Удачный день Микан

Тропический рай острова Бармаглот казался Микан Цумики ожившим кошмаром. Под лазурным небом и ярким солнцем скрывалась ледяная жуть «смертельной игры», а её собственные одноклассники, напуганные и растерянные, искали, на ком бы выместить свой страх.

Микан привыкла быть мишенью. Всю жизнь она была либо невидимой, либо виноватой. Здесь, на острове, Хиёко Сайонджи не упускала возможности съязвить, называя её «уродливой свиньёй», а Пеко Пекояма, хоть и не была жестокой намеренно, смотрела сквозь неё своим холодным, отстранённым взглядом, словно Микан была досадным препятствием на пути к дисциплине.

– П-простите... я просто хотела помочь... – пролепетала Микан, когда Хиёко в очередной раз оттолкнула её руку с бинтами.

– Твоя помощь воняет лекарствами и слабостью, – фыркнула танцовщица, удаляясь.

Микан осталась стоять на коленях в горячем песке, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она была готова к тому, что этот остров станет её могилой — не от рук убийцы, а от собственного одиночества.

– Какая невероятная самоотверженность, – раздался мягкий, немного хриплый голос совсем рядом. – Ты позволяешь им топтать себя, лишь бы сохранить мир в этой жалкой группе. Это... почти ослепительно.

Микан вздрогнула и подняла голову. Перед ней стоял Нагито Комаэда. Его белые волосы казались ореолом в лучах полуденного солнца, а на губах играла странная, едва уловимая улыбка.

– Я... я просто неуклюжая, – всхлипнула она, вытирая глаза.

Нагито протянул ей руку. Его пальцы были длинными и тонкими, а жест — неожиданно нежным.

– Ты не неуклюжая, Микан. Ты — воплощение заботы, которая расцветает в грязи этого отчаяния. Такой мусор, как я, может только восхищаться твоим светом.

Микан робко вложила свою ладонь в его. В этот момент она впервые почувствовала, что кто-то видит в ней не жертву, а человека.

Через пару дней к их странному дуэту присоединилась Махиру Коидзуми. Сначала она просто подошла, чтобы сфотографировать их, сидящих на берегу: Нагито что-то увлечённо рассказывал о надежде, а Микан, затаив дыхание, перебинтовывала его поцарапанную ладонь.

– Эй, вы двое, – Махиру опустила камеру, её лицо выражало строгое беспокойство. – Нагито, не смей пугать её своими странными речами. А ты, Микан... тебе нужно больше уверенности. Нельзя позволять Хиёко так с тобой обращаться.

– Но я... я не хочу никого злить, – прошептала Микан.

Махиру вздохнула, подошла ближе и, присев рядом, положила руку Микан на плечо.

– Хорошие девочки должны поддерживать друг друга. А ты, Нагито, если хочешь быть полезным, следи, чтобы её никто не обижал, пока меня нет рядом.

Нагито тихо рассмеялся, и в его глазах промелькнуло нечто теплое.

– Как я могу отказать в такой чести? Махиру-сан, твоя прямолинейность — это тоже форма надежды. Мы втроём... мы довольно странная компания, не нахоишь?

– Странная или нет, но мы выживем, – отрезала Махиру, и щелчок её затвора запечатлел этот момент навсегда.

Шли дни. Страх перед Монокумой и его казнями висел над островом тяжёлым грозовым облаком, но внутри этого треугольника образовался вакуум тишины и безопасности. Микан больше не плакала по ночам. Она знала, что если ей станет страшно, Нагито найдёт нужные — пусть и пугающие своей глубиной — слова, а Махиру просто обнимет её и скажет, что всё будет в порядке.

Чувства проросли между ними незаметно, как лианы, оплетающие руины. Это не было соперничеством за внимание. Это была общая потребность в тепле.

Однажды вечером, когда они сидели в коттедже Микан, прячась от комендантского часа, Нагито вдруг замолчал, глядя на то, как Махиру расчёсывает спутанные волосы медсестры.

– Знаете, – начал он, и его голос звучал непривычно серьёзно. – Я всегда думал, что моя удача приносит только несчастья тем, кто мне дорог. Но сейчас... я чувствую, что сама судьба привела меня к вам.

– Перестань говорить о судьбе, Нагито, – мягко упрекнула Махиру, не прерывая своего занятия. – Мы здесь, потому что мы выбрали быть здесь. Вместе.

Микан повернулась к ним, её лицо раскраснелось.

– Я... я люблю вас, – выпалила она, а затем испуганно сжалась, ожидая насмешки. – Простите! Я не должна была... это так эгоистично...

Нагито подался вперёд и коснулся её щеки, а Махиру сжала её руку.

– Это не эгоизм, Микан, – прошептала фотограф. – Я чувствую то же самое. К тебе. И, как ни странно, к этому безумцу с белыми волосами.

– Моя любовь — ничтожная вещь, – добавил Нагито, притягивая их обеих к себе. – Но если она поможет вам сиять ярче, я отдам её всю, до последней капли.

В ту ночь они заключили негласный союз. Они стали единым целым, защищая друг друга от безумия игры. Когда случались убийства, когда классные суды разрывали сердца, они стояли плечом к плечу. Махиру была их щитом и здравым смыслом, Нагито — их непредсказуемым мечом, а Микан — сердцем, которое залечивало любые раны.

Даже когда правда о «Программе Нового Мира» начала всплывать на поверхность, когда стало ясно, что всё вокруг — лишь код, а их тела лежат в капсулах, их связь не дрогнула.

– Если этот мир виртуальный, значит ли это, что наши чувства тоже ненастоящие? – спросила Микан, дрожа всем телом перед финальным судом.

Махиру крепко взяла её за руку, а Нагито встал с другой стороны, глядя прямо в глаза отчаянию.

– Код не может создать такую боль, Микан, – ответила Махиру. – И он не может создать такую любовь. Это единственное, что в нас осталось подлинного.

– Наша надежда перешагнёт границы реальности, – добавил Нагито с фанатичным блеском в глазах, который теперь не пугал, а придавал сил. – Даже если мы проснёмся другими людьми, мы найдём друг друга. Моя удача гарантирует это.

Когда мир вокруг них начал распадаться на цифровые пиксели, они не отпускали рук.

Пробуждение было болезненным. Реальный мир встретил их запахом озона, гулом аппаратуры и тяжестью собственных тел, которые долгое время были неподвижны.

Микан открыла глаза первой. Её зрение было мутным, голова раскалывалась, но первое, что она сделала — потянулась в сторону.

– Махиру... Нагито... – её голос был хриплым, едва слышным.

– Я здесь, – раздался голос слева.

Махиру Коидзуми выглядела измождённой, её короткие красные волосы спутались, но взгляд был тем же самым — тёплым и решительным. Она уже выбиралась из своей капсулы, протягивая руку Микан.

С другой стороны послышался сухой кашель. Нагито приподнялся на локтях, его лицо было бледным, как полотно, но когда он увидел их, его губы дрогнули в слабой, искренней улыбке.

– Кажется... удача всё-таки не покинула меня, – прохрипел он.

Они собрались в центре зала, среди холодного металла и мигающих лампочек. Это был не тропический остров, и за стенами их ждал разрушенный мир, полный хаоса и последствий их собственных прошлых грехов. Но когда они обнялись, стоя на дрожащих ногах, реальность перестала быть пугающей.

– Мы всё ещё те же? – спросила Микан, прижимаясь к плечу Махиру.

Махиру достала из кармана своей старой куртки, которая лежала рядом с капсулой, маленькую, чудом сохранившуюся фотографию. На ней трое подростков смеялись на фоне цифрового океана.

– Мы стали сильнее, чем были, – ответила она. – И теперь мы напишем свою историю. Настоящую.

Нагито обнял их обеих, закрыв глаза.

– Мир может быть в руинах, но пока вы рядом, отчаяние не имеет над нами власти. Мы — это надежда, которая выжила.

Они вышли из зала капсул навстречу неизвестности. Впереди была долгая дорога искупления, борьбы и восстановления, но треугольник, выкованный в виртуальном аду, оказался крепче любой стали. Микан больше не боялась споткнуться, потому что знала: с одной стороны её подхватит объектив, стремящийся запечатлеть каждый момент их жизни, а с другой — рука, способная превратить даже самое страшное проклятие в благословение.