе! Сейчас нельзя покидать дом!

– Твой отец прав, Гарри, – сурово произнёс Джеймс, прищурившись. – Брось эту идиотскую ревность. Мы понимаем, тебе тяжело осознавать, что твой младший брат стал спасителем магической Британии, пока тебя связали на кладбище. Но Годрик спас тебя! Ты должен быть благодарен, а не устраивать подростковые истерики!

Гарри замер. На его губах медленно расплылась широкая, ленивая и совершенно безумная усмешка в стиле Данте, только что услышавшего первоклассную шутку. Он тихо хмыкнул, а затем расхохотался – открыто, звонко и ядовито.

– Годрик? Спас меня? – Гарри покачал головой, глядя на Джеймса как на неизлечимо больного. – Этот слюнявый индюк обмочил штаны при первом же взмахе палочки Реддла. Он не способен связать двух проклятий в бою, Джеймс. Он выжил только потому, что я превратил в решето половину его свиты, пока вы пили чай с лимонными дольками директора.

– Замолчи! – рявкнул Джеймс, багровея. – Как ты смеешь так отзываться о брате и директоре?! Дамблдор ясно дал понять: убийство врагов ведёт во тьму! Мы должны бороться за их души, а не опускаться до уровня пожирателей!

– Ты идиот, – бросил Гарри, и в его голосе зазвенел чистый свинец. – Война – это не рыцарский турнир в белых перчатках. Если ты не убиваешь врага, враг придёт в твой дом и вырежет твоих детей. Ах да, вы же уже забыли, как погибли дедушка Чарлус и бабушка Дорея. Их убил твой «заблудший» Реддл, пока вы играли в благородство.

– Гарри, прекрати! – со слезами вскрикнула Лили. – Мы же семья! Мы любим тебя! Как только война закончится, всё вернётся на круги своя, мы наладим отношения...

– Семья? – перебил её Гарри, выгнув бровь. – Вы бросили меня четырнадцать лет назад. Меня кормили домовики. Меня учили портреты в подземельях. Вы не дали мне ни галлеона из хранилища, заставляя искать работу на стороне. Вы не дали мне ни капли того тепла, которым захлёбывался ваш драгоценный Избранный. А теперь, когда запахло жареным, вы вспомнили, что у вас два сына? Забудьте. Семьи Поттер для меня больше не существует.

Он наклонился, чтобы поднять ручки чемоданов, но воздух в комнате натянулся, как струна. Щёлкнуло дерево. Джеймс выхватил из рукава палочку из красного дерева и направил её прямо в грудь старшего сына.

– Я запрещаю тебе уходить, – ледяным тоном произнёс глава рода. – Как лорд Поттер, я приказываю тебе остаться. Ты закончишь школу, принесёшь клятву Ордену Феникса и встанешь за спиной брата как его щит. Ради высшего блага.

– Силовой метод? Серьёзно, Джеймс? – Гарри насмешливо цокнул языком.

– Положи палочку на стол, Гарри, – дрожащим голосом взмолилась Лили. – Пожалуйста, не доводи до беды!

– Ладно-ладно, не кипятитесь, старики, – с показной покорностью протянул юноша.

Он медленно опустил чемоданы, сунул руку во внутренний карман пальто и вытащил ни в чём не повинную палочку из остролиста. Небрежно бросив её на кофейный столик, он подтолкнул её носком ботинка в сторону отца:

– Доволен?

– А теперь сядь на диван, и мы…

Джеймс не успел моргнуть. Движение Гарри было смазанным, нечеловечески быстрым. Пальто взметнулось чёрными крыльями, раздался металлический лязг взводимого курка, и вороненая сталь девятимиллиметровой «Беретты» возникла в правой руке парня так, словно была продолжением его костей.

БАХ!

Грохот выстрела в замкнутом пространстве гостиной ударил по барабанным перепонкам подобно взрыву бомбарды. Пуля девятого калибра прошила правое плечо Джеймса навылет, дробя ключицу. Лорд Поттер с глухим воем выронил палочку и рухнул на колени, пачкая роскошный персидский ковёр хлынувшей из раны алой кровью.

– Джеймс! – истошно завизжала Лили, бросаясь к мужу.

– Стоять, – скомандовал Гарри.

Второе дуло смотрело точно в лоб рыжеволосой женщины. Его палец лежал на спусковом крючке без малейшей дрожи. Взгляд парня стал абсолютно мёртвым – глаза наёмника, который видел слишком много смертей, чтобы испытывать жалость.

– Вытащи палочку двумя пальцами и швырни в угол. Быстро.

Лили, захлёбываясь слезами ужаса, послушно вытащила древко из кармана мантии и отбросила его прочь:

– Гарри… ты… ты чудовище! Ты стрелял в собственного отца!

– Я выстрелил в нападавшего, который угрожал моей свободе, – парировал Гарри, возвращая левый пистолет в кобуру за спиной, но не опуская правый. Он нагнулся, поднял со стола свою волшебную палочку и сунул её обратно в карман. – Я целился в плечо. Если бы я хотел его убить, миссис Поттер, вы бы уже собирали его мозги с обоев. Скажите спасибо, что в моих жилах ещё течёт немного крови Блэков, умеющей ценить долги.

Джеймс тяжело хрипел на полу, зажимая плечо здоровой рукой. Боль от огнестрельного ранения оказалась не похожа ни на одно магическое проклятие: она жгла, пульсировала и высасывала силы. Сквозь затуманенный взор он снизу вверх смотрел на сына, которого годами считал бездарным трутнем. Перед ним стоял опаснейший хищник, способный оборвать его жизнь за долю секунды.

– Гарри… стой… мы… мы ошиблись… – прохрипел Джеймс, сглатывая кровянистую слюну. – Научи… научи Годрика… так сражаться…

Гарри презрительно скривил губы:

– Вы безнадёжны. Даже сейчас ты думаешь только о своём золотом мальчике. Прощайте, лорд и леди Поттер. Если я ещё раз увижу кого-то из вас или ваших орденских шавок на своём пути – я буду стрелять на поражение без предупреждения.

Подхватив чемоданы, Гарри зачерпнул горсть летучего пороха с каминной полки, шагнул в очаг и чётко произнёс:

– Косой переулок, «Гринготтс»!

Изумрудное пламя взметнулось к потолку, унося его прочь. В гостиной остались лишь стоны раненого лорда и рыдания сломленной матери, слишком поздно осознавшей цену своей слепоты.

---

В лондонском отделении банка «Гринготтс» царила прохлада. Пожилой гоблин Грипхук с искренним уважением оглядел молодого мага, стоящего перед его конторкой.

– Всё готово к транзиту, мистер Поттер? – проскрипел банкир, ставя печать на кипе пергаментов. – Ваши личные средства, полученные по контрактам гильдий, переведены в филиал Токио. Ни Поттеры, ни Министерство не смогут отследить движение этих счетов.

– Отлично, старый друг, – лениво усмехнулся Гарри, облокачиваясь на мраморную стойку и вертя в пальцах золотую монету. – Британский зверинец пускай варится в собственном соку. Мне нужен свежий воздух, хорошая еда и место, где слово «Дамблдор» сочтут бессмысленным набором звуков.

– Берегите себя на Востоке, мистер Поттер. Говорят, в ночной Японии водятся твари куда опаснее тех пожирателей, которых вы так элегантно упокоили на том кладбище.

– Твари? – Гарри блеснул глазами, поправляя кобуру под пальто. – Пуля из зачарованного серебра с руной разрушения одинаково хорошо работает против любых тварей, Грипхук. Бывай.

---

Токио встретил его шумом, смешением эпох и запахом жареных каштанов. Перебравшись на Восток через сеть международных порталов, Гарри решил держаться подальше от крупных магических кварталов. Ему претили любые ассоциации со старой жизнью. Он скинул тяжёлое европейское пальто, оставшись в свободных тёмных брюках, расстёгнутой на пару пуговиц рубашке и лёгком светлом хаори, которое купил в лавке старьёвщика.

Судьба, впрочем, обладала паршивым чувством юмора, и покой Гарри только снился.

Вечер застал его на глухой улочке в районе Асакуса, где традиционные деревянные дома с черепичными крышами прятались в тени разросшихся ив и цветущих глициний. Гарри лениво жевал данго, наслаждаясь тишиной, когда из-за глухого забора донёсся звук глухого удара, за которым последовала отборная японская брань юношеского тембра и тихий, полный сдержанного отчаяния женский вздох.

Любопытство пересилило лень. Скользнув за угол, Гарри остановился перед воротами уединённого поместья, скрытого от посторонних глаз сложными чарами отвода глаз – очень тонкими, почти не пахнущими западной магией, но явно сверхъестественными.

Массивная деревянная створка раздвижных ворот сорвалась с верхних направляющих и накренилась, угрожая рухнуть прямо на невысокую, невероятно красивую женщину в элегантном фиолетовом кимоно с узором из ветвей сакуры. Рядом с ней метался бледнолицый паренёк с пепельно-зеленоватыми волосами, отчаянно пытаясь удержать тяжёлую балку руками, но его ноги скользили по влажной брусчатке.

– Госпожа Тамаё, отойдите! Я сам всё исправлю, только не подходите близко! – шипел юноша, стискивая зубы так, что слышался скрежет.

– Юсиро, ты надорвёшься, – мягко, но с явным беспокойством возразила женщина. – Паз сломан изнутри, металлическая скоба погнулась. Если створка упадёт, защитный контур истончится до рассвета…

– Ой, да ладно вам, развели драму на ровном месте, – раздался насмешливый, ленивый голос с лёгким иностранным акцентом.

Тамаё вздрогнула и обернулась. Юсиро мгновенно окрысился, его зрачки сузились, превратившись в звериные щели, а из-под верхней губы показались острые клыки:

– Кто ты такой, сопляк?! Как ты прошёл сквозь мой барьер?! Не смей приближаться к госпоже Тамаё, иначе я вырву тебе глотку!

Гарри даже ухом не повёл на угрозу. Засунув руки в карманы, он подошёл к перекошенной створке, окинул её профессиональным взглядом человека, привыкшего чинить сложнейшие артефакты и механизмы, и покачал головой:

– Слышь, колючий, меньше гавкай, больше руками работай. Подсоби-ка с того края, пока твой забор окончательно не приказал долго жить.

Прежде чем Юсиро успел броситься в атаку, Гарри плечом подпёр нижний край створки. Мышцы под рубашкой натянулись, юноша легко, с выверенной механической точностью приподнял полутонную деревянную махину. Свободной рукой он выудил из кармана складной многофункциональный нож, зачарованный на левитацию мелких деталей, поддел соскочившую железную скобу, вправил её обратно в паз и с глухим стуком вогнал направляющий шип на место. Раздался тихий щелчок. Ворота плавно заскользили по полозьям, встав как влитые.

– Вот и всё, – Гарри вытер руки о ткань штанов и удовлетворённо хмыкнул. – С вас чашка чая и пара рисовых шариков за срочный ремонт.

Юсиро застыл с раскрытым ртом, готовый разорвать наглеца, но Тамаё подняла тонкую ладонь, останавливая помощника. Её глубокие, печальные фиалковые глаза внимательно изучали незваного гостя.

Она была древним демоном, пережившим века страданий под гнетом Мудзана, искусным врачом и алхимиком. Тамаё видела людей насквозь. Перед ней стоял иностранец – на вид обычный шестнадцатилетний подросток, ведущий себя как нагловатый бродяга с улицы. Но за его расслабленной позой, за его кривой ухмылкой Тамаё почувствовала нечто иное. Запах пороха, въевшийся в кожу. Едва уловимый холодок абсолютного льда, дремавший в глубине его души. И самое главное – пронзительное, глубокое одиночество. Этот мальчик был абсолютно один в огромном мире, без дома, без рода, выброшенный за борт теми, кто должен был его беречь.

Взгляд женщины смягчился. На её лице появилась нежная, почти материнская улыбка.

– Ты очень умелый юноша, – тихо произнесла Тамаё. – И у тебя нет дома в этом городе, верно?

– Ну… допустим, я вольный стрелок в творческом поиске гостиницы, – Гарри пожал плечами, собираясь развернуться и уйти. – Было приятно поболтать, берегите забор…

Договорить он не успел.

Движение Тамаё было столь же стремительным, сколь и неожиданным. Тонкие, но удивительно цепкие пальцы женщины аккуратно, но крепко ухватили Гарри за мочку правого уха.

– Ай-ай-ай! Женщина, ты чего творишь?! У меня там слуховой нерв и природное обаяние! – взвыл Гарри, комично приседая и пытаясь вывернуться.

– Хватит скитаться по улицам и питаться всухомятку, дитя, – мягко, но непреклонно произнесла Тамаё, уверенно увлекая высокого парня за ухо прямо во внутренний двор усадьбы. – В твоём возрасте нужно спать на чистом футоне и вовремя ужинать. Юсиро, закрой ворота. У нас гость. А завтра я оформлю опекунские бумаги через старосту нашего района.

– Госпожа Тамаё! – в панике завопил Юсиро, бросаясь следом. – Вы не можете впустить этого бродягу в дом! Он же несносный нахал! Он посмел дышать с вами одним воздухом!

– Прекрати, Юсиро, – с лёгким смешком отозвалась госпожа, не отпуская ухо отбивающегося англичанина. – Мальчику нужен присмотр. А нам в доме не помешает тот, кто умеет чинить замки и готовить что-то кроме твоего вечного пресного бульона.

– Эй, я вообще-то опасный наёмник! – возмущался Гарри, семеня за ней полусогнувшись. – Меня в Англии боятся министры и тёмные лорды! Отпустите ухо, я сам пойду! Женщина, это нарушение прав человека!

---

Спустя два часа на веранде дома царил мир, сдобренный ароматом свежезаваренного зелёного чая и горячего супа мисо, который Гарри, не выдержав кулинарной неуклюжести Юсиро, сам на скорую руку сварил на кухне, продемонстрировав идеальные навыки домохозяина уровня Арчера Эмии.

Юсиро сидел в углу, с яростью поедая суп и буравя Гарри взглядом, способным плавить свинец. Гарри сидел на татами, вытянув длинные ноги, лениво потягивал чай и чистил затвор одного из своих «Кольтов» с помощью промасленной тряпицы.

– Значит, демоны? – спокойно переспросил Гарри, когда Тамаё без утайки рассказала ему о своей природе, о Кибуцудзи Мудзане и о крови, которую они с Юсиро вынуждены покупать у бедняков для поддержания жизни.

Она ожидала ужаса. Ожидала, что чужеземец вскочит, выхватит своё странное оружие или в панике попытается сбежать. Но Гарри лишь щёлкнул пружиной пистолета, собирая затворную раму воедино, и равнодушно пожал плечами:

– И чё?

Тамаё удивлённо моргнула:

– Тебя это не пугает? Мы пьём человеческую кровь, Гарри. Мы чудовища ночи.

– Чудовища ночи – это те зажравшиеся ублюдки в мантиях, которые бросают собственных детей ради пророчеств, или те, кто пытает людей ради забавы, прикрываясь чистотой крови, – философски заметил парень, убирая оружие в кобуру и беря рисовый онигири. – Вы людей не убиваете? Не убиваете. Лечите безнадёжно больных? Лечите. А то, что вам на ужин нужна кровяная колбаса вместо соевого соуса – так это ваши биологические трудности. У каждого свои диетические причуды.

Тамаё смотрела на него несколько долгих секунд, после чего её лицо озарилось такой светлой, искренней улыбкой, от которой Юсиро в углу едва не задохнулся от ревности:

– Ты удивительный ребёнок, Гарри.

– Я не ребёнок, мне шестнадцать, – буркнул тот, почесывая затылок и слегка краснея.

– Пока ты живёшь под моей крышей – ты под моей защитой, – безапелляционно заявила врач, наливая ему ещё чая.

Так началась новая глава его жизни. Дни текли спокойно, перемежаясь бытовыми перепалками. Гарри быстро взял на себя ремонт всего дома, перебрал черепицу на крыше, починил старый водопровод и готовил ужины, которые даже вечно недовольный Юсиро уплетал за обе щеки (хотя вслух клялся, что стряпня иностранца отвратительна). Драки между ними случались едва ли не ежедневно: стоило Юсиро зашипеть на Гарри за то, что тот «недостаточно