Альтернативная вселенная Danganronpa V2

Хаджиме Хината проснулся с чувством, которое посещало его каждое утро — чувством абсолютной пустоты. Его разум был чистым листом, на котором вчерашний день не оставил ни единой кляксы. Он знал, как его зовут, знал, что он находится на острове Бармаглот, и знал, что у него есть блокнот. Это была его единственная связь с самим собой.

Открыв первую страницу, он прочитал жирную надпись: «Ты ничего не помнишь. Читай записи ниже, чтобы не выглядеть идиотом. И, ради всего святого, не доверяй парню с белыми волосами».

Хаджиме вздохнул, поднялся с кровати и взглянул на свой Моно-планшет. Устройство мигнуло, и на экране появилось уведомление от старосты.

«Внимание, кожаные мешки! Сбор в столовой для поглощения калорий. Кто опоздает — тот лох цветочный. С любовью, ваш Большой Брат (не буквально, я просто жирный)».

Хината нахмурился. Он не был уверен, что Бякуя Тогами мог написать такое, но, судя по приписке в его блокноте, некая Чиаки Нанами постоянно взламывала систему, превращая официальные распоряжения в какой-то сюрреалистичный чат.

Путь до столовой пролегал через пляж, где он едва не столкнулся с Нагито Комаэдой. Тот стоял по колено в воде, протягивая руку к пустому месту.

– Ты видишь их, Хаджиме? – спросил Нагито, не оборачиваясь. Его глаза блестели лихорадочным блеском. – Золотые бабочки, они шепчут рецепт идеальной надежды. Или это просто блики на воде? Знаешь, иногда мне кажется, что ты — это тоже сон. Очень реалистичный, пахнущий дешевым шампунем сон.

– Я настоящий, Нагито, – неловко ответил Хината, стараясь держаться на расстоянии. – По крайней мере, до полуночи.

– Как жаль, – вздохнул Комаэда, внезапно хватаясь за голову. – О, смотри, небо трескается. А, нет, это просто птица. Пойдем, сегодня Бякуя обещал устроить «Великую Революцию Теста».

В столовой царил хаос, который для обитателей острова стал рутиной. Бякуя Тогами, чьи размеры, казалось, увеличивались пропорционально количеству съеденной ветчины, стоял у раздачи, скрестив руки на груди.

– Никаких лишних порций! – гремел он, хотя его щеки всё еще жевали что-то мясное. – Еда — это ресурс контроля. Я — монарх этого холодильника. Тэрутэру, я сказал «Маргариту», а не этот кошмар с ананасами и соусом из каракатицы!

– Но это искусство! – вопил Тэрутэру Ханамура, выставляя на стол десятую по счету пиццу. – Пицца — это холст, а я — Микеланджело с половником! Ешьте, пока она горячая, или я приготовлю еще двадцать штук из мести!

Хаджиме присел за крайний столик, стараясь не привлекать внимания. Рядом с ним Сония Невермайнд с абсолютно отсутствующим видом помешивала чай. Рядом с ней сидел Фуюхико Кузурю. Великий наследник клана якудза выглядел так, будто познал дзен через полное безразличие к жизни.

– Сония, этот чай отдает рыбой, – заметил Фуюхико, прихлебывая из чашки.

– Какая разница, Фуюхико-сан? – меланхолично отозвалась принцесса. – Мы все лишь пыль на сапогах вечности. Главное, что он горячий. Если Монокума решит нас казнить, я надеюсь, он позволит мне допить этот цейлонский.

В этот момент двери столовой распахнулись, и ворвался Гандам Танака. Он был облачен в невероятно сложный костюм с кучей ремней, цепей и накладных шрамов.

– Смертные! – провозгласил он, принимая пафосную позу. – Тьма сгущается над этим островом, ибо мои Четыре Повелителя Разрушения предсказали пришествие Великого Пожирателя... то есть, я хотел сказать, я просто проходил мимо и решил, что мой образ сегодня идеально подходит для трапезы в аду.

– Гандам, ты опять перепутал клей для парика с кремом для лица? – лениво спросила Махиру Коидзуми, не отрываясь от своего планшета. Она быстро пролистывала фотографии Хиёко и Микан, выставляя их на какой-то закрытый интернет-аукцион. – О, смотри, за это фото, где Сайонджи пытается завязать оби, предложили пять тысяч кредитов. Люди — странные существа, но их деньги пахнут одинаково приятно.

– Это не клей, это боевой раскрас павшего ангела! – огрызнулся Гандам, хотя на мгновение его уверенность дрогнула.

Внезапно уровень шума в комнате подскочил до критической отметки. Ибуки Миода, в наушниках, которые, очевидно, ничего не транслировали в её поврежденный слуховой аппарат, начала громко напевать что-то среднее между дэт-металлом и колыбельной.

– Я ВИЖУ ПИЦЦУ, ОНА ПРЕКРАСНА, КАК СМЕРТЬ ПОД КОЛЕСАМИ ГРУЗОВИКА! – орала Ибуки, не попадая ни в одну ноту.

Нэкомару Нидай, сидевший рядом, попытался приложить палец к губам.

– Ибуки! – прошептал он, но его «шепот» был похож на рев турбины самолета. – Тише! Мы пытаемся соблюдать этикет!

– ЧТО? ТЫ ХОЧЕШЬ ЕЩЕ КУПЛЕТ? – радостно отозвалась Ибуки и запела еще громче.

Хаджиме почувствовал, как у него начинает болеть голова. Он посмотрел на Микан Цумики, которая сидела в углу и с энтузиазмом втыкала шприц в какой-то фрукт, а затем, пожав плечами, вколола содержимое себе в предплечье.

– Микан, это безопасно? – осторожно спросил Хаджиме.

– О, Хаджиме-кун! – она просияла, её зрачки слегка расширились. – Я просто проверяю новый состав. Кажется, это сыворотка правды, смешанная с легким слабительным. Хочешь попробовать? Это так бодрит! Чувствую себя такой... живой и ненужной одновременно.

– Нет, спасибо, – быстро отказался Хината.

Он заметил Пеко Пекояму, которая сидела за самым дальним столиком. Её лицо было непроницаемым, как маска, но рука быстро порхала над тетрадью. Хаджиме случайно заглянул через плечо и увидел строчки: «Молодой господин прижал её к стене, его глаза горели яростью и страстью, а в руках он сжимал чашку чая...» Пеко резко захлопнула тетрадь и одарила Хаджиме взглядом, обещающим немедленную смерть через обезглавливание.

– Это... отчет по безопасности, – холодно произнесла она.

– Конечно, – кивнул Хаджиме, чувствуя, как по спине пробежал холодок. – Очень детальный отчет.

Аканэ Овари в это время пыталась заигрывать с Чиаки, которая сидела на полу с ноутбуком.

– Эй, Нанами, – Аканэ игриво подтолкнула её локтем, – бросай свою железку. Давай поборемся? Или, может, сходим на пляж, я покажу тебе пару приемов... в горизонтальном положении?

– Ошибка 404, – не поднимая глаз, ответила Чиаки. – Социальное взаимодействие не найдено. Кстати, я только что изменила правила Монокумы. Теперь за убийство полагается не свобода, а пожизненная подписка на рассылку рецептов Тэрутэру. Думаю, это снизит уровень преступности до нуля. Никто не захочет так страдать.

Хаджиме вздохнул и прикрыл глаза. Этот абсурд был его реальностью, которую он забудет через двенадцать часов.

– Хаджиме, ты выглядишь грустным, – раздался голос Хиёко Сайонджи. Она сидела на столе, болтая ногами. – Не переживай. Я уже написала рассказ о том, как ты влюбляешься в Казуичи, и вы вместе улетаете на ракете, построенной из банок энергетика. Очень трагично, в конце вы оба взрываетесь.

– Почему именно с Казуичи? – ужаснулся Хината.

– Потому что он единственный, кто не выходит из своей комнаты, и мне нужно было как-то оправдать его отсутствие в сюжете, – хихикнула она.

Кстати, о Казуичи. Сода действительно не появлялся уже два дня. Говорили, что он строит алтарь из микроволновок или пытается взломать реальность, чтобы она перестала «лагать».

День тянулся медленно. Хаджиме старался записывать всё: как Бякуя съел целую пиццу в одиночку, как Нагито пытался доказать, что его галлюцинация — это на самом деле их настоящий учитель, как Сония и Фуюхико устроили соревнование по самому долгому молчанию.

Вечером, когда солнце начало садиться за горизонт, окрашивая океан в кроваво-красный цвет, Хаджиме сидел на крыльце своего коттеджа. К нему подошел Нагито.

– Скоро финал, верно? – тихо спросил Комаэда. Сегодня он выглядел на удивление трезвым. – Твоя память скоро сотрется. Ты снова станешь чистым, невинным... пустым.

– Да, – ответил Хаджиме. – Это пугает. Каждый день я умираю, Нагито.

– Или каждый день ты рождаешься заново, – Комаэда улыбнулся, и в его глазах снова заплясали тени. – Знаешь, я завидую тебе. Ты не несешь груз этого безумия. Ты не помнишь, как Ибуки пыталась спеть гимн острова, используя только звуки отрыжки. Это истинное благословение.

– Я хочу помнить, – упрямо сказал Хаджиме. – Даже если это больно. Даже если это странно.

– Тогда напиши что-нибудь важное, – Нагито указал на блокнот в руках Хинаты. – Что-то, что не касается еды Бякуи или фанатских рассказов Хиёко.

Хаджиме открыл последнюю страницу. Он долго смотрел на чистый лист, а затем вывел одну единственную фразу:

«Они все сумасшедшие, но они — твои друзья. Постарайся завтра улыбнуться им первым».

Когда часы пробили полночь, Хаджиме Хината закрыл глаза. Вспышка белого шума пронеслась сквозь его сознание, стирая лица, голоса и запахи пиццы.

Утро началось с чувства абсолютной пустоты. Хаджиме проснулся, сел на кровати и увидел на тумбочке блокнот.

– Кто я? – прошептал он в пустоту комнаты.

Он открыл первую страницу и прочитал: «Ты ничего не помнишь. Читай записи ниже...»

Хаджиме листал страницы, читая о хакере-тролле, о глухом музыканте, о принцессе, которой всё равно, и о парне, который не отличает сны от реальности. Это казалось бредом сумасшедшего, сценарием плохого аниме.

Он дошел до последней записи, сделанной вчерашним почерком.

«Они все сумасшедшие, но они — твои друзья. Постарайся завтра улыбнуться им первым».

Хаджиме замер. В груди что-то слабо отозвалось — не память, но эхо эмоции. Он встал, оделся и вышел из коттеджа.

На пляже он снова увидел Нагито. Тот пытался поймать невидимую рыбу в песке.

– Привет, Хаджиме! – радостно крикнул Комаэда. – Осторожно, не наступи на мои мысли, они сегодня очень хрупкие.

Хаджиме глубоко вдохнул, чувствуя, как неловкость сковывает его движения, но, вспомнив фразу в блокноте, он заставил свои губы дрогнуть.

– Привет, Нагито, – сказал он, и на его лице появилась слабая, неуверенная улыбка. – Как... как рыбалка?

Комаэда замер. Его глаза расширились, и на мгновение галлюцинации отступили, оставив его в настоящем моменте.

– Знаешь, – прошептал он, – кажется, сегодня будет хороший день для надежды.

В столовой Бякуя уже кричал на Тэрутэру из-за лишнего кусочка пепперони, Ибуки громко била в барабаны, сделанные из пустых канистр, а Микан пыталась уговорить Гандама проверить на себе мазь от «излишнего пафоса».

Хаджиме вошел в этот хаос, чувствуя себя чужаком, но сжимая в кармане блокнот. Он не знал, что будет завтра. Он не знал, кто он такой на самом деле. Но пока у него был этот безумный остров и люди, которые, несмотря на свои странности, ждали его за общим столом, он был готов начинать с нуля снова и снова.

Ведь в мире, где реальность рассыпается на части, единственное, что имеет значение — это то, что ты решишь записать на чистом листе своего сердца.