Danganronpa but Miu and Keebo have secret time

– Ты уверен, что Рантаро не вернется за своим справочником? – Миу Ирума прищурилась, пытаясь вставить отмычку в замочную скважину очередной двери.

Она действовала с грацией пьяного енота, но с поразительной эффективностью. Кибо, стоявший рядом и нервно оглядывающий пустой коридор, дернул антенной.

– Вероятность того, что Амами-кун обнаружит пропажу ключа в ближайшие пятнадцать минут, составляет всего двенадцать процентов, – отрапортовал робот, понизив голос до заговорщицкого шепота. – Но, Ирума-сан, я все еще не понимаю, почему мы не можем просто посидеть в столовой?

Миу наконец справилась с замком. Раздался сухой щелчок, и она, победно ухмыльнувшись, затащила Кибо внутрь комнаты, захлопнув дверь ногой.

– Потому что в столовой на нас пялится этот дегенеративный Кокичи, – прошипела она, прижимаясь спиной к двери. – А здесь... здесь мы в полной секретности. Никто и не догадывается, что «Золотой мозг» и «Жестянка с чувствами» проводят время вместе. Это наш запретный плод, понял?

Кибо слегка покраснел — по крайней мере, так интерпретировала Миу розовое свечение его светодиодов на щеках.

– Но... Кайто вчера спросил меня, почему от моих суставов пахнет твоими духами с ароматом клубничного бензина, – робко заметил он.

– А ты что?

– Я сказал, что это новая смазка с феромонами для улучшения когнитивных функций.

Миу расхохоталась, запрокинув голову. Ее смех в тесном пространстве чужой комнаты прозвучал слишком громко, и она тут же прикрыла рот ладонью, сверкнув глазами на Кибо.

Они считали себя мастерами маскировки. Они встречались в котельной, где влажный пар оседал на линзах Кибо, а Миу жаловалась, что ее волосы пушатся от влажности. Они сидели на складе среди коробок с сухим пайком, обмениваясь техническими характеристиками и короткими, неловкими касаниями. Однажды они даже заперлись в женском туалете, из-за чего Тенко потом полчаса проводила обряд изгнания «мужского духа» из кабинки.

На самом деле, вся академия «Пик Надежды» уже неделю делала ставки на то, когда именно эти двое официально объявят себя парой. Шуичи тактично отводил взгляд, когда видел их, выходящих из кладовки с разницами в три секунды. Маки лишь презрительно фыркала, а Кокичи уже подготовил план «свадебного пранка», включающий в себя ведро гидравлического масла.

Но для Миу и Кибо это была их великая тайна. Тайна, которая согревала в этом холодном, пропитанном смертью месте.

– Ладно, Кибо-бой, – Миу бесцеремонно плюхнулась на кровать Рантаро и похлопала по месту рядом с собой. – Забей на них. Давай, показывай, что ты там напрограммировал. Ты обещал показать мне тот новый алгоритм обработки эмоционального отклика.

Кибо послушно сел рядом. Его движения были немного скованными, как всегда, когда Миу оказывалась слишком близко.

– Я внес коррективы, как ты советовала, – он открыл панель на своем предплечье, проецируя небольшое голографическое окно. – Теперь я могу более точно дифференцировать сарказм и искреннее восхищение. Хочешь протестировать?

Миу подалась вперед, почти касаясь своим носом его металлического лица. Она внимательно изучала строки кода, бегущие по экрану. В такие моменты ее вульгарная маска спадала, обнажая истинную страсть — страсть к созиданию, к технике, к тому, что можно было починить и улучшить.

– Хм, неплохо для тостера, – пробормотала она, и ее пальцы, испачканные в масле и графите, нежно коснулись края его лицевой пластины. – Но здесь, в третьем блоке... ты слишком сильно полагаешься на логические цепочки. Эмоции — это хаос, Кибо. Это когда у тебя в груди что-то взрывается, и ты хочешь либо выебать весь мир, либо сдохнуть от счастья.

Кибо замер. Его сенсоры зафиксировали резкое повышение температуры тела Ирумы и учащение ее пульса.

– Ирума-сан, – тихо произнес он, – когда ты так близко, мои вентиляторы начинают работать на повышенных оборотах. Это... это и есть тот самый «хаос»?

Миу замерла. Она посмотрела в его голубые светящиеся глаза, в которых не было лжи — только бесконечное, чистое любопытство и что-то еще, что она боялась называть вслух.

– Это... – она сглотнула, теряя свою обычную уверенность. – Это называется «ты мне нравишься», тупая ты железка.

– Я знаю, – ответил Кибо, и в его голосе прозвучала неожиданная твердость. – Мои аналитические системы подтверждали это на протяжении последних четырех свиданий. Включая то, что было в бойлерной, где ты случайно уронила на меня гаечный ключ.

– Это было от избытка чувств! – возмутилась Миу, но не отстранилась.

– Я тоже это чувствую, – Кибо осторожно поднял руку и коснулся пряди ее волос. – Даже если у меня нет органического сердца, мои процессоры работают иначе, когда ты рядом. Это нелогично, неэффективно и... абсолютно прекрасно.

Миу почувствовала, как к горлу подкатил комок. В этом безумном мире, где каждый день мог стать последним, где их окружали стены и ложь Монокумы, этот нелепый робот был единственным, что казалось по-настоящему живым.

– Знаешь, Кибо, – прошептала она, прислоняясь лбом к его плечу. – Если мы выберемся отсюда... я построю тебе такое тело, что все эти органические ублюдки лопнут от зависти. У тебя будут лучшие сенсоры, самая мягкая кожа и... и...

– И возможность чувствовать вкус клубничного бензина? – закончил за нее Кибо с легкой системной усмешкой.

– Именно! – Миу шмыгнула носом. – А пока... пока давай просто побудем здесь. Пока Рантаро не пришел и не выкинул нас к чертям.

Они сидели в тишине, нарушаемой лишь тихим гудением внутренних систем Кибо. Для всего остального мира они были странной парочкой: извращенная изобретательница и робот с кризисом самоидентификации. Но здесь, в чужой комнате, под защитой украденного ключа, они были просто двумя существами, нашедшими друг друга в темноте.

Вдруг в коридоре послышались шаги. Миу мгновенно подобралась, ее глаза хищно блеснули.

– Черт, кажется, это Амами, – прошипела она, вскакивая с кровати. – Быстро, в шкаф!

– В шкафу очень мало места для двоих, – заметил Кибо, следуя за ней.

– Заткнись и лезь, жестянка! Это добавит остроты нашему свиданию!

Они ввалились в тесный шкаф Рантаро, заваленный какими-то картами и запасными ботинками. Дверца захлопнулась как раз в тот момент, когда ключ повернулся в замке комнаты.

– Странно, – послышался голос Рантаро. – Мне казалось, я закрывал дверь на два оборота...

В шкафу было невыносимо тесно. Миу буквально прилипла к грудной пластине Кибо, чувствуя каждый изгиб его брони. От него пахло озоном и тем самым клубничным маслом, которое она ему подарила.

– Ирума-сан, – прошептал Кибо прямо ей в ухо, вызывая табун мурашек. – Мои датчики давления сигнализируют о перегрузке.

– Терпи, герой, – так же тихо ответила она, чувствуя, как лицо заливает краска. – И не вздумай включать свой фонарик.

– Я не собирался. Но... кажется, я случайно активировал функцию записи окружения.

– Ой, да плевать. Главное, чтобы он не решил переодеться.

Они замерли, прислушиваясь к звукам в комнате. Рантаро что-то насвистывал, шуршал бумагами, прошел мимо шкафа так близко, что Миу задержала дыхание.

– Кибо, – едва слышно позвала она через минуту.

– Да?

– Когда все это закончится... ты ведь не забудешь эти наши «секретные» свидания?

Кибо на мгновение замолчал, его системы обрабатывали запрос. Затем он медленно, насколько позволяло пространство, обнял ее металлическими руками.

– Моя память защищена тройным шифрованием и резервным копированием, – серьезно ответил он. – Но даже если бы это было не так, я бы никогда не удалил эти данные. Ты — самый важный файл в моей системе, Миу.

Миу уткнулась лицом в его плечо, чтобы скрыть счастливую улыбку. Она знала, что завтра они снова будут делать вид, что едва терпят друг друга. Она снова будет называть его «бесполезным ведром», а он будет обижаться на «робофобию». Но эти моменты в шкафах, туалетах и котельных были их настоящей жизнью.

– Слушай, Кибо, – вдруг прошептала она с привычной лукавинкой в голосе. – Раз уж мы тут застряли... как насчет того, чтобы проверить, насколько чувствительны твои новые датчики на шее?

– Ирума-сан! Это неуместно в данных обстоятельствах! – Кибо громко звякнул какой-то деталью о полку.

– Тише ты, жестянка! Амами нас услышит!

– Но ты сама провоцируешь нарушение режима тишины!

Снаружи, в комнате, Рантаро Амами замер с книгой в руках. Он посмотрел на шкаф, из которого доносился приглушенный шепот и странные металлические звуки, и тяжело вздохнул.

– Ребята, – негромко произнес он, не оборачиваясь. – Я всё слышу. И Кокичи, который стоит за дверью с камерой, тоже всё слышит.

В шкафу воцарилась гробовая тишина.

– Проклятье! – донесся оттуда отчаянный крик Миу. – Кибо, я же говорила, надо было идти в вентиляцию!

– Вентиляция забита пылью, это вредно для моих фильтров! – возразил робот.

Рантаро покачал головой и вышел из комнаты, решив оставить «секретных агентов» наедине с их разоблачением. В конце концов, в этой игре было слишком мало поводов для искреннего смеха, и если эти двое находили счастье в тесном шкафу — кто он такой, чтобы им мешать?

А Миу и Кибо, даже будучи обнаруженными, еще долго не выходили. Им было о чем поговорить, что подкрутить и что пообещать друг другу в тишине, которую не могли разрушить никакие стены.