Danganronpa final fantasy

Солнце над островом Бармаглот сияло слишком ярко, почти агрессивно, выжигая сетчатку глаз. Но для Нагито Комаэды, Абсолютного Гимнаста, этот свет был лишь декорацией к его внутреннему триумфу. Он стоял на краю пирса, балансируя на одной руке, а затем легко, словно гравитация была лишь дружеским советом, перекинул тело в идеальное сальто назад.

Его движения были резкими, точными и лишенными всякой мягкости. Нагито, который в ином мире мог бы рассуждать о надежде как о мусоре, здесь был воплощением дисциплины и холодного расчета. Его волосы, такие же белые, были собраны в тугой хвост, чтобы не мешать обзору. В его взгляде не было безумия — только ледяная уверенность в собственном теле.

– Опять ты привлекаешь к себе лишнее внимание, Комаэда, – раздался сзади скрипучий, пропитанный ядом голос.

Нагито приземлился на обе ноги, даже не сбив дыхание. Он обернулся и увидел Чиаки Нанами. Но это не была та сонная геймерша, которую можно было бы ожидать. Перед ним стояла Абсолютный Якудза. На её лице, пересеченном тонким шрамом, застыло выражение вечного презрения. Она сжимала в руках бамбуковый меч, а её глаза, обычно туманные, теперь пронзали насквозь, как стальные клинки.

– Внимание — это лишь побочный продукт совершенства, Нанами, – спокойно ответил Нагито, вытирая пот со лба. – Тебе ли не знать, что дисциплина духа начинается с дисциплины мышц.

– Твоя «дисциплина» выглядит как дешевое шоу для туристов, – фыркнула она, подходя ближе. – У нас проблемы. Наш «лидер» снова впал в истерику.

– Ты про Хинату? – Нагито слегка улыбнулся, и эта улыбка была лишена всякого тепла. – Наш Абсолютный Принц Удачи слишком хрупок для реальности, где нельзя просто полагаться на случай.

Хайдзиме Хината в этом мире был полной противоположностью самого себя. Он не был обычным парнем без таланта. Он был Абсолютным Счастливчиком, чья удача граничила с проклятием. Он был нервным, дерганым и постоянно бормотал о том, что «вселенная хочет его смерти».

Они направились к центральному парку, где собрались остальные. Атмосфера была наэлектризована. В центре круга стоял Фуюхико Кузурю, Абсолютный Геймер. Он сидел на траве, уткнувшись в консоль, и его пальцы летали по кнопкам с невероятной скоростью. Он был тихим, замкнутым и почти не реагировал на окружающий мир, если только это не касалось виртуальных достижений.

– Он снова это делает, – прошептал Хината, забившись в угол скамейки. Его глаза бегали из стороны в сторону. – Вы видели? Монокума пролетел мимо и даже не посмотрел на меня. Это знак. Что-то ужасное случится. Моя удача готовит для нас ловушку!

– Заткнись, Хината, – отрезала Чиаки, ударив рукоятью меча по скамье рядом с ним. – Твои причитания раздражают больше, чем смех этого медведя. Если ты не можешь контролировать свою судьбу, хотя бы контролируй свой рот.

– Но ты не понимаешь! – вскрикнул Хината, вскакивая. – В прошлый раз, когда мне повезло найти ключ от ресторана, потолок обрушился через пять минут! Моя удача — это не дар, это механизм уничтожения!

– Достаточно, – Нагито сделал шаг вперед, и его присутствие мгновенно подавило истерику Хинаты. – Мы здесь не для того, чтобы обсуждать твои страхи. Мы здесь, чтобы найти выход. Кузурю, ты нашел что-нибудь в архивах игры Монокумы?

Фуюхико не поднял глаз. Его голос был плоским и безэмоциональным:

– Это не игра. Это симуляция с нарушенными протоколами. Если мы попытаемся взломать систему напрямую, сработает антивирус. Но если использовать баг в логике Монокумы...

– Какой баг? – спросила Чиаки, прищурившись.

– Пекояма, – коротко ответил Фуюхико.

Все обернулись к Пеко Пекояме, которая стояла поодаль. В этой реальности она не была безмолвным мечом. Она была Абсолютным Фотографом, и её характер был... вызывающим. Она была яркой, шумной и постоянно искала «тот самый кадр», который запечатлеет страдание во всей его красе.

– О, вы наконец-то заметили меня? – Пеко вскинула камеру и сделала снимок Чиаки. – Великолепно! Этот взгляд, полный жажды крови... Нанами, ты сегодня просто модель для обложки журнала «Смерть и Стиль».

– Убери эту игрушку, пока я не засунула её тебе в глотку, – процедила Чиаки.

– Какая грубость! – Пеко рассмеялась, поправляя свои розовые очки. – Я просто фиксирую историю. А история говорит нам, что наш дорогой Монокума обожает зрелища. И я знаю, какое зрелище он хочет увидеть следующим.

Нагито скрестил руки на груди, его мышцы перекатывались под тонкой тканью майки.

– И какое же?

– Убийство, совершенное «случайно», – Пеко хищно улыбнулась. – Хайдзиме, твоя удача — идеальный инструмент. Если ты «случайно» уронишь что-то тяжелое на кого-то, это не будет убийством по злому умыслу. Это будет... несчастный случай. Система даст сбой, пытаясь определить виновного.

Хината побледнел еще сильнее, если это было возможно.

– Вы... вы предлагаете мне убить кого-то?

– Мы предлагаем тебе послужить высшей цели, – Нагито подошел к нему вплотную. Его голос стал мягким, почти гипнотическим. – Ты ведь так боишься своей удачи. Почему бы не направить её на пользу? Если ты станешь причиной сбоя, мы все сможем уйти. Ты станешь героем, Хайдзиме. Разве это не то, чего хочет «Принц Удачи»?

– Я не хочу никого убивать! – выкрикнул Хината, отступая.

– А кто сказал, что это будет убийство? – подал голос Фуюхико, не отрываясь от экрана. – Это будет статистическая погрешность. Я рассчитал вероятность. Если мы создадим ситуацию, где исход зависит только от случая, Монокума потеряет контроль над правилами суда.

Чиаки сжала рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев.

– Это звучит как план трусов. Если мы хотим выйти, мы должны прорубить себе путь, а не полагаться на «глюки».

– О, наша маленькая якудза хочет честного боя? – Пеко снова щелкнула затвором. – В мире, где правит механический медведь? Как наивно.

– Это не наивность, это гордость, – отрезала Чиаки. – Комаэда, ты действительно поддерживаешь эту идею? Ты, который твердит о силе духа?

Нагито посмотрел на свои руки — мозолистые, сильные, способные на невероятные акробатические трюки.

– Сила духа заключается в способности принять неизбежное, Нанами. Если удача Хинаты — это единственный рычаг, который у нас есть, было бы глупо им не воспользоваться. Но, – он сделал паузу, и его глаза блеснули холодным огнем, – я не допущу бессмысленной смерти. Мы выберем цель, которая заслуживает того, чтобы стать частью этого эксперимента.

– И кто же это будет? – прошептал Хината, дрожа всем телом.

Нагито обвел взглядом присутствующих. Его взор остановился на Гандаме Танаке, который в этой реальности был Абсолютным Животноводом, но в самом приземленном и добром смысле этого слова. Гандам сидел на траве, окруженный мелкими зверушками, и кормил их из рук, улыбаясь так искренне, что это казалось болезненным в этом месте.

– Тот, чья доброта здесь неуместна, – тихо произнес Нагито. – Тот, кто слишком чист для этого гнилого острова.

Чиаки резко развернулась и пошла прочь, бросив через плечо:

– Вы все психи. Если вы тронете Гандама, я лично прослежу, чтобы ваша «статистическая погрешность» закончилась моей сталью в ваших сердцах.

– Какая драма! – Пеко захлопала в ладоши. – Хайдзиме, ты снимаешь? Ах да, у тебя же нет камеры. Только твоя проклятая удача.

Хината закрыл лицо руками и сполз на землю.

– Я просто хочу, чтобы это закончилось... – всхлипнул он.

Нагито положил руку ему на плечо. Это не был жест утешения. Это был жест захвата.

– Скоро закончится, Хайдзиме. Я помогу тебе. Мы устроим такое шоу, от которого даже у Монокумы заклинит шестеренки. Ты просто должен довериться своему таланту.

В тени деревьев за ними наблюдал Монокума. Его красный глаз светился в сумерках.

– Упу-пу-пу... Какие интересные перемены! – прошептал медведь, потирая лапы. – Надежда, которая хочет убивать ради спасения, и удача, которая боится саму себя. Кажется, этот сезон будет самым изысканным блюдом из отчаяния, которое я когда-либо готовил!

Нагито поднял голову к небу. Первые звезды начали проступать сквозь розовый закат. Он чувствовал, как в нем закипает энергия. Не та безумная жажда надежды, а холодная, расчетливая воля к победе. В этом мире он не был мусором. Он был архитектором. И если для постройки моста на свободу нужно было использовать чью-то жизнь как кирпич, он сделает это с идеальной точностью гимнаста, выполняющего смертельный прыжок.

– Пеко, – позвал он.

– Да, мой атлетичный друг? – отозвалась она, настраивая фокус.

– Заряди пленку. Завтра нам понадобится много кадров.

– О, я уже подготовила инфракрасный режим, – она облизнула губы. – Смерть в темноте всегда выглядит так... контрастно.

Фуюхико наконец закрыл консоль и встал, отряхивая штаны.

– Я подготовил скрипт для мониторов. Когда начнется хаос, они покажут то, что я хочу, а не то, что видит медведь.

– Отлично, – Нагито посмотрел на Хинату, который всё еще сидел на земле, глядя в пустоту. – Хайдзиме, иди спать. Тебе понадобятся силы. Завтра твоя удача наконец-то принесет нам пользу.

Хината ничего не ответил. Он лишь смотрел на свои ладони, словно на них уже была кровь. В этом вывернутом наизнанку мире даже самый светлый дар становился орудием пытки, а сила духа превращалась в безжалостный клинок, готовый перерезать горло любому, кто встанет на пути к выходу.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, погружая остров во тьму, которую не могли разогнать даже самые яркие фонари. Игра началась, но правила в ней теперь писали не создатели, а сами пленники, чьи души были искажены до неузнаваемости.