Убийца Волшебников и Дьявол может плакать

Тяжелый щелчок оружейного затвора прозвучал в полумраке спальни громче любого заклинания.

Гарри Поттер замер, удерживая во взвешенном состоянии вороненый металл модифицированной «Беретты-92FS». Пальцы, покрытые тонкими светлыми шрамами от пороховых ожогов и оружейной смазки, действовали сами по себе — плавно, уверенно, на чистой мышечной памяти. Секунда — обойма со звонким металлическим щелчком вошла в рукоять. Вторая секунда — ствол скрылся в наплечной кобуре под плотной тканью темного тренча.

В комнате пахло ружейным маслом, озоном и холодом. Тем самым потусторонним, древним холодом, который Гарри ненавидел всей душой, но без которого давно бы сгнил в сырой безымянной яме.

Взгляд упал на стоящее на полированном столе зеркало. Оттуда на него смотрел худощавый семнадцатилетний юноша с копной растрепанных смоляных волос, в которых кое-где — если приглядеться под правильным углом — мелькали платиновые пряди. Взгляд серых глаз был не по годам мертвым, тяжелым, с легким прищуром циника, повидавшего слишком много крови, грязи и чужой идиотии. Чистый сплав усталости Сакаты Гинтоки, которому не дали допить клубничное молоко, и насмешливого фатализма Данте, готового в любой момент выдать сочный джеб в челюсть самой Судьбе.

Четырнадцать лет. Ровно столько прошло с той проклятой ночи тридцать первого октября две тысячи первого года.

Тогда в Годриковой Лощине пали дед Чарлус и бабушка Дорея. Пали героями, стоя насмерть перед ублюдком Реддлом. А потом красноглазый урод шагнул к двум детским кроваткам. Годрик — младший на жалких десять минут — визжал от страха. Сам Гарри… Гарри тогда ничего не понимал, кроме одного: перед ним стояло чудовище. И древняя, дремавшая в глубине поколений кровь вскипела. Не магия Поттеров. Нечто куда более древнее, дикое и темное, отзывающееся треском абсолютного нуля. Реддл просто замерз. Лед сковал его сухожилия, обратил кровь в иней и взорвался, разметав бренную оболочку Темного Лорда на атомы.

Осколок детского дубового стула, расколотого той взрывной волной, вспорол Годрику лоб, оставив аккуратную отметину в форме латинской буквы «V».

Великий Альбус Дамблдор, заявившийся на пепелище вместе с родителями, даже не взглянул на первенца, лежавшего на полу в луже собственной замерзшей рвоты от чудовищного магического истощения. Зачем? Ведь на лбу плачущего Годрика сияла победная «V» — Виктория! Избранный! Мальчик-Который-Выжил!

С тех пор Гарри стал призраком. Предметом мебели. Тенью за спиной сияющего золотого мальчика.

Его кормили домовики. Его учили манерам и темным родовой магии портреты в заброшенном крыле поместья. А выживать… выживать его учил большой магловский мир, куда Поттеры даже не соизволили заглянуть.

Гарри хмыкнул, затягивая ремни на кожаном чемодане с расширенным пространством. Внутри поместилась целая мастерская: токарный станок, ящики с патронами ручной работы — с выгравированными рунами пробития щитов, серебряными сердечниками и капсюлями, заряженными кровью мантикоры, — и десятки чертежей мистических кодов. Настоящее наследие, которое он собирал по крупицам у наемников в Гонконге, у ветеранов «Отеля Москва» в Роанапуре и у тихой японки Майи Хисау, показавшей когда-то тринадцатилетнему мальчишке, как правильно срезать углы в узких коридорах и почему пуля девять миллиметров надежнее любого «Экспеллиармуса».

Он подошел к камину в главном холле поместья Поттеров. Шаги гулко отдавались от вековых плит.

– Ну что, дорогая семейка, – негромко пробормотал Гарри, поправляя воротник рубашки с черным галстуком. – Надеюсь, ваш золотой идол подавится своей славой.

– Гарри?

Голос Лили Поттер разрезал тишину, словно тупой столовый нож.

Гарри медленно обернулся. Из дверей малой гостиной выходили двое. Лили — бледная, с залегшими тенями под зелеными глазами, в красивой шелковой мантии. И Джеймс — лощеный, самоуверенный Лорд Поттер, на лице которого застыло привычное выражение снисходительного раздражения.

– Куда это ты собрался? – нахмурился Джеймс, окинув взглядом два массивных чемодана у ног сына. – И почему ты одет как магловский гробовщик?

– Я ухожу, – спокойно ответил Гарри. Его голос звучал ровно, без единой эмоции, напоминая шелест падающего сухого листа.

– Что значит «ухожу»? – Лили сделала шаг вперед, заламывая тонкие пальцы. – Гарри, прекрати паясничать. Сейчас не время для твоих выходок. Ты прекрасно знаешь, что произошло неделю назад на кладбище Литтл-Хэнглтона! Тёмный Лорд вернулся! Нам нужно сплотиться, мы должны быть едины ради безопасности Годрика…

– Разумеется, – криво усмехнулся Гарри, и в его глазах блеснул опасный, хищный огонек. – Ради Годрика. Всегда ради Годрика.

– Не смей язвить матери! – рявкнул Джеймс, сжимая кулаки. – Ты ведешь себя как эгоистичный сопляк! Мы знаем, что ты завидуешь брату. Знаем, как тебя бесит, что Волан-де-Морт признал своим равным именно его! Но Годрик на кладбище проявил истинное мужество. Он принял дуэль, он заставил Темного Лорда отступить! А ты… ты просто прятался за могильными плитами, пока твой брат рисковал жизнью!

Гарри замер на секунду, а затем комната наполнилась низким, горьким и откровенно безумным смехом. Он смеялся запрокинув голову, так, что плечи под тренчем подрагивали.

– О Мерлин… – выдохнул Гарри, вытирая несуществующую слезу. – Ты действительно в это веришь, Джеймс? Ты серьезно веришь, что твой ненаглядный избалованный щенок, знающий полтора боевых заклинания и падающий в обморок от запаха паленого мяса, прогнал Реддла?

– Следи за языком! – лицо Джеймса налилось пунцовой краской. – Дамблдор лично подтвердил показания Годрика!

– Дамблдор — старый маразматик, скармливающий вам сказки про всепобеждающую любовь, – отрезал Гарри, и тон его голоса мгновенно опустился до ледяного холода. – На том кладбище Годрик валялся лицом в грязи и пускал слюни после первого же «Круциатуса». Он даже палочку удержать не смог. Это я снес башку Макнейру. Это я начинил свинцом брюхо старшего Крэбба и прострелил оба колена Люциусу Малфою, пока тот пытался вспомнить формулу щитовых чар! Я тащил твоего героического выродка к Кубку на своем горбу, отстреливаясь по-македонски от двадцати пожирательских ублюдков! А этот кусок дерьма очнулся перед толпой и объявил себя спасителем. И вы… вы, черт возьми, проглотили это, даже не подавившись.

Лили пошатнулась, прижав ладонь ко рту. Ее взгляд метался по лицу первенца, пытаясь найти хоть каплю лжи, но находила лишь холодную, острую как бритва правду.

– Гарри… – прошептала она с нарастающим ужасом. – Ты… ты убил людей?

– Я уничтожил цели, которые пытались убить меня, миссис Поттер, – холодно отчеканил юноша. – В отличие от ваших орденских пацифистов, считающих, что на войне можно победить щекоткой и разоружением. Но мне плевать, верите вы мне или нет. Я сыт по горло. За четырнадцать лет я получил от вас меньше заботы, чем дворовый пес. Вы забывали кормить меня на праздники, вы заперли от меня родовые хранилища, вы вышвырнули меня на обочину собственной жизни. Меня вырастили эльфы, книги и магловские улицы. Я вам ничего не должен.

Он наклонился, чтобы поднять ручки чемоданов.

– Стоять, – раздался сухой, властный щелчок.

Гарри медленно поднял взгляд. Джеймс стоял перед ним, выставив вперед свою палочку из красного дерева. Кончик древесины опасно подрагивал, целясь ровно в переносицу старшего сына.

– Ты никуда не пойдешь, – процедил Лорд Поттер. В его позе сквозила ярость уязвленного патриарха. – Ты останешься в этом доме. Под замком. До тех пор, пока война не закончится. Ты обучишь Годрика тому, что умеешь, отдашь свои магловские игрушки невыразимцам, а затем принесешь клятву верности Ордену Феникса. Ради общего блага. Ради безопасности этой семьи. Это мой приказ как главы Рода!

– Джеймс, не надо! – вскрикнула Лили, хватая мужа за рукав, но тот грубо стряхнул ее руку.

– Молчи, Лили! Он перешел все границы! – Джеймс сделал шаг вперед, буравя Гарри взглядом. – Брось вещи. Достань палочку двумя пальцами и положи на стол. Немедленно.

Гарри тяжело вздохнул. На долю секунды его плечи опустились, будто он снова стал тем самым ленивым, уставшим парнем, мечтающим лишь о пачке клубничного парфе и чашке крепкого кофе.

– Знаешь, Джеймс… – тихо произнес Гарри, медленно вытаскивая из кармана свою одиннадцатидюймовую палочку из терновника и фениксова пера. – Твой главный грех даже не в том, что ты хреновый отец. А в том, что ты фантастически предсказуем.

Он положил палочку на полированный край столика и аккуратно подтолкнул ее вперед.

– Вот. Доволен?

Джеймс победно оскалился:

– А теперь живо на диван, щенок, и…

Воздух взорвался грохотом.

Джеймс даже не понял, откуда в руках сына появилось это черное, матовое железо. Не было никакого замаха, никакого лишнего движения. В следующее мгновение правое плечо Лорда Поттера обожгло дикой, разрывающей плоть болью. Пуля калибра 9х19 с экспансивной выемкой пробила ключицу, раздробила кость и вырвала сзади изрядный кусок мантии вместе с кровавыми брызгами.

Палочка Джеймса со звоном упала на пол. Мужчина рухнул на колени, судорожно зажимая хлещущую рану левой рукой и задыхаясь от болевого шока.

– Джеймс! – истошно завизжала Лили, бросаясь к мужу.

– Стоять, – рявкнул Гарри.

Черное дуло второй «Беретты» уставилось прямо в лоб рыжеволосой женщине. Курок был взведен. Глаза Гарри пылали опасным, безжалостным огнем, в котором не осталось ни капли человеческого тепла.

– Достань палочку. Двумя пальцами. Брось в камин, – приказал он. Голос хлестал, как армейский бич.

Лили, дрожа всем телом и заливаясь слезами, послушно нащупала в складках мантии свою палочку из ивы и швырнула ее в пустую топку камина.

– Гарри… сынок… пожалуйста… – всхлипывала она, прижимаясь к стонущему мужу. – За что?.. Мы же твои родители…

– Родители защищают своих детей, Лили, – ответил Гарри, ловким круговым движением убирая один пистолет обратно в наплечную кобуру, но не опуская второй. – Родители не заставляют старшего сына подыхать в тени младшего ради чужих амбиций. Вы хотели войну? Вы ее получите. Но без меня.

Он подошел ближе, перешагнув лужу крови на ковре, и поднял с пола свою волшебную палочку, спрятав ее во внутренний карман. Затем посмотрел вниз на корчащегося Джеймса.

– Скажи спасибо, что я целился в плечо, «глава Рода». Следующий, кто встанет у меня на пути — будь то пожиратель, аврор или член твоего обожаемого Ордена, — получит девять граммов свинца аккурат между глаз.

– Гарри… умоляю… – прохрипел Джеймс, глядя на сына снизу вверх глазами, полными животного ужаса и запоздалого, ошеломляющего раскаяния. – Не уходи… Мы все исправим…

– Вы уже все сделали, – бросил Гарри.

Он подхватил чемоданы, шагнул спиной вперед в раскрытую пасть камина, зачерпнул из мешочка на поясе щепотку летучего пороха и с силой швырнул ее под ноги.

– «Дырявый котел»!

Зеленое пламя взметнулось с яростным ревом, поглотив фигуру юноши. В гостиной поместья Поттеров остался лишь запах пороха, стоны раненого волшебника и звенящая, мертвая тишина рухнувшего семейного очага.

---

– Значит, окончательно и бесповоротно, мистер Поттер?

Гоблин Крюкохват, сидевший за массивным столом из черного базальта в глубинах банка «Гринготтс», внимательно изучал лежащие перед ним документы. Его когтистые пальцы выстукивали сложный, дробный ритм.

– Окончательно, – Гарри сделал глоток ледяной воды из стеклянного стакана. – Все мои личные активы — те, что я заработал по контрактам гильдий и наемников, — перевести в международные магловские облигации и золото. Семейное хранилище Поттеров заблокировать для моего имени навсегда. Я отказываюсь от любых претензий на титул Наследника.

– Мудрое решение, учитывая надвигающуюся бурю, – осклабился гоблин, обнажив острые желтоватые зубы. – Министерство уже пытается наложить лапу на счета независимых магов. Но с вашим статусом… вы уверены насчет Японии? Школа Токийских Бутэй — место не самое спокойное. Там учат убивать на законных основаниях, но законы Востока отличаются от наших.

– Спокойствие мне не светит нигде, Крюкохват, – Гарри криво усмехнулся, вспомнив старые деньки.

Перед внутренним взором мгновенно пронеслась темная библиотечная галерея Хогвартса на втором курсе. Тот проклятый апрельский вечер, когда каменный ужас охватил Пенелопу Кристалл — единственную когтевранку, которая не шарахалась от мрачного первенца Поттеров и приносила ему горячий чай во время ночных бдений. Тогда он нашел Чо Чанг, дрожащую от страха между книжными стеллажами, и свист рассекаемого гигантской тушей воздуха в трубах за стеной.

– Чо, закрой глаза! Немедленно!

Четыре выстрела из армейского «ТТ», модифицированного рунами воспламенения, вслепую, сквозь вентиляционную решетку, прямо в горящие желтые зенки тысячелетнего василиска. Дикий, оглушающий рев ослепленной твари и тепло объятий заплаканной Чо, уткнувшейся в его плечо.

Тогда он впервые понял: магия палочек слишком медленная. Слишком сложная. А свинец — честен и быстр. Позже именно Чо познакомила его со своим дядей из гонконгской Триады, открыв двери в мир, где волшебство переплеталось с заказными убийствами, контрабандой и черным рынком артефактов.

– Пусть учат, – тихо добавил Гарри, возвращаясь в реальность. – Главное, чтобы там не было бородатых директоров и красноглазых недобитков. Портал готов?

– Разумеется, сэр. Трансатлантический, с пересадкой в Новом Свете. Как вы и заказывали.

Гарри поднялся, поправил кобуры и застегнул пальто.

– Бывай, Крюкохват. Пусть твои хранилища ломятся от золота твоих врагов.

– А ваш прицел никогда не сбивается, Убийца Волшебников, – церемонно склонил голову гоблин.

---

Соединенные Штаты Америки встретили Гарри липкой, раскаленной июльской жарой и бесконечным гулом пыльного межштатного шоссе где-то на границе штата Пенсильвания.

План был прост: добраться до западного побережья, сесть на грузовое судно контрабандистов и тихо уйти в Токио. Но планы Гарри Поттера имели отвратительное свойство лететь к чертям собачьим при первой же возможности.

Мотоцикл заглох посреди пустынной трассы.

Точнее, не его мотоцикл. Гарри сидел на обочине в тени чахлого дуба, лениво посасывая вишневый леденец на палочке и размышляя о том, почему жизнь так несправедлива и почему в ближайшем мотеле закончилась шоколадная паста.

В двадцати метрах от него стоял роскошный, хищный кастомный байк, из-под капота которого валил густой сизый дым. А рядом с байком, яростно пиная тяжелым армейским ботинком заднее колесо, материлась девушка.

Точнее, молодая женщина. Короткие темные волосы, разноцветные глаза — один карий, другой ярко-красный, — обтягивающие кожаные штаны, перекрещивающиеся ремни с подсумками для патронов крупного калибра и… монструозная штуковина за спиной, до боли напоминающая модифицированный гранатомет с приваренным к стволу штыком размером с приличный палаш.

– Кусок металлолома! – рычала незнакомка, с силой впечатывая кулак в бензобак. – Данте, чтоб тебя черти драли, я же говорила, что этот чертов карбюратор не выдержит демонической присадки!

Гарри наблюдал за этой картиной ровно пять минут. Затем его внутренний перфекционист — тот самый, который ненавидел, когда механизмы работают с перебоями, и который когда-то до винтика перебрал дюжину зачарованных часов в гостиной Когтеврана, — победил природную лень.

Он вздохнул, выплюнул палочку от леденца и, неторопливо шаркая кроссовками, подошел к дымящемуся монстру.

– Руки убрал, если жить не надоело, пацан, – не оборачиваясь, процедила девушка. Рука в перчатке без пальцев легла на рукоять висящего на бедре крупнокалиберного револьвера.

– У тебя перепускной клапан заклинило от нагара, сестренка, – невозмутимо отозвался Гарри, присаживаясь на корточки рядом с мотором. Глаза его на долю секунды подернулись легкой дымкой — базовый «Структурный анализ», доведенный им до автоматизма еще в тринадцать лет, позволил увидеть внутренности двигателя так же ясно, как на рентгене. – Смесь слишком богатая. Плюс этот твой… кхм, нестандартный бензин перегрел прокладку головки цилиндра. Если сейчас повернешь зажигание, шатун пробьет картер и оторвет тебе твою симпатичную коленку.

Девушка замерла. Ее разноцветные глаза с искренним изумлением уставились на наглого вихрастого подростка в пальто не по погоде.

– Ты механик?

– Я парень, который не любит шум посреди сиесты, – проворчал Гарри. Он запустил руку во внутренний карман тренча, извлек универсальный ключ с набором головок и пару тонких отверток. – Отойди. Не загораживай свет.

Следующие десять минут прошли в полной тишине, нарушаемой лишь сухим щелканьем металла и тихим бормотанием Гарри:

– Ну кто так регулирует подачу? Варвары… Чистейший саботаж… Никакого уважения к кинематике…

Его пальцы двигались с пугающей скоростью. Легкий импульс укрепляющей магии — простая манипуляция с плотностью материала, которую он когда-то перенял из ветхих фолиантов, — охладил раскаленный блок, очистил клапан от липкой красноватой копоти и восстановил геометрию треснувшей прокладки.

Щелчок. Финальный поворот гайки.

Гарри вытер испачканные маслом пальцы о старую тряпку и поднялся на ноги.

– Заводи. Только не газуй как полоумная первые пять миль.

Девушка недоверчиво хмыкнула, шагнула к рулю и нажала кнопку стартера.

Двигатель отозвался мгновенно — глубоким, бархатистым, хищным рыком идеально настроенного зверя. Ни капли дыма. Чистая, безупречная компрессия.

– Ни хрена себе… – выдохнула брюнетка. Она заглушила мотор и повернулась к Гарри, скрестив руки на груди. Теперь ее взгляд не просто изучал — он сканировал. Ее разномастные глаза зацепились за характерные потертости под мышками его пальто, за мозоли на указательных пальцах, за холодный, волчий прищур серо-стальных глаз. – Слушай, пацан. Тебе сколько лет? Шестнадцать? Семнадцать?

– Восемьдесят четыре, просто крем хороший использую, – лениво отмахнулся Гарри, разворачиваясь, чтобы уйти обратно в тень дуба. – С тебя двадцать баксов за ремонт или гамбургер. Бывай.

– Стоять, – вдруг раздался резкий окрик.

Гарри попытался уклониться — инстинкты убийцы сработали идеально, но реакция незнакомки оказалась феноменальной. Тонкие, стальные пальцы с невероятной силой ухватили его… прямо за правое ухо.

– Ай-ай-ай! Женщина, ты с дуба рухнула?! – взвыл Гарри, совершенно по-джозефовски замахав руками и пытаясь выкрутиться из захвата. Вся его напускная крутизна испарилась за микросекунду. – Руки прочь от национального достояния Британии! Это насилие над несовершеннолетними!

– Заткнись, малолетний бродяга, – ухмыльнулась девушка, ничуть не ослабляя хватку и буквально волоча его к мотоциклу. – Оружие на теле носишь профессионально, глаза как у снайпера-ветерана, документов наверняка нет, жрешь химию на обочине и при этом чинишь технику с помощью… магии? Ты думал, я не почувствовала всплеск силы?

– Это была чистая физика и капелька любви к моторам! – отчаянно врал Гарри, извиваясь как угорь. – Отпусти ухо, змея подколодная, я же сейчас шмальну!

– Попробуй только дернуться к кобуре — этот штык окажется у тебя в заднице, усек? – ласково мурлыкнула она, встряхнув его так, что чемоданчики Гарри жалобно звякнули. – Меня зовут Леди. И сегодня твой счастливый день, сопляк. Ты едешь со мной. Нашему общему цирку как раз не хватает толкового повара, оружейника и мальчика на побегушках, за которым не нужно убирать трупы демонов.

– Каких еще демонов?! Я в Японию ехал! Там суши! Там аниме! Там горячие источники! – протестовал Гарри, пока его бесцеремонно впихивали на пассажирское сиденье за спиной Леди, пристегивая багаж ремнями с гранатометного подвеса.

– Обойдешься пиццей, – отрезала Леди, надевая шлем и с визгом выжимая газ. – Добро пожаловать в контору «Devil May Cry», салага.

---

Жизнь в агентстве «Devil May Cry» в городке Фортуна (а позже в филиале в Редгрейв-Сити) оказалась самым странным, безумным и… неожиданно комфортным периодом в жизни Гарри.

Здесь никто не ждал от него спасения мира. Никто не читал нотаций о «высшем благе».

Данте — долговязый полудемон в алом плаще, способный пережить попадание танкового снаряда в упор и при этом сокрушаться о помятой коробке с пиццей, — признал пацана на второй день. Точнее, в тот момент, когда Гарри, уставший от заваленной мусором кухни агентства, молча надел фартук и за сорок минут состряпал гигантскую лазанью с сырной корочкой, попутно починив сломанный рычаг музыкального автомата с помощью заклинания «Репаро» и куска медной проволоки.

– Чувак… – прошептал Данте с набитым ртом и слезами восторга на глазах. – Ты остаешься здесь навсегда. Я усыновлю тебя. Я перепишу на тебя свои долги. Леди, где ты откопала этого святого человека?

– На трассе подобрала, – усмехалась Леди, чистя свой гранатомет «Калина Энн» на диване. – Он пытался сбежать через окно вчера ночью, но Триш поймала его на крыше.

Триш — роскошная блондинка с повадками пантеры и по совместительству оживший демон с лицом матери Данте — лишь загадочно улыбалась, попивая кофе, сваренный Гарри по особому турецкому рецепту с добавлением тертого кардамона.

– В нем течет забавная кровь, Данте, – лениво протянула Триш, глядя, как Гарри во дворе агентства сосредоточенно разбирает пару тяжелых пистолетов, выравнивая пружины ударников. – Это не просто человеческая магия. Там внутри… холод. Очень древний, острый холод. Словно осколок ледяного демона из глубин Девятого круга.

Данте лишь отмахнулся куском пиццы:

– Плевать. Главное, чтобы он продолжал готовить клубничные сундуки и перестал стрелять в почтальонов, когда те стучат слишком громко.

Сам Гарри быстро влился в этот бедлам. Его собственный характер — адская смесь ленивого пофигизма, язвительности, любви к сладкому и абсолютной безжалостности в бою — нашел здесь идеальную почву. Когда агентство накрывали волны низших демонов, Гарри не прятался. Он выходил на крыльцо с сигаретой в зубах (хотя почти не курил, держал ради понта в стиле Реви из «Черной лагуны»), доставал две модифицированные «Беретты», зачарованные на бесконечный боезапас за счет собственной магии, и кружился в безумном, ураганном танце ган-каты.

Пули крошили адских гончих, разрывали сухожилия марионеток, а когда твари подбирались слишком близко — из-под земли вздымались ледяные пики абсолютного нуля, превращая монстров в хрупкие ледяные статуи, которые Данте с гоготом разносил выстрелом из «Эбони и Айвори».

Именно там, во время зачистки очередного демонического прорыва на руинах ордена Меча, Гарри познакомился с Неро.

Белобрысый пацан с демонической лапой и тяжелым характером сначала встретил английского мага в штыки. Они даже устроили знатный мордобой на заднем дворе, разнеся в щепки старый сарай. Гарри ловко уворачивался от чудовищных ударов демонической руки Неро в лучших традициях уличного бокса и грязных трюков Джозефа Джостара — подсыпая перец в глаза и подставляя подножки, — пока Неро не впечатал его в стену, а Гарри не приставил дуло взведенного кольта прямо к подбородку полукровки.

Закончилось все тем, что оба заржали, сплюнули кровь и пошли в бар глушить яблочный сидр. С тех пор Неро стал для Гарри тем братом, которого у него никогда не было: ворчливым, вспыльчивым, но готовым прикрыть спину в любой мясорубке.

Но даже в «Devil May Cry» Гарри чувствовал: это привал. Отличный, веселый, безумный, но привал.

Прошло почти два года. Вести из Британии доходили обрывками — Орден Феникса нес потери, Волан-де-Морт захватывал министерство, а «Мальчик-Который-Выжил» Годрик Поттер, судя по газетным статьям, которые Леди с ехидной ухмылкой подсовывала Гарри, продолжал раздавать пафосные интервью, толстея на славе и стремительно теряя остатки реальной поддержки союзников.

– Тебе пора двигаться дальше, мелкий, – однажды вечером сказал Данте, ставя перед Гарри на стойку стакан с виски и бросая рядом авиабилет до Токио. – Леди оформила тебе все документы. Липовые, естественно, но комар носа не подточит. Чистый японский паспорт на имя Гарри Поттера. Без родословных, без долгов, без призраков прошлого.

Гарри поднял бровь:

– Выгоняешь? А кто вам спагетти варить будет?

– Неро обещал присылать Кирие раз в неделю, – усмехнулся Данте, подмигнув. – Слушай сюда, пацан. Ты боец. И ты чертовски опасный сукин сын. Но в твоих глазах до сих пор застрял этот проклятый лондонский туман. Езжай на Восток. Найди себе нормальную девчонку, получи свою порцию безумия в их бойцовских школах и начни, наконец, жить для себя. А если мир снова решит рухнуть — ты знаешь наш номер.

Гарри посмотрел на билет, затем на Леди, которая демонстративно отвернулась, делая вид, что увлечена чисткой прицела, и на Триш, с теплой улыбкой кивнувшую ему от дверей.

– Спасибо, – тихо сказал Гарри.

– И только попробуй сдохнуть там, – бросила Леди, не оборачиваясь, но шмыгнув носом. – Я слишком много патронов на тебя потратила.

---

Япония встретила его запахом цветущей сакуры, влажным асфальтом после дождя и оглушительным стрекотом цикад.

Канто. Регион, где древняя история не просто жила на страницах учебников, а пульсировала в венах подростков. Здесь гремела война между академиями, где старшеклассники, носившие в себе магатамы с душами героев Эпохи Троецарствия, ломали кости и крушили бетон голыми руками.

Но Гарри это пока не волновало.

Он нашел себе пристанище на окраине города — традиционную, слегка обветшалую гостиницу «Хината». Владельцы, пожилая пара, с радостью сдали угловую комнату на втором этаже тихому иностранцу, который не только исправно платил наличными, но и за три дня починил протекающую крышу, наладил древний бойлер в бане и перестелил половину татами, орудуя инструментами с грацией профессионального плотника.

Здесь было тихо. Гарри наконец-то мог позволить