Убийца Волшебников и Дьявол может плакать версия 2

Ночь тридцать первого октября 2001 года пахла гарью, мокрым вереском и надвигающейся смертью.

Годрикова Лощина задыхалась от тишины, разорванной в клочья грохотом разлетающихся дубовых петель. Чарлус Поттер встретил незваного гостя в прихожей — без страха, с яростью старого бойца, прошедшего мясорубку с Грин-де-Вальдом. Заклинания расчерчивали холл багровыми и изумрудными росчерками, щепа от вековой мебели взлетала к потолку. Чарлус дрался яростно, продавая каждую секунду своей жизни как можно дороже, заставляя Тёмного Лорда шипеть от раздражения и уворачиваться от фамильных проклятий Поттеров. Но возраст и внезапный выпад решили исход дуэли: смертоносный зелёный луч ударил старика прямо в грудь, оборвав его вздох.

На втором этаже, запершись в детской спальне, Дорея Поттер, урождённая Блэк, заканчивала чертить защитный ритуальный круг собственной кровью. Рука её не дрожала.

Дверь разлетелась на тысячи щепок. В проёме возник бледный силуэт Волан-де-Морта, окутанный клубящейся тьмой.

– Нам незачем драться, Дорея Поттер, – прошипел Тёмный Лорд, багровые глаза которого цепко ощупывали комнату. – Отойди в сторону. Как только я закончу дело с мальчишками, я оставлю тебя и память твоего рода в покое.

Дорея оскалилась — той самой надменной, хищной блэковской усмешкой, от которой когда-то вздрагивали чистокровные аристократы в залах Визенгамота.

– Твои слова полны дешёвой лжи, Том Марволо Реддл.

Волан-де-Морт замер. Воздух в спальне мгновенно стал разрежённым, потрескивающим от колоссального напряжения.

– Откуда тебе известно это имя? Я стёр его из анналов истории. Все, кто знал его, давно кормят червей.

– Я провела маленькое расследование, полукровка, – с холодным презрением бросила Дорея, поднимая палочку из тёмного дерева. – Сопоставить генеалогию Слизерина и табели успеваемости пятидесятилетней давности оказалось не так уж сложно для Блэк. Ты можешь называть себя лордом, но внутри ты всё тот же озлобленный приютский мальчишка. Жаль только, я так и не выяснила, чем именно ты осквернил свою душу, чтобы продлить это жалкое существование.

Ярость вспыхнула в змеиных глазах чудовища, смешиваясь с мимолётным, почти неохотным уважением. Эта ведьма была опаснее своего бесхребетного сына Джеймса, бездумно заглядывающего в рот старику Дамблдору.

– В последний раз, Дорея. Отойди. Я пришёл уничтожить угрозу моей власти.

– Только через мой труп, выродок! Ты не тронешь моих внуков!

– Да будет так. Авада Кедавра!

Зелёная молния ударила в воздух, но Дорея среагировала с грацией разъярённой пантеры. Взмах палочки — и массивный дубовый стул обратился в толстую гранитную стену, принявшую смертоносный луч на себя. Камень брызнул осколками. Началась дуэль, в которой не было места жалости. Дорея Блэк пустила в ход самые жестокие фамильные чары: костоломные вихри, кровяное кипение, чёрное пламя, пожирающее пространство. Тёмный Лорд кружил, уклонялся, аппарировал на крошечных пятачках комнаты. Опыт Дореи был огромен, её обучал сам Арктурус Блэк, но годы брали своё. Дыхание перехватило, реакция едва заметно замедлилась. Секундная заминка стоила ей жизни.

Волан-де-Морт возник слева, из тени, и прошептал роковое заклятие в упор. Дорея рухнула навзничь, глядя остекленевшими серыми глазами в потолок.

– Ты была достойным противником, – тихо произнёс убийца, переступая через её тело. – Куда лучше своего сына.

Он повернулся к детским кроваткам. Там сидели двое малышей, которым едва исполнилось пятнадцать месяцев. Рыжеватый Годрик заливался громким плачем, испуганный грохотом и вспышками. Второй — черноволосый Гарри — сидел совершенно тихо, глядя на чудовище перед собой немигающим взглядом.

– Что ж, вы могли бы стать слугами, но судьба распорядилась иначе, – Волан-де-Морт вскинул палочку. – Конец пророчеству.

Он взмахнул тисом, но заклинание застряло в его горле.

Глаза Гарри внезапно потеряли человеческий оттенок, вспыхнув чистым, пугающим стальным серебром. Воздух в комнате упал ниже абсолютного нуля. Иней мгновенно покрыл пол, стены, кроватки, а затем пополз вверх по сапогам Тёмного Лорда.

– Что за?.. – выдохнул Реддл, пытаясь вызвать адское пламя, но его магия захлебнулась.

Лёд, не знающий законов земной физики, за секунду сковал его ноги, грудь, лицо. Это был древний, запечатанный в крови хлад — наследие, о котором не подозревали ни Блэки, ни Поттеры. Глубокий, первородный демонический холод.

Раздался оглушительный треск. Застывшее тело Тёмного Лорда разорвало на миллиарды ледяных осколков, которые взорвались ударной волной. Мебель разлетелась в пыль. Один из острых деревянных обломков распорол лоб кричащего Годрика, оставив кровоточащую рану в виде римской цифры «V».

Бестелесный дух Волан-де-Морта с истошным воем вырвался из ледяного крошева. Ослеплённый ужасом и ненавистью, он метнулся прочь в разбитое окно, даже не заметив, как осколок его разорванной души втянулся в сочащийся кровью лоб плачущего Годрика.

Гарри моргнул. Серебро в его глазах угасло, и мальчик без сил повалился на матрас, погружаясь в глубочайшую кому магического истощения.

Спустя десять минут с первого этажа донеслись панические крики. В спальню влетели Джеймс, Лили, Сириус и вечно спокойный Альбус Дамблдор.

Лили бросилась к детям, рыдая над неподвижным Гарри, но, нащупав пульс, с облегчением выдохнула. Затем её взгляд упал на Годрика.

– Джеймс... посмотри! У Годрика кровь на лбу!

Дамблдор подошёл ближе. Старый волшебник скользнул полумесяцами очков по комнате: разрушения, ледяная крошка, стремительно тающая в лужах воды, и метка на лбу рыжего близнеца. Его сердце забилось быстрее. Пророчество сбылось. Тёмный Лорд повержен ребёнком, отмеченным знаком победы.

– Годрик Поттер, – торжественно и глухо возвестил старик, – стал Мальчиком-Который-Выжил.

– Альбус... значит, война окончена? – с надеждой спросила Лили, прижимая рыдающего Годрика к груди.

– Нет, девочка моя. Тёмный Лорд лишь временно лишён плоти. Он вернётся. И наш долг — подготовить избранного. Вся семья должна сосредоточиться на Годрике. От него зависит судьба всего магического мира.

Джеймс расправил плечи, гордость за сына затуманила скорбь по погибшим родителям:

– Мы сделаем всё, директор. Годрик станет величайшим магом.

В этой суматохе, среди поздравлений, слёз и визитов авроров, никто не заметил, как бледный полуживой Гарри пролежал в кроватке трое суток, согреваемый лишь старым пледом, который на него накинул дрожащий от горя домовик.

Так началась эта великая ошибка.

---

Детство Гарри Поттера не было детством. Это была школа выживания.

Пока Годрика купали в лучах славы, пичкали редчайшими зельями, нанимали ему лучших репетиторов и прощали любую капризную выходку, Гарри существовал где-то на периферии поместья. Ему не выделяли карманных денег, не покупали дорогих мантий. Его кормили домовые эльфы, а единственными собеседниками стали портреты предков в заброшенной галерее да древние фолианты из подвалов, куда его брат даже носа не совал.

Но в Гарри не было слепой ненависти. Скорее, внутри него вырос толстый панцирь из ледяного цинизма, приправленный специфическим чувством юмора. По характеру он всё больше напоминал гремучую смесь: мог часами валяться на диване с пустым взглядом и деревянной ложкой в зубах, сетуя на то, как неохота мыть посуду, словно какой-нибудь безработный лентяй Саката Гинтоки. Но стоило ситуации запахнуть порохом — наружу вылезал дерзкий, расчётливый наглец с ухмылкой Джозефа Джостара, готовый перевернуть поле боя вверх дном самым нелепым, но эффективным способом.

А ещё он любил чинить вещи. Сам штопал свои старые куртки, модернизировал артефакты, готовил так, что домовые эльфы тайком конспектировали его рецепты, и никогда не сидел без дела, если видел сломанный механизм. Настоящий рубаха-парень с задатками ворчливого хозяина, если не считать того факта, что с тринадцати лет он профессионально убивал людей за деньги.

Через гоблинов Гринготтса Гарри вышел на теневой сектор. Там никого не волновало имя Поттеров. Там ценились результат и хладнокровие. Его наставниками в разное время стали такие личности, от одного упоминания которых у чистокровных снобов случился бы инфаркт. Мистер Чанг из триады научил его грации и стрельбе по-македонски, вдохновлённой боевиками Джона Ву. Железная женщина Балалайка и её ветераны-десантники из «Отеля Москва» вбили в его тело рефлексы спецназа, научив терпеть боль и зачищать здания с эффективностью мясницкого тесака. А молчаливая Майя Хисау — лучшая ученица легендарного «Убийцы Магов» Кирицугу Эмии — передала ему философию прагматизма: палочка хороша для быта, но пуля летит быстрее звука, и никакой Протего не спасёт, если снайпер нажал на спуск с расстояния в полтора километра.

В узких кругах наёмников Гарри знали под прозвищами «Ученик Убийцы Магов» и «Убийца Волшебников».

Его стиль был безумным синтезом: бешеная ярость и акробатика Реви Двурукой, помноженная на ледяной расчёт и мастерство Карен Лоу. Гарри зачаровывал оружие, создавая гибридные мистические коды. Два модифицированных «Кольта» и пара классических «Беретт 92FS» стали продолжением его рук.

В Хогвартсе он учился на Когтевране. Тихий, незаметный, вечно занятый починкой каких-то механизмов в углу гостиной. Когда на втором курсе василиск осквернил школу и обратил в камень Пенелопу Кристалл — единственную девушку, которая относилась к нему как к младшему брату и делилась пирожками, — Гарри не стал ждать милости от Дамблдора.

Он помнил тот день в библиотеке двадцать пятого апреля 2013 года. Разговор с Чо Чанг, подозрения, упавшая тень, запах тухлятины из вентиляционной решётки.

– Чо, закрой глаза! Немедленно! – рявкнул он тогда, выхватывая из-за спины старый добрый ТТ.

Он стрелял вслепую, ориентируясь на колебания воздуха и тяжёлое шипение гигантской туши в проломе стены. Четыре крупнокалиберные пули, усиленные рунами пробития, разнесли чудовищу правый глаз, заставив тысячелетнего змея с визгом ретироваться по трубам. Чо тогда тряслась от шока, обнимая его и пачкая слезами воротник его форменного пиджака. Гарри лишь неловко похлопал её по спине, проворчав, что порох нынче дорог, а Дамблдор — старый маразматик, раз не может справиться с крупным червём в собственном подвале.

Позже, на Святочном балу четвёртого курса, его партнёршей стала Су Ли. Девушка с острым умом и потрясающими навыками рукопашного боя, с которой они ночами напролёт паяли артефакты и отрабатывали удары в пустых классах. Гарри спас её во втором испытании Турнира, просто потому что долг платежом красен.

А потом грянуло кладбище Литтл-Хэнглтона.

Турнир Трёх Волшебников завершился катастрофой. Кубок перенёс обоих братьев на старый погост. Питер Петтигрю связал Годрика, кровь обоих мальчишек пошла на возрождение Тёмного Лорда. И когда возрождённый Волан-де-Морт, упиваясь своей новой силой, сломал Годрику палочку и принялся показательно пытать его Круциатусом, требуя «достойной дуэли», избранный мальчик просто рыдал, размазывая сопли по грязи. Ведь великий Дамблдор учил: «Убивать — это зло, Годрик, используй Экспеллиармус!»

Когда Тёмный Лорд со смехом повернулся к Гарри, решив развлечься со вторым близнецом, представление закончилось.

Гарри не стал доставать деревянную палочку. Из-под распахнутого чёрного пальто взметнулись стволы двух зачарованных девяносто вторых «Беретт».

Это была бойня, поставленная по всем канонам гонконгского боевика.

Гарри двигался как ртуть — уворачиваясь от смертоносных лучей, скользя по мокрой траве, всаживая зачарованный свинец прямо в маски Пожирателей Смерти. Первым лёг Макнейр — три пули разворотили ему грудину. Гойл-старший и Крэбб-старший рухнули следом с простреленными головами, не успев даже выставить щиты. Близнецы Кэрроу захлебнулись собственной кровью, когда Гарри, крутанувшись в воздухе, выпустил веерную очередь, пробившую их защитные амулеты. Люциусу Малфою повезло больше всех: пуля снесла ему кисть с палочкой, а вторая раздробила колено, заставив визжать от боли, как резаную свинью.

Сам Волан-де-Морт схлопотал две пули в плечо и бедро — зачарованный металл сжигал его обновлённую плоть адским пламенем. Испугавшись, что этот бешеный щенок перебьёт весь внутренний круг и снова загонит его в небытие, Тёмный Лорд трусливо отдал приказ к отступлению и растворился в чёрном дыму.

Гарри с матом сплюнул на землю, убрал дымящиеся стволы, подобрал полумёртвого от ужаса Годрика, всунул ему в руку ручку Кубка и вернулся в Хогвартс.

И что же произошло дальше?

Фардж назвал всё бредом. А очнувшийся в больничном крыле Годрик, почувствовав внимание толпы, расправил плечи и дрожащим от пафоса голосом заявил: «Я сражался с ним! Я использовал тайную мощь света, и Тёмный Лорд испугался меня и бежал!»

И ему поверили. Все. Джеймс с гордостью хлопал сына по плечу. Лили со слезами целовала его лоб. Дамблдор загадочно улыбался в бороду, вещая о торжестве любви.

Когда Гарри попытался вставить хоть слово, Джеймс грубо оборвал его: «Замолчи, Гарри! Хватит завидовать брату! Ты всё время просидел в кустах, пока Годрик спасал твоё жалкое существование!» Лили даже влепила ему пощёчину за то, что он якобы «пытается украсть подвиг брата, пока тот едва не погиб».

В тот вечер что-то внутри Гарри окончательно остыло. Тот самый демонический лёд, дремавший в глубине души, сковал последние остатки сыновней привязанности.

---

21 июля 2015 года. Поместье Поттеров.

В чемодане с расширенным пространством уже лежали аккуратно упакованные инструменты, ящики с патронами, чертежи мистических кодов, одежда и личные сбережения, снятые с тайного счёта. Гарри захлопнул крышку массивного саквояжа, поправил манжеты белой рубашки и затянул тонкий чёрный галстук. Сверху легло строгое тёмное пальто.

– Ну вот и всё, – тихо произнёс он, глядя в зеркало на своё лицо. Никаких шрамов, только холодные серо-зелёные глаза и циничная полуулыбка. – С этим цирком покончено.

Подхватив два чемодана, он спустился по широкой лестнице в гостиную, направляясь прямо к камину. Его целью была Япония — через пару пересадок и теневые каналы гоблинов. Там, в Токио, гремела слава школы Бутэй, где на магов смотрели как на обычных наёмников с причудами, а стрельба ценилась превыше древней родословной. Гарри хотел покоя, нормальной магловской учёбы, хорошей еды и возможности просто жить, не оглядываясь на полоумного Тёмного Лорда и его недобитых приспешников.

– Гарри? Куда это ты собрался? И зачем тебе вещи?

Голос Лили прозвучал от дверей парадного входа. Рядом с ней стоял Джеймс, недовольно хмуря брови. Они только что вернулись из Косого переулка, где Годрику выбирали новую метлу в награду за «героизм».

Гарри даже не замедлил шаг.

– Я ухожу.

– Что значит «уходишь»? – Лили растерянно моргнула, делая шаг вперёд.

– То и значит, миссис Поттер. Я покидаю этот дом, вашу семью и этот прогнивший насквозь магический мирок.

– Гарри, прекрати паясничать! – гаркнул Джеймс, скрещивая руки на груди. – На дворе война! Волан-де-Морт вернулся, а ты устраиваешь детские истерики! Наверняка опять бесишься из-за того, что вся слава досталась Годрику? Пойми ты своим скудным умом: не каждому дано быть героем! Годрик изгнал Сами-Знаете-Кого, а тебя просто связали! Будь благодарен брату за то, что ты вообще дышишь!

Гарри замер у самого камина. Секунду стояла гробовая тишина, а затем парень запрокинул голову и расхохотался. Это был не смех обиженного подростка — это был раскатистый, безумный, издевательский хохот человека, услышавшего лучшую шутку в своей жизни.

– Ты серьёзно в это веришь, Джеймс? – сквозь слёзы веселья выдавил Гарри, повернувшись к отцу. – Ты на полном серьёзе веришь, что твой ненаглядный рыжий болван, который не способен связать двух слов в заклинании сложнее щекотки, смог прогнать Тёмного Лорда? Ты правда думаешь, что Волан-де-Морт испугался сопливого Экспеллиармуса?

– Не смей так говорить о брате! – вспыхнул Джеймс, багровея. – Он избранный! Дамблдор подтвердил это! А если ты сейчас сбежишь, пожиратели выследят тебя и используют как приманку для Годрика! К тому же, как справедливо заметил директор, если мы начнём уподобляться врагам и применять насилие, мы станем такими же чудовищами!

– Ты идиот, Джеймс Поттер, – отчеканил Гарри, и в его голосе зазвенела сталь. – Беспросветный, наивный кретин. На войне врагов уничтожают. Быстро, грязно и без пафосных речей. Потому что если ты не убьёшь врага первым, он вырежет твою семью, изнасилует твои идеалы и спляшет на твоей могиле. Но вам же проще молиться на Дамблдора.

– Закрой свой рот, неблагодарный щенок! – взвизгнула Лили. – Как ты смеешь так разговаривать с родителями?!

– Заткнись, Лили, – холодно бросил Гарри, отчего женщина осеклась, поражённая ядовитой пустотой в его глазах. – Вы перестали быть моими родителями четырнадцать лет назад. Меня вырастили домовые эльфы. Меня кормили и учили портреты в подвалах. Чтобы заработать себе на нормальную одежду и книги, мне пришлось продавать свои навыки наёмникам и криминальным синдикатам, пока вы заваливали Годрика золотом из семейного сейфа. Вы не дали мне ни гроша, ни капли заботы, ни крупицы любви. Я для вас — пустое место. Так вот, радуйтесь: пустое место освобождает помещение.

– Гарри, сынок... – Лили вдруг почувствовала, как земля уходит из-под ног. Вся эта ледяная отповедь ударила по ней с запоздалой материнской виной. – Пожалуйста, давай поговорим... Мы можем всё исправить, когда закончится война...

– Не можем. Вы опоздали лет эдак на десять.

Гарри нагнулся, чтобы взять чемоданы, но позади щёлкнуло дерево.

– Я запрещаю тебе уходить, – ледяным тоном произнёс Джеймс. В его руке была зажата палочка, направленная прямо в грудь старшего сына. – Ради высшего блага и безопасности этой семьи. Ты останешься здесь. Закончишь Хогвартс, вступишь в Орден Феникса и будешь прикрывать спину брату. Это мой приказ как главы рода Поттер.

– Силовой метод? – Гарри медленно выпрямился, и на его губах заиграла опасная, хищная усмешка. – Как предсказуемо.

– Положи палочку на стол, Гарри, – скомандовал Джеймс. – Немедленно.

Гарри пожал плечами, неторопливо достал из рукава палочку из остролиста и небрежно бросил её на журнальный столик.

– А теперь пододвинь её ко мне и сядь на диван. Мы решим твою судьбу.

– Мою судьбу решаю только я, Лорд Поттер, – тихо произнёс парень.

Джеймс не успел даже моргнуть. Движение Гарри было смазанным, нечеловечески быстрым. Пальто распахнулось, из подмышечных кобур в ладони скользнули две вороненые «Беретты».

БАМ!

Грохот выстрела в замкнутом пространстве гостиной прозвучал как взрыв гранаты. Джеймс вскрикнул, выронил палочку и рухнул на колени, зажимая простреленное правое плечо. Кровь брызнула на светлый ковёр.

– Джеймс! – истошно завопила Лили, бросаясь к мужу.

– Стоять! Палочку на пол, живо! – гаркнул Гарри, и дуло второго пистолета уставилось точно в переносицу матери.

Лили замерла. В её глазах плескался первобытный ужас. Она видела перед собой не мальчика-подростка, а матёрого, хладнокровного ликвидатора, палец которого лежал на спусковом крючке без малейшей дрожи. Дрожащими пальцами она вытащила свою палочку и отшвырнула её в угол комнаты.

– Гарри... боже мой... откуда у тебя это?.. Ты стрелял в отца!.. – всхлипывала она, падая на колени рядом со стонущим Джеймсом.

– Я стрелял в человека, который угрожал мне оружием, – монотонно ответил Гарри, убирая один пистолет в кобуру, но продолжая держать родителей на прицеле второго. Свободной рукой он забрал со стола свою палочку и сунул её в карман. – Я хотел уйти тихо. Но вы, идиоты, понимаете только язык силы. Скажи спасибо, Джеймс, что я целился в плечо, а не разнёс твою пустую башку. Пуля со смещённым центром тяжести творит чудеса с внутренностями.

Джеймс, бледный как полотно, с ужасом и запоздалым прозрением смотрел на первенца. Быстрота, хватка, абсолютное отсутствие страха... Это не был неумеха. Это был хищник. И на кладбище... там действительно всё сделал Гарри.

– Гарри... умоляю... не уходи... – прохрипел Джеймс сквозь стиснутые от боли зубы. – Мы ошиблись... мы всё исправим... научи Годрика... научи его так стрелять...

Гарри посмотрел на него с глубочайшим, неизмеримым презрением.

– Вы безнадёжны. Даже сейчас ты думаешь только о своей драгоценной марионетке.

Он подхватил чемоданы, сделал шаг в камин и зачерпнул из банки летучий порох. Обернувшись в последний раз, он посмотрел на рыдающую мать и истекающего кровью отца.

– Если кто-то из вас, Дамблдор или ваш золотой мальчик попытается меня искать... я буду стрелять на поражение. Прощайте, Поттеры.

– Гарри, нет!..

– Косой переулок! Гринготтс!

Зелёное пламя взметнулось до потолка, поглощая фигуру парня. В гостиной остались лишь запах пороха, стоны раненого лорда и тихие рыдания женщины, которая только что окончательно осознала, кого они потеряли.

---

В банке Гринготтс всё прошло по-деловому быстро.

Гоблин Грипхук, оскалив острые зубы, лично передал Гарри зачарованный портключ и комплект магловских документов на имя Гарри Эмии.

– Рад видеть вас в добром здравии, мистер Поттер. Ваш баланс переведён в международные векселя. Уверены, что хотите покинуть Британию? С вашими талантами вы могли бы зачистить верхушку Пожирателей за пару недель.

– Пусть Дамблдор сам разгребает своё дерьмо, Грипхук, – лениво отозвался Гарри, проверяя паспорт. – Мне нужен перерыв. Слишком много драмы на квадратный метр.

Портключ перенёс его за океан — в Соединённые Штаты, город Фортуна. Гарри планировал провести там пару месяцев, затерявшись среди туристов, починить пару старых пушек, поесть нормальной еды и решить, когда именно плыть в Японию.

Но судьба явно имела на него совершенно другие планы.

В один из душных полуденных часов, шагая по пыльной улочке пригорода, Гарри наткнулся на прелюбопытнейшую картину. Возле обочины стоял роскошный, но явно неисправный мотоцикл, а рядом с ним материлась эффектная брюнетка с короткой стрижкой, гетерохромией — один глаз красный, другой зелёный — и гигантской ракетной установкой с лезвием штыка, пристёгнутой за спиной.

Девушка со всей дури пнула заднее колесо байка.

– Твою мать! Чертова железяка, только не сейчас!

Гарри остановился. Внутри него мгновенно проснулась та самая черта характера Арчера: непреодолимое, почти болезненное желание починить сломанную вещь и навести порядок.

– Карбюратор залило, – флегматично заметил он, подходя ближе и ставя чемодан на асфальт. – И проводка зажигания перетёрта. Если ты ещё раз пнёшь его по глушителю, у тебя лопнет патрубок охлаждения.

Девушка резко обернулась, её рука рефлекторно легла на рукоять пистолета у бедра:

– Чего вякнул, сопляк? Шёл мимо — вот и вали дальше, пока я тебе уши не оторвала.

Гарри лишь вздохнул, закатив глаза в лучших традициях Гинтоки:

– Женщины... вечно вы орёте вместо того, чтобы включить мозги. Отойди, дай инструмент.

Не обращая внимания на опешившую наёмницу, Гарри расстегнул пиджак, достал из кармана зачарованный мультитул и полез в нутро мотоцикла. Его пальцы двигались с пугающей точностью и скоростью. Минута — и перетёртый провод был зачищен и спаян магической искрой, ещё две — продуты жиклёры, отрегулирована подача топлива.

– Заводи, – бросил он, вытирая руки платком.

Леди — а это была именно она — недоверчиво посмотрела на парня, затем нажала на стартер. Мотор взревел ровным, мощным басом.

– Ого... – выдохнула она, оглядывая наглеца с ног до головы.

Её наметанный глаз профессионального охотника на демонов мгновенно подметил всё: профессиональные мозоли от рукоятей оружия на ладонях парня, характерные выступы под пальто, выдающие скрытое ношение двух пистолетов, шрамы на костяшках и абсолютно пустой, холодный взгляд человека, убивавшего не раз и не два. Но при этом — детское лицо, идеальная осанка и полное отсутствие документов на опеку.

– Ты кто такой вообще? – прищурилась Леди.

– Вольный стрелок на каникулах. А теперь бывай, тётя, у меня дела.

– Какая я тебе тётя, мелкий засранец?! – взвилась Леди, но в её глазах мелькнул азартный огонёк.

Она сделала молниеносный выпад, уклонилась от рефлекторного блока парня — что её изрядно удивило, реакция у мальчишки была звериная — и, применив хитрый болевой захват, скрутила его за ухо.

– Ай! Женщина, ты больная?! Пусти, я вооружён и социально опасен!

– Молчать, шкет! Ты несовершеннолетний, болтаешься по улице с арсеналом в карманах и чинишь мой байк без лицензии! – с садистской ухмылкой протянула Леди. – Считай, что тебе крупно повезло. Ты идёшь со мной. В нашем агентстве как раз не хватает кого-то, кто умеет чинить технику и не боится запачкать руки.

– Эй, это киднеппинг! Я пожалуюсь в полицию! В ООН! В Лигу Наций! – комично вопил Гарри, пока Леди заталкивала его на заднее сиденье мотоцикла вместе с чемоданом.

Спустя час они въехали во двор двухэтажного здания с вывеской, на которой неоном горело: Devil May Cry.

Внутри царил первозданный мужской бардак: пустые коробки из-под пиццы, разбросанные журналы, гитары и горы немытой посуды. На кожаном диване, закинув ноги в красных сапогах на журнальный столик, лежал седовласый мужчина в красном плаще, с куском «Маргариты» в зубах.

– О, Леди вернулась, – лениво протянул Данте, не открывая глаз. – Ты привезла клубничный десерт? Если нет, то я сплю дальше.

– Я привезла кое-что получше, – Леди втолкнула Гарри в центр комнаты. – Познакомься, Данте. Наш новый... хм, скажем так, стажёр. Умеет стрелять, чинить всё на свете и хамить старшим.

Гарри огляделся вокруг, и его лицо исказилось от вселенской скорби домашней хозяйки.

– Господи помилуй... В каком свинарнике вы живёте? – пробормотал он, снимая пальто и закатывая рукава. – Здесь хоть раз полы мыли со времён