Поттер студент Академии Басара

В воздухе пахло машинным маслом, порохом и цветущей сакурой. Странное, абсолютно безумное сочетание, но именно к таким вещам Гарри Поттер привык относиться с философским спокойствием. Если жизнь с самого детства подсовывает тебе лимоны, не стоит делать из них лимонад — лучше начинить их пластитом и швырнуть обратно в лицо шутнице-судьбе.

Сидя на деревянном ящике за школьной котельной, семнадцатилетний Гарри неторопливо протирал затворную раму своей модифицированной «Беретты М92». Движения его длинных, покрытых мелкими шрамами и следами ожогов пальцев были доведены до автоматизма. Щелчок, мягкое скольжение пружины, выверенное усилие. Никакой спешки. Этому его учили долго, жестоко и методично.

Гарри вздохнул, сдув со лба растрепанную темную прядь, и достал из кармана помятую пачку клубничных леденцов. Закинув одну конфету в рот, он сладко зажмурился, впадая в состояние ленивого анабиоза, подобающее истинному бездельнику, которому на все плевать с высокой колокольни.

Но стоило закрыть глаза, как память, услужливая и беспощадная, услужливо подсовывала картины прошлого. Прошлого, от которого он сбежал за тысячи миль.

---

Годрикова Лощина, Хэллоуин 2001 года. Тот день разделил его существование на «до» и «после».

Том Реддл явился в дом Поттеров уверенной поступью палача. Чарлус Поттер, старый воин, бился как разъяренный грифон, но пал под зеленой вспышкой Смертельного проклятия. Дорея Поттер, урожденная Блэк, встретила монстра на пороге детской. В ее глазах горела фамильная ярость, а палочка плела смертоносные чары истинно темной магии, впитанной с молоком матери на Гриммо. Она знала, кто такой Лорд Волан-де-Морт. Она знала тайну сироты Тома Реддла. И она дралась до последнего вздоха, превращая мебель в каменные баррикады и осыпая врага проклятиями, пока реакция пожилой женщины не дала сбой.

Когда Темный Лорд вошел в детскую к пятнадцатимесячным близнецам, он считал, что победа уже в его руках. Но древняя магия крови — первородный, ледяной зов предков, спавший в жилах маленького Гарри, — сорвала оковы. Когда Реддл занес палочку, изумрудные глаза ребенка вспыхнули потусторонним серым холодом.

Абсолютный ноль. Мороз сковал ноги Темного Лорда, заморозил его кровь, обратил ткани в хрупкое стекло, не поддаваясь никакому адскому пламени. Раздался оглушительный треск, и тело Волан-де-Морта разорвало на миллиарды ледяных осколков. Взрывная волна разметала детскую мебель, щепка от разбитой колыбели рассекла лоб Годрика безобразным V-образным шрамом, а Гарри рухнул на ковер, сгорая в огне тяжелейшего магического истощения.

А затем явились спасители. Великий Альбус Дамблдор с верным орденом.

– Годрик Поттер стал «Мальчиком, который выжил», – торжественно возвестил старец, сверкая очками-половинками и разглядывая сочащийся кровью шрам Годрика. – Именно он отразил удар. Он наш Избранный.

И колесо завертелось.

Гарри помнил, каково это — быть тенью в собственном доме. Годрика осыпали подарками, Годрика учили основам дуэлей, Джеймс горделиво трепал младшего сына по волосам, а Лили смотрела на «спасителя магического мира» с благоговением. Гарри же… о Гарри просто забыли. Его кормили домовики, его учителями стали старые фамильные портреты в пыльных углах библиотеки Поттер-мэнора, а лучшими друзьями — тишина и одиночество.

Уже на втором курсе Хогвартса, когда Годрика все превозносили, а затем начали бояться из-за его змеиного языка, Гарри понял: палочка в руках мага — это костыль. Идиотский, ненадежный инструмент, требующий времени, жестов и латыни.

Тогда в библиотеке, когда его названую сестру, тихую когтевранку Пенелопу Кристалл, нашли оцепенелой, Гарри сорвался с катушек. Он поднял старые книги, сопоставил факты и вместе с Чо Чанг вычислил тварь Слизерина. И когда в полумраке библиотечного коридора гигантский василиск скользнул по трубам, готовясь убить их обоих, Гарри не стал кричать заклинания.

– Чо, закрой глаза! Немедленно!

Четыре глухих выстрела из старенького советского «ТТ», купленного через темные магловские контакты в Лютном. Девятимиллиметровые свинцовые пули с филигранной точностью выбили твари правый глаз, заставив тысячелетнего змея с диким ревом уползти обратно во тьму. Чо тогда бросилась ему на шею, рыдая от пережитого шока, а Гарри лишь неловко почесал затылок, пряча дымящийся пистолет за пояс джинсов.

Именно Чо, оценив его специфические таланты и ледяную решимость, познакомила его со своим дядей — мистером Чангом из Гонконгской Триады. Тот свел парня с невероятными, безумными людьми, далекими от холеных лондонских снобов.

Его учителями стали те, кто выживал в аду. Десантники из «Отеля Москва» во главе с неумолимой, исполосованной шрамами Балалайкой учили его тактике зачистки помещений и хладнокровному ведению огня из укрытий. Майя Хисау, правая рука легендарного «Убийцы Магов» Кирицугу Эмии, вбила в него концепцию мистических кодов, расчет времени и понимание того, что маг уязвим именно тогда, когда уверен в своем превосходстве. От Реви «Двурукой» он перенял сумасшедший, агрессивный стиль стрельбы по-македонски, где пистолеты становились продолжением костей и сухожилий, а Карен Лоу выдрессировала его рефлексы до уровня дикой кошки.

В подпольном мире его знали под двумя именами: Ученик Убийцы Магов и Убийца Волшебников. Он работал наемником, устраняя обнаглевших темных тварей и зарвавшихся чистокровных ублюдков, чтобы заработать себе на нормальную жизнь, пока родители щедро оплачивали любые капризы «национального героя» Годрика.

Апофеозом этого фарса стало 21 июля 2015 года. Возрождение Волан-де-Морта на кладбище Литтл-Хэнглтона.

Темный Лорд взял кровь обоих братьев. Годрика пытали «Круциатусом», заставили драться, и трусливый, раздутый от важности мальчишка был размазан по надгробиям за считанные секунды, лепеча дамблдоровские бредни о том, что убивать нельзя.

И тогда шаг вперед сделал Гарри.

Когда Волан-де-Морт высокомерно усмехнулся, ожидая легкой добычи, Гарри просто выхватил две зачарованные «Беретты». Македонский стиль. Стрельба в движении, свинцовый шквал в сочетании с руническими патронами, рвущими магические щиты. Макнейр рухнул с простреленной головой еще до того, как успел поднять топор. Старшие Кребб и Гойл захлебнулись собственной кровью. Близнецы Кэрроу полегли в первые пять секунд, а Люциусу Малфою Гарри раздробил пулями колено и кисть правой руки, начисто оторвав пальцы вместе с палочкой. Сам Реддл взвыл от ярости, получив три пули в грудь, и, не понимая, что за демон восстал против него, приказал Пожирателям отступать.

Гарри притащил стонущего брата и Кубок обратно к Хогвартсу. И что же произошло?

Годрик, едва очухавшись, во всеуслышание заявил, что лично обратил Темного Лорда и его приспешников в бегство своим несгибаемым духом. А Гарри? Гарри снова оказался «в стороне». Отец и вовсе отвесил ему оплеуху в коридоре мэнора за то, что тот «пытается украсть чужую славу».

В тот же вечер Гарри собрал вещи. Все свои чертежи, прототипы мистического огнестрела, зачарованные артефакты.

Разговор в гостиной у камина всплывал в памяти с хрустальной четкостью.

– Я ухожу от вас, миссис Поттер, – спокойно произнес Гарри, глядя на побелевшую мать.

– Гарри, ты не можешь! Тёмный Лорд вернулся! – заламывала руки Лили.

– Ты просто завидуешь брату! – гремел Джеймс, напыщенный и слепой. – Годрик спас тебя! Ты останешься здесь, закончишь школу и вступишь в Орден! Это приказ главы рода!

Когда Джеймс выхватил палочку, намереваясь применить силу, терпение Гарри лопнуло. Палочка Гарри легла на стол, как того требовал отец, но в ту же миллисекунду из скрытых кобур выскользнула вороненая сталь.

Выстрел разорвал тишину старинного поместья. Джеймс взвыл, выронив палочку и зажимая простреленное плечо, из которого толчками хлынула алая кровь. Лили замерла в смертном ужасе под прицелом второго ствола.

– Хотели вы этого или нет, но все кончено, – произнес тогда Гарри голосом, от которого веяло могильным холодом Дореи Блэк. – Для меня семья Поттеров мертва. Если я еще раз увижу вас на своем пути — вы станете моими целями.

Шаг в зеленый огонь летучего пороха. Прощальный визит к гоблину Грипхуку в «Гринготтс», перевод всех личных сбережений на международные счета — и билет в один конец на восток.

---

– Эй, парень! Ты собираешься сидеть там до второго пришествия или наконец поможешь дотащить ящики со спортинвентарем?

Громкий, хриплый голос выдернул Гарри из омута воспоминаний.

Он лениво приоткрыл один глаз. Перед ним, уперев мускулистые руки в бока, стоял Моточика Чосокабэ. Капитан школьного пиратского клуба (или, официально, секции водного поло) выглядел как оживший кошмар завуча: расстегнутая рубашка, повязка на глазу и вечно дерзкая ухмылка.

– Знаешь, Моточика, – Гарри сладко зевнул, потягиваясь всем телом, словно сытый кот, и щелчком вогнал магазин в рукоять пистолета, – физический труд облагораживает человека. А я, как ты знаешь, происхожу из очень древнего и благородного рода, так что мне совершенствоваться уже некуда. Моя лень достигла ранга абсолютного просветления.

– Твоя лень скоро доведет до инфаркта дисциплинарный комитет, – хохотнул пират. – Но за те модифицированные наконечники для моих копий я готов простить тебе даже это. Серьезно, Поттер, как ты заставил их летать по такой безумной траектории?

– Секрет фирмы и пара капель машинного масла с правильным моментом инерции, – отмахнулся Гарри, убирая оружие под темно-зеленый пиджак школьной формы.

Академия Басара. Место, которое должно было стать тихой гаванью, на поверку оказалось сумасшедшим домом высшей категории.

Когда Гарри только приехал в Японию, намереваясь затеряться в спальных районах и устроиться механиком в какую-нибудь неприметную гостиницу «Хината», судьба снова сыграла с ним злую шутку. На горной дороге он наткнулся на заглохший черный представительский лимузин. Водитель в панике крутился вокруг мотора, пока на заднем сиденье сгущалась аура такого чудовищного первобытного давления, что воздух вокруг авто буквально потрескивал.

Гарри тогда вздохнул, подошел ближе, отстранил перепуганного шофера, достал перочинный нож, пару зачарованных медных проволок и за три минуты перебрал распределитель зажигания, попутно очистив свечи от нагара с помощью крошечного бытового заклинания.

Дверь лимузина распахнулась, и наружу шагнул человек, чей взгляд мог заставить поседеть взрослого демона. Ода Нобунага. Председатель совета директоров и директор Академии Басара. Абсолютный тиран, правитель, перед которым трепетали даже закоренелые якудза.

Нобунага окинул мальчишку тяжелым, сканирующим взором. Он увидел мозоли на руках — мозоли от рукоятей огнестрельного оружия. Увидел холодные, бездонные изумрудные глаза, в которых не было ни капли страха перед его темной мощью. Увидел одиночество хищника, у которого нет стаи.

Не говоря ни слова, «Шестой Демон Царства Тьмы» сгреб Гарри за шкирку, словно нашкодившего котенка, забросил в салон лимузина и рявкнул водителю:

– В школу. У нас появился новый ученик.

Так Гарри оказался зачислен в самое безумное учебное заведение страны. По сравнению с Академией Басара, чопорный Хогвартс с его детскими обидами и войнушками казался ясельной группой для умственно отсталых. Здесь не размахивали деревянными палочками на безопасном расстоянии — здесь спортивные секции напоминали клановые войны эпохи Сэнгоку, выборы студсовета грозили перерасти в полноценный государственный переворот, а в коридорах то и дело гремели дуэли на настоящем оружии.

Но, как ни странно, Гарри это место… понравилось.

Здесь никто не ждал от него спасения мира. Никто не попрекал великим предназначением. Никто не сравнивал с раздутым от гордости братом.

Обладая язвительным юмором Джозефа Джостара, циничной харизмой Данте, легким пофигизмом Гинтоки и при этом потрясающей хозяйственностью, Гарри мгновенно нашел свою нишу. Он чинил сломанные мопеды Масамунэ Датэ — местного лидера банды, рассекающего на байке с шестью выхлопными трубами и говорящего на дикой смеси японского и английского. Он помогал Коджуро Катакуре с его огородом, делясь секретами магических удобрений, отчего капуста у того росла размером с футбольный мяч.

Он варил суп мисо и запекал мясо в школьном клубе домоводства с таким мастерством, что даже вечно орущий, фанатичный Санада Юкимура замирал с набитым ртом, роняя слезы благодарности прямо в тарелку, пока его наставник, громогласный гигант Шингэн Такэда, с громовым хохотом хлопал Гарри по спине, чуть не вбивая беглого британского мага в пол.

– Твоя душа чиста и крепка, словно сталь клинка, юный Гарри! – гремел Такэда, демонстрируя приемы захвата прямо в учительской.

А учитель физкультуры и военного дела, холодный и утонченный Кэншин Уэсуги, которого обожала прекрасная куноичи Касуга, лишь загадочно улыбался, видя, как Гарри ловко уходит от выпадов деревянных мечей.

Даже среди учителей Гарри снискал особое уважение. Магоичи Сайка, потрясающая женщина и наемница, преподававшая тактику, частенько засиживалась с ним в оружейной мастерской, обсуждая достоинства разрывных пуль и баллистику современных снайперских винтовок.

А в самом центре школьной политики кипела война за кресло президента студсовета. Иэясу Токугава — крепкий, улыбчивый оптимист, верящий в узы дружбы, постоянно пытался привлечь Гарри на свою сторону. С другой стороны баррикад стоял Исида Мицунари — комок нервов, ярости и маниакальной преданности клану Тоётоми, готовый растерзать любого, кто косо посмотрит на память его кумира.

Гарри, будучи существом практичным, держал нейтралитет, мастерски балансируя между ними. Когда Мицунари в приступе ярости крушил школьный инвентарь, Гарри молча приносил ему чай с мятой и успокоительными травами, а затем выставлял счет Иэясу, зная, что у Токугавы бюджет позволяет покрыть любые расходы. За это его ценили оба лагеря. Даже вечно унылый, депрессивный Кацуиэ Шибата рядом с Гарри чувствовал себя спокойнее, а молодой повеса Сакон Шима регулярно пытался выведать у Поттера карточные фокусы.

– Поттер-сан! – раздался мягкий, немного робкий голос из-за угла котельной.

Гарри тут же переменился в лице. Ленивая усмешка растаяла, уступив место теплому, искреннему выражению, которое он так редко позволял себе показывать миру.

Из тени деревьев вышла невысокая хрупкая девушка с длинными темными волосами, заплетенными в сложные косы. На ней была стандартная форма академии, но казалось, будто даже ткань ее платья пропитана глубокой, невыразимой печалью.

Оичи. Младшая сестра директора Нобунаги.

Девушка, которую все сторонились. Шептались, что она проклята. Что вокруг нее сгущается тьма, а руки ее способны призывать потусторонние тени, несущие гибель. Нобунага относился к ней с жестокой, тиранической строгостью, а остальные ученики попросту боялись ее меланхолии и жутких припадков самобичевания.

Все, кроме Гарри.

Потому что Гарри Поттер слишком хорошо знал, каково это — носить внутри себя тьму, порожденную чужой жестокостью и пренебрежением.

– Оичи-чан, – мягко произнес Гарри, легко спрыгнув с ящика. – Ты вовремя. Я как раз закончил свои великие дела по абсолютному ничегонеделанию.

– Я… я не помешала? – она опустила взгляд в землю, теребя пальцами край подола. Черные тени, едва заметные обычному глазу, заструились у ее туфель, словно потревоженные змеи. – Ичи… Ичи снова приносит лишь беды. Брат сегодня был в ярости. Он сказал, что я ни на что не годна…

– Твой брат — гениальный тактик, но в вопросах воспитания он полный и непроходимый дуболом, – спокойно, с абсолютно невозмутимой миной заявил Гарри, подходя ближе.

Оичи испуганно вскинула глаза:

– Ты… ты не должен так говорить о Нобунаге-сама! Он уничтожит тебя!

– Пусть попробует, – фыркнул Гарри в манере Данте, небрежно закинув руки за голову. – У него отличный дробовик, но моя скорость прицеливания все равно выше. К тому же, кто тогда будет чинить кофемашину в его кабинете? Он без хорошего эспрессо вообще звереет.

Девушка тихо, едва слышно всхлипнула, но сквозь пелену слез на ее губах промелькнула слабая, неуверенная улыбка. Гарри полез во внутренний карман пиджака и извлек небольшую пластиковую коробочку, перевязанную алой лентой.

– Вот. Держи.

Оичи удивленно моргнула:

– Что это?

– Клубничные моти со взбитыми сливками. Лично приготовил на уроке домоводства, пока учительница отвлеклась на очередную драку Юкимуры и Масамунэ. Сладости стимулируют выработку серотонина. Это научный факт. А еще они чертовски вкусные, так что не вздумай отказываться, иначе я сочту это личным оскорблением моих кулинарных шедевров.

Оичи робко протянула тонкие, бледные ладони и приняла коробочку. Ее пальцы случайно коснулись руки Гарри. Кожа девушки была ледяной, словно у трупа, но Гарри даже не вздрогнул. Напротив — от его пальцев разлилось приятное, сухое тепло. Тепло человека, который однажды обуздал первородный лед собственной магии и теперь умел согревать тех, кто замерзал в одиночестве.

– Спасибо, Гарри-сан… – прошептала она, прижимая коробочку к груди, словно величайшую драгоценность. – Ты всегда… такой добрый к Ичи. Почему? Все говорят, что рядом со мной лишь смерть. Что я монстр…

– Монстры носят белые бороды и рассуждают о «высшем благе», принося в жертву собственных детей, – отрезал Гарри, и в его глазах на мгновение мелькнула сталь «Убийцы Волшебников». Но тут же он снова ухмыльнулся, легко щелкнув ее по носу в стиле Рё Саэбы: – А ты просто красивая, немного грустная девушка, которая слишком много думает о ерунде. И вообще, если кто-то посмеет назвать тебя монстром — скажи мне. У меня есть парочка модифицированных патронов с резиновой картечью, специально для воспитания чувства такта у недалеких идиотов.

Оичи покраснела до самых кончиков ушей и спрятала лицо в ладонях. Тени вокруг ее ног внезапно растаяли, сменившись едва уловимым ощущением покоя.

– Эй! Гляньте-ка, кто тут у нас воркует!

Грубый, неприятный окрик разрушил хрупкую идиллию.

Из-за угла котельной вывалилась компания старшеклассников. Судя по повязкам и эмблемам на распахнутых куртках — отбросы из банды Мацунаги Хисахидэ, местного пиромана и любителя грязных интриг, который давно точил зуб на авторитет директора. Четверо рослых парней, в руках которых поблескивали металлические цепи и деревянные боккэны.

– Проклятая девка Демона и ее ручной гайдзин, – осклабился верзила со шрамом через щеку, сплевывая на гравий. – Мацунага-сама передает привет директору. Сказал, если сломать его любимую сестренку, старик станет куда сговорчивее на вечернем совете.

Оичи задрожала, отступая на шаг назад. Черные тени за ее спиной взметнулись вверх, словно крылья гигантского паука, готовые разорвать нападавших, но вместе с тем неся чудовищную боль самой девушке — она ненавидела свою силу, боялась ее.

– Ичи… Ичи не хотела… уйдите… пожалуйста… – сдавленно молила она.

– Заткнись, уродина! – рявкнул верзила, занося боккэн. – Сейчас мы тебя…

Он не договорил.

Воздух взорвался смачным, сухим щелчком.

Гарри даже не сдвинулся с места, но в его правой руке уже сверкала серебром тяжелая «Беретта». Раздался оглушительный грохот выстрела, эхом прокатившийся по задворкам академии.

Деревянный меч в руках главаря разлетелся в щепки в дюйме от его ладони. Ударная волна и осколки заставили парня взвыть и отшатнуться, сжимая окровавленные пальцы.

– Первое правило хорошего тона в моем присутствии, – лениво, словно читая лекцию первокурсникам, произнес Гарри. Затвор пистолета плавно скользнул назад, выбрасывая дымящуюся гильзу. – Не повышать голос на леди.

– У него ствол! – заорал второй, размахивая цепью и бросаясь вперед. – Убейте ублюдка!

– Второе правило, – Гарри сделал плавный шаг в сторону, уходя с траектории удара с грацией матерого дуэлянта. Движение было столь быстрым, что нападавший рассек цепью лишь воздух.

В ту же секунду в левой руке Поттера материализовался второй пистолет. Реви и Майя Хисау гордились бы этой связкой.

Удар рукоятью в челюсть — хруст, и второй хулиган отправляется в глубокий нокаут. Разворот на пятке, уклонение от выпада третьего — и Гарри, не глядя, стреляет резиновой травматической пулей ему точно в коленную чашечку. Тот с воплем валится на землю.

Четвертый нападавший замер, в ужасе глядя на британца.

Гарри стоял, держа оба пистолета наизготовку — классическая стойка ган-каты, идеальный треугольник прицеливания. Его изумрудные глаза пылали ядовитым, смертоносным огнем. Ни тени лени. Ни капли шутовства. Перед хулиганами стоял хладнокровный хищник, перебивший половину ближнего круга Волан-де-Морта и пустивший пулю в плечо собственному отцу.

– А третье правило, господа неудачники, – Гарри шагнул к оставшемуся главарю, упершись холодным стволом ему прямо между глаз, – если я еще раз увижу вас ближе чем на сто метров к этой девушке… Я перестану использовать резину. И поверьте моему богатому опыту, вам очень не понравится то, что сделает со свинцовой пулей заклинание разрывного действия. Всосал?

– Д-да… д-да, сэр! – заикаясь и мочась в штаны, пролепетал верзила.

– Свалили. Трупные мешки заберите с собой.

Шпану сдуло за считанные секунды. Они подхватили стонущих подельников и с диким визгом скрылись в кустах, забыв о боккэнах и цепях.

На заднем дворе снова воцарилась тишина. Лишь ветер шелестел листвой да пахло пороховым дымом.

Гарри крутанул пистолеты на пальцах с шиком Данте и убрал их в подмышечные кобуры. Затем шумно выдохнул, почесал затылок и снова превратился в обычного, слегка сонного подростка.

– Вот вечно они обламывают мне послеобеденный отдых, – проворчал он, поворачиваясь к застывшей Оичи. – Никакого уважения к чужому личному пространству.

Девушка смотрела на него широко распахнутыми глазами. Темные тени вокруг нее полностью исчезли. Никто и никогда не защищал ее так — без страха, без отвращения к ее проклятию, без мысли о выгоде. Просто потому, что она — это она.

– Гарри-сан… – ее голос дрогнул, и по бледным щекам покатились крупные, чистые слезы. Но на этот раз это были не слезы горя.

Прежде чем Гарри успел среагировать, Оичи сделала шаг вперед и уткнулась лицом ему в грудь, обхватив руками за талию. Она мелко дрожала, прижимаясь к его школьному пиджаку, пахнущему порохом, металлом и клубничными конфетами.

Поттер на мгновение опешил. Ученик Убийцы Магов умел стрелять без промаха на звук, умел выживать под бомбежкой и варить сложнейшие зелья, но в делах с девушками его опыт стремился к абсолютному нулю. Однако инстинкт, заложенный старой кровью и годами одиночества, подсказал верное решение.

Он медленно опустил руки и мягко, бережно обнял ее за плечи, прижимая к себе и укрывая от всего мира.

– Ну все, все… тише, – тихо произнес он, поглаживая ее по темным шелковистым волосам. – Я же сказал. Пока я здесь — никто тебя не тронет. Ни эти придурки, ни твой бешеный братец, ни все демоны преисподней вместе взятые. Я слишком ленив, чтобы позволить кому-то портить мне вид на цветущую сакуру.

Оичи тихо всхлипнула, но не отстранилась. Напротив, она сжала его пиджак еще крепче, чувствуя мерный, спокойный стук его сердца. Впервые за всю свою жизнь она ощутила себя в абсолютной, несокрушимой безопасности.

В этот момент на крыше котельной бесшумно колыхнулась тень.

Ода Нобунага, скрестив руки на груди, наблюдал за сценой внизу. Его тяжелое, суровое лицо оставалось непроницаемым, но в глубине темных глаз мелькнула редкая, одобрительная искра. Тиран прекрасно знал о готовящейся провокации Мацунаги. И он лично пришел бы оторвать предателю голову. Но то, как чужеземец решил эту проблему — быстро, жестко, без лишней суеты и, главное, вернув его сломленной сестре покой — заставило Демона довольно усмехнуться в усы.

– Хм. Не зря я подобрал этого щенка на дороге, – тихо бросил Нобунага в пустоту и, развернувшись, исчез в тени школьных коридоров.

---

Вечер опустился на город мягким ультрамариновым полотном.

Гарри сидел на широком подоконнике гостиницы, куда он наконец-то заселился на постоянной основе, и смотрел на раскинувшийся внизу Токио. Огни мегаполиса мерцали миллионами ярких звезд.

Где-то там, далеко за океаном, в туманной Британии, Дамблдор плел свои бесконечные паутины «ради общего блага». Годрик упивался фальшивой славой, купаясь в лучах газетных статей, а Джеймс и Лили, возможно, залечивали раны и пытались понять, в какой именно момент они потеряли своего первенца. Рано или поздно Волан-де-Морт придет за ними. И тогда их хрупкий карточный домик рассыплется в прах, потому что деревянные палочки не спасают от истинной безжалостности.

Но Гарри Поттеру было все равно.

Этот мир перестал быть его миром. Его война закончилась в тот момент, когда он нажал на спуск в гостиной Поттер-мэнора.

Здесь, в безумной, шумной Академии Басара, среди вечных криков Юкимуры, рева мотора Масамунэ, дружеских подколок Моточика и тихой, робкой улыбки Оичи, он наконец-то нашел то, чего был лишен с самого рождения.

Дом. И людей, ради которых стоило держать оружие наготове.

Гарри достал из кармана клубничный леденец, за