12

Солнце в Конохе всегда казалось Обито слишком ярким. Оно безжалостно высвечивало каждую царапину на его защитных очках, каждую пылинку на куртке и, что самое неприятное, каждую его неудачу. В двенадцать лет мир должен был казаться огромным и полным возможностей, но для Обито Учихи он часто сужался до размеров тренировочной площадки, где он снова и снова оказывался вторым. Или последним.

Обито сидел на толстой ветке старой сосны, свесив ноги вниз. Отсюда, из тени хвои, тренировочное поле номер три просматривалось как на ладони. Рин отрабатывала контроль чакры у ручья, её движения были плавными и сосредоточенными. А Какаши... Какаши просто был собой. Идеальный, холодный и раздражающе талантливый, он читал свиток, прислонившись к стволу дерева, словно всё вокруг было лишь скучной декорацией к его гениальности.

– Опять витаешь в облаках, Учиха? – Голос Какаши прозвучал неожиданно близко, хотя тот даже не поднял головы от чтения.

Обито едва не свалился с ветки. Он поспешно поправил очки и фыркнул, стараясь придать лицу максимально независимое выражение.

– Я не витаю в облаках, Бака-Какаши! Я веду тактическое наблюдение. Это часть стратегии ниндзя, если ты не знал.

Какаши наконец закрыл свиток и посмотрел вверх. Его единственный видимый глаз выражал смесь скуки и едва уловимого снисхождения.

– Тактическая подготовка к тому, чтобы свалиться на голову противнику и надеяться, что он умрёт от смеха? Интересный подход.

– Ах ты!.. – Обито спрыгнул вниз, приземлившись не так изящно, как хотелось бы, и подняв небольшое облако пыли. – Вот увидишь, когда я пробужу Шаринган, ты заберёшь свои слова обратно! Я стану Хокаге, и тогда тебе придётся отдавать мне честь каждое утро!

Какаши лишь вздохнул и убрал свиток в сумку на бедре.

– Чтобы стать Хокаге, нужно для начала научиться приходить на тренировки вовремя. Минато-сенсей ждёт нас уже десять минут.

– Что?! Десять минут? – Обито в ужасе схватился за голову. – Почему ты не сказал раньше?

– Я сказал это пять минут назад, но ты был слишком занят своим «тактическим наблюдением».

Обито сорвался с места, едва не сбив Рин, которая как раз подходила к ним, вытирая лоб полотенцем.

– Ой, Обито-кун, осторожнее! – Она мягко улыбнулась, и гнев мальчика мгновенно испарился, сменившись густой краской, залившей щёки.

– Прости, Рин! Я просто... мы... нам пора!

Минато Намикадзе ждал их у моста. Его золотистые волосы сияли на солнце, а на лице играла та самая спокойная, уверенная улыбка, которая заставляла Обито верить, что даже он, «неудачник из клана Учиха», на что-то способен.

– Рад, что вы все в сборе, – произнес Минато, когда Обито, тяжело дыша, остановился перед ним. – Сегодня у нас особенная тренировка. Мы будем работать не над техниками, а над связями.

– Над связями? – переспросил Обито, вытирая пот со лба. – Это типа как связывать врагов верёвкой?

Рин тихо хихикнула, а Какаши демонстративно закрыл глаза.

– Нет, Обито, – терпеливо пояснил Минато. – Я говорю о командной работе. В мире шиноби одиночка может быть сильным, но только команда может выжить в настоящей буре. Сегодня вашей задачей будет отобрать у меня эти два колокольчика.

Минато достал из кармана два серебристых бубенца. Их звон показался Обито предвестником чего-то важного.

– Но нас трое, а колокольчика всего два, – заметила Рин, нахмурившись.

– Именно, – кивнул Минато. – Тот, кому не достанется колокольчика, отправится обратно в Академию на переподготовку. Шучу, конечно. Но проигравший сегодня останется без обеда и будет привязан к тому столбу, пока остальные едят.

Живот Обито предательски заурчал. Он пропустил завтрак, потому что помогал старушке переходить дорогу (и это была чистая правда, честное слово!).

– Я получу этот колокольчик! – воскликнул он, выхватывая кунай. – Вперёд!

– Стой, идиот! – крикнул Какаши, но Обито уже бросился в атаку.

Первые полчаса тренировки превратились для Обито в череду унизительных падений. Минато-сенсей двигался так быстро, что казался лишь вспышкой жёлтого света. Каждый раз, когда Обито думал, что вот-вот схватит заветный металл, он оказывался лицом в траве или запутанным в собственных ловушках.

Какаши действовал иначе. Он выжидал, анализировал, наносил точные удары, но даже его гениальности не хватало, чтобы задеть Жёлтую Молнию Конохи. Рин старалась поддерживать их, используя медицинские техники и прикрывая тылы, но командной игры не получалось. Обито мешал Какаши, Какаши игнорировал Обито, а Рин металась между ними, пытаясь примирить двух упрямцев.

Наконец, Минато сделал знак остановиться. Все трое тяжело дышали. Обито сидел на земле, его одежда была в пыли, а на колене красовалась свежая ссадина.

– Вы действуете как три отдельных элемента, – сказал Минато, его голос стал серьёзнее. – Какаши, ты считаешь, что справишься сам, потому что твои товарищи «слабее». Обито, ты так хочешь доказать свою значимость, что забываешь смотреть по сторонам. Рин, ты слишком беспокоишься о них, забывая о собственной роли.

Обито опустил голову. Слова сенсея жалили больнее, чем падения. Он чувствовал, как внутри закипает привычное чувство обиды и бессилия. Почему всё так сложно? Почему он не может просто быть таким, как Какаши? Или хотя бы просто полезным?

– В мире ниндзя те, кто нарушают правила, считаются мусором, – холодно произнес Какаши, глядя на Обито. – Но те, кто не заботится о своих товарищах, ещё хуже мусора.

Обито замер. Он поднял глаза на Какаши, ожидая увидеть привычную насмешку, но в глазах сокомандника было что-то другое. Странная, глубокая тень, которую Обито раньше не замечал.

– Это... это мои слова! – Обито вскочил, забыв о боли в колене. – Ну, то есть, я так всегда думал! Просто не знал, как сказать.

– Тогда докажи это делом, – Какаши протянул ему руку. Это был первый раз, когда он сделал нечто подобное.

Обито на мгновение заколебался, а затем крепко пожал протянутую ладонь. Рин подошла к ним и положила свою руку поверх их ладоней.

– Мы сделаем это вместе, – уверенно сказала она.

Минато улыбнулся. Его план начинал работать.

– Ну что ж, второй раунд?

На этот раз всё было по-другому. Обито больше не лез на рожон. Он использовал свои дымовые шашки, чтобы создать завесу, в которой Какаши мог скрытно перемещаться. Рин использовала сенсорные способности, чтобы отслеживать перемещения сенсея и подавать сигналы жестами.

– Сейчас! – крикнул Какаши.

Обито сложил печати.

– Стихия огня: Техника великого огненного шара!

Огромный шар пламени устремился к Минато. Тот легко уклонился, но именно этого они и ждали. В воздухе, прямо на пути отступления сенсея, уже был Какаши с кунаем наготове. Минато пришлось использовать технику мгновенного перемещения, но как только он появился в десяти метрах от них, под его ногами сработала ловушка, которую Обито незаметно установил под прикрытием дыма.

Раздался звон. Пальцы Какаши коснулись колокольчика, но Минато в последний момент успел отстраниться. Тем не менее, это был успех. Они были в миллиметре от цели.

Тренировка закончилась, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в пурпурные и оранжевые тона. Колокольчики так и остались у Минато, но атмосфера в команде изменилась.

– Вы хорошо поработали, – сказал Минато, убирая колокольчики в карман. – Сегодня вы поняли нечто важное. Обед отменяется... для всех нас. Пойдёмте в Ичираку, я угощаю.

– Ура! Рамен! – Обито подпрыгнул от радости, мгновенно забыв об усталости. – Я съем пять порций! Нет, десять!

– Твой желудок лопнет раньше, чем ты дойдешь до пятой, – бросил Какаши, но в его голосе уже не было прежнего холода.

– А вот и нет! Спорим?

Пока они шли по улицам Конохи, Обито чувствовал странное тепло в груди. Он всё ещё был тем самым Обито, который постоянно опаздывал, путал печати и не имел Шарингана. Но сегодня он почувствовал, что он — часть чего-то большего.

Они проходили мимо резиденции Учиха, когда Обито на секунду задержался. Он посмотрел на символ веера на воротах. Его клан всегда требовал силы, величия, холодного мастерства. Но здесь, рядом с Рин и даже с этим заносчивым Какаши, он чувствовал себя более «Учихой», чем когда-либо раньше. Потому что Учихи любят сильнее всех — так говорила ему бабушка. И, возможно, его сила была не в глазах, а в этом неудержимом желании защитить тех, кто идет рядом.

– Эй, Обито! Чего застрял? – Рин обернулась и помахала ему рукой.

– Уже бегу! – крикнул он, поправляя очки.

В Ичираку пахло бульоном и пряностями. Теснота помещения и пар от кастрюль создавали уют, который Обито любил больше всего на свете. Они уселись на высокие табуреты: Минато с краю, затем Рин, Обито и Какаши.

– Сенсей, а когда мы отправимся на настоящую миссию? – спросил Обито, с аппетитом уплетая первую порцию рамена. – Ну, знаете, чтобы спасать деревни, сражаться с ниндзя-отступниками...

– Всему своё время, Обито, – ответил Минато, помешивая свой суп. – Сейчас в мире неспокойно. Границы между странами накалены. Скоро вам придется повзрослеть быстрее, чем хотелось бы.

Обито на мгновение перестал жевать. Он посмотрел на Какаши. Тот сидел, опустив маску (никто так и не успел увидеть его лицо, как он это делал?!), и сосредоточенно ел. Рин о чем-то весело рассказывала Минато-сенсею.

«Повзрослеть», – подумал Обито. Для него это означало стать сильнее. Чтобы Рин никогда не плакала. Чтобы Какаши признал его равным. Чтобы вся деревня смотрела на него с уважением.

– Я буду готов, – тихо сказал он, скорее самому себе, чем остальным.

– Что ты сказал? – Рин повернулась к нему, её глаза светились добротой.

– Я говорю, что следующую порцию оплачивает Какаши, потому что он съел мой кусочек свинины!

– Я его не трогал, он упал у тебя под стол, когда ты размахивал руками! – огрызнулся Какаши.

– Врун! Ниндзя-вор!

Минато тихо смеялся, глядя на своих учеников. Он знал, что впереди их ждут тяжелые времена. Третья мировая война шиноби уже дышала им в спину, и эти мирные вечера скоро станут лишь далёким воспоминанием. Но глядя на Обито, на его искреннюю ярость и не менее искреннюю преданность, Минато верил, что у этого мальчика есть свет, способный разогнать любую тьму.

Когда они вышли из закусочной, на Коноху опустилась ночь. Звёзды высыпали на небе, яркие и холодные.

– Ладно, команда семь, на сегодня всё, – объявил Минато. – Завтра сбор в шесть утра на том же месте. И Обито...

– Да, сенсей?

– Постарайся прийти без тактических наблюдений за старушками.

– Есть! – Обито шутливо отдал честь, вызвав смех у Рин.

Они разошлись в разные стороны. Обито шел по пустынным улицам, насвистывая какую-то мелодию. Его путь лежал через парк, где днём играли дети. Сейчас там было тихо, только ветер шелестел листвой.

Внезапно он остановился. В кустах послышался шорох. Обито мгновенно напрягся, рука сама потянулась к сумке с кунаями.

– Кто здесь?

Из тени вышел маленький котенок, весь промокший и дрожащий. Он жалобно мяукнул, глядя на мальчика огромными глазами.

Обито выдохнул и расслабился.

– Ох, приятель, ты меня напугал.

Он подошел к котенку и присел на корточки. Доставая из кармана остатки взятого из Ичираку мяса, Обито протянул его зверьку.

– Ешь. Ты такой же одиночка, как и я иногда, да? Но не волнуйся. Учиха Обито тебя не бросит.

Котенок с жадностью принялся за еду, а Обито гладил его по костлявой спинке. В этот момент он не думал о Шарингане или титуле Хокаге. Он просто чувствовал, что сделал что-то правильное.

– Знаешь, – прошептал он, глядя на луну, – Какаши говорит, что правила — это главное. Но я думаю, что главное — это сердце. Если у тебя есть сердце, ты никогда не заблудишься.

Котенок, закончив с едой, потерся мордочкой о ладонь Обито и замурчал. Обито улыбнулся. Он поднялся, осторожно взял котенка на руки и спрятал его за пазуху куртки.

– Пойдем домой. Бабушка ворчать будет, но мы её уговорим.

Шагая к своему дому, Обито чувствовал, как внутри него растёт какая-то новая уверенность. Он еще не знал, что судьба готовит ему испытания, которые изменят не только его жизнь, но и весь мир. Он не знал о камнепаде, о Мадаре, о бесконечном сне.

Сейчас он был просто двенадцатилетним мальчиком, который спас котенка и обрел друзей. И в этом маленьком счастье было больше силы, чем во всех запретных техниках мира.

Солнце в Конохе завтра снова взойдет. И Обито Учиха снова будет опаздывать, снова будет спорить с Какаши и снова будет краснеть перед Рин. Но каждый такой день приближал его к тому человеку, которым он должен был стать. Человеком, который, несмотря ни на что, верил в добро.

– Завтра я точно пробужу Шаринган, – пробормотал он, уже засыпая в своей кровати, пока котенок сворачивался клубком у него в ногах. – Вот увидите... все вы увидите...

И в тишине комнаты казалось, что сами звёзды кивают ему в ответ, обещая, что его история только начинается. История мальчика, который хотел любви, а нашел путь ниндзя. Путь, который никогда не бывает легким, но всегда стоит того, чтобы им пройти.