Пипец

Школьные коридоры всегда казались Натаниэлю минным полем. Каждый шаг отзывался в ушах тревожным звоном, а взгляд, устремленный в пол, стал его привычным состоянием. Он знал наперечет все трещины на старом линолеуме и все виды кроссовок, которые мелькали мимо него. Натаниэль был невидимкой, «мышкой», тем самым парнем, чье имя учителя вспоминали только по списку в журнале, а одноклассники — когда нужно было свалить на кого-то вину за разбитое окно или невыполненный проект.

Рыжие волосы, подстриженные коротким каскадом, постоянно падали на глаза, создавая своего рода занавес от внешнего мира. Стройный, почти хрупкий, с чертами лица, которые многие назвали бы смазливыми, если бы хоть раз потрудились в них всмотреться, Нат привык к одиночеству. В столовой он всегда занимал самый дальний столик у окна, где пахло пылью и старой замазкой, и медленно жевал свой сэндвич, глядя на то, как жизнь бурлит где-то там, за пределами его личного пузыря.

В центре этой жизни всегда был Винни.

Винни был солнцем, вокруг которого вращалась вся школа. Одиннадцатиклассник, наследник огромной корпорации, чьи логотипы украшали небоскребы по всему миру, он обладал той породистой уверенностью, которая дается только вместе с огромным банковским счетом и идеальной генетикой. Высокий, с короткими темными волосами и телом атлета, Винни был королем. Он смеялся громче всех, водил самую дорогую машину на парковке и... издевался над теми, кто стоял ниже него в пищевой цепочке.

Никто в школе не мог даже представить, что происходит, когда гаснут огни и город погружается в сумерки.

Этой ночью в парке было прохладно. Воздух пах мокрой листвой и приближающимся дождем. Натаниэль шел чуть позади, чувствуя, как его ладонь тонет в большой и горячей руке Винни. Это было их время. Время призраков, когда социальные статусы стирались темнотой, а страх быть увиденными превращался в острый, болезненный адреналин.

– Ты сегодня снова молчишь, – произнес Винни, не оборачиваясь. Его голос, низкий и бархатистый, прорезал тишину пустого парка.

– Просто наслаждаюсь моментом, – тихо ответил Натаниэль, чуть крепче сжимая его пальцы. – В школе сегодня было шумно.

Винни усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то жесткое.

– Опять Стивенс к тебе приставал? Я видел, как он опрокинул твой поднос.

Натаниэль вздрогнул. Он не знал, что Винни видел это. В тот момент Винни сидел в окружении своих друзей-футболистов и громко хохотал над какой-то шуткой, даже не взглянув в сторону «мышки», собирающей остатки еды с пола.

– Все в порядке, я привык, – солгал Нат.

– Тебе стоит быть зубастее, – бросил Винни, наконец остановившись под сенью старого дуба, где фонари не могли их достать. – Нельзя быть таким... таким никем.

Натаниэль поднял глаза. В темноте лицо Винни казалось высеченным из мрамора. Он был прекрасен и опасен одновременно. Нат знал, что для Винни он — секрет, постыдная тайна, которую нужно прятать в глубоком ящике стола. Винни никогда не приглашал его в кино в субботу днем, не знакомил с друзьями и не заходил за ним домой, если на улице еще светило солнце. Чаще всего они просто сидели в маленькой комнате Натаниэля, пока его мать была на ночной смене, и смотрели фильмы с выключенным звуком, чтобы не привлекать внимания соседей.

– Почему мы здесь? – спросил Нат, чувствуя, как внутри зарождается привычная тоска. – В парке. Ты ведь не любишь выходить.

– Захотелось воздуха, – Винни отпустил его руку и полез в карман за сигаретами. Щелчок зажигалки на мгновение осветил его резкие скулы. – И здесь никого нет. В три часа ночи даже бездомные спят.

– Тебе стыдно, что я рядом, – это не был вопрос. Это была констатация факта, которую Натаниэль произносил уже сотни раз про себя, но впервые решился озвучить.

Винни затянулся, выпустив облако дыма вверх, к спящим ветвям деревьев.

– Нат, не начинай. Ты же знаешь, как это работает. Мой отец... он не просто бизнесмен. Он бренд. Я — часть этого бренда. Если завтра в сети появится фото, где я гуляю за ручку с девятиклассником-изгоем, акции компании рухнут быстрее, чем ты успеешь сказать «прости».

– Значит, я — угроза для твоего рейтинга? – Нат попытался улыбнуться, но губы дрожали.

– Ты — это ты, – Винни подошел ближе, сокращая расстояние между ними до минимума. От него пахло дорогим парфюмом и табаком. – Ты мне нравишься. Ты тихий, ты не задаешь лишних вопросов, и ты... ты чертовски милый. Но мир — это джунгли. Либо ты на вершине, либо тебя съели. Я не могу позволить себе упасть.

Он протянул руку и коснулся щеки Натаниэля, проводя большим пальцем по нежной коже. Нат закрыл глаза, поддаваясь этому жесту. Он ненавидел себя за эту слабость. За то, что готов был терпеть любые унижения днем ради этих редких прикосновений ночью. Он любил Винни так сильно, что эта любовь казалась болезнью, разъедающей его изнутри.

– Я сделаю все, что ты захочешь, – прошептал Натаниэль, прижимаясь лицом к его ладони. – Только не бросай меня.

Винни удовлетворенно хмыкнул. Ему нравилась эта власть. Ему нравилось, что этот хрупкий рыжий мальчик принадлежит ему целиком и полностью, без остатка, и при этом никто в мире об этом не догадывается. Это было похоже на обладание редким сокровищем, которое хранишь в подвале, чтобы никто не позавидовал и не украл.

– Завтра в школе не смотри на меня, – сказал Винни, его голос снова стал холодным и деловым. – Мы с ребятами планируем устроить «посвящение» для новичков в раздевалке. Если ты окажешься рядом, мне придется быть жестким. Ты понимаешь?

Натаниэль сглотнул ком в горле. Он понимал. Это значило, что Винни может толкнуть его, высмеять или просто пройти мимо, обдав волной презрения.

– Да, – ответил он едва слышно. – Я понимаю.

– Хороший мальчик.

Винни наклонился и поцеловал его. Поцелуй был требовательным, собственническим, в нем не было нежности — только утверждение прав собственности. Натаниэль ответил с отчаянием утопающего. В этот момент, здесь, среди теней и безмолвных деревьев, он чувствовал себя живым. Но он знал, что как только небо начнет светлеть, он снова превратится в призрака, а Винни — в недосягаемого короля, который никогда не подаст ему руки.

Они пошли дальше по аллее, снова сплетя пальцы. Для случайного прохожего они могли показаться просто двумя тенями, но для Натаниэля эти прогулки были единственной реальностью. Он смотрел на широкие плечи Винни, на его уверенную походку и думал о том, что статус для этого человека всегда будет важнее чувств.

– Знаешь, – вдруг сказал Винни, глядя куда-то вдаль, – отец хочет, чтобы я после школы уехал в Лондон. Управлять филиалом.

Сердце Натаниэля пропустило удар.

– И когда это будет?

– Через два года. Долго, – Винни пожал плечами, словно это не имело значения. – Но к тому времени ты уже закончишь школу. Может, я найду тебе место в офисе. Будешь моим личным помощником. Тем, кто всегда рядом, но в тени. Твоя идеальная роль, не находишь?

Натаниэль промолчал. Предложение звучало как пожизненный приговор в одиночной камере с золотыми решетками. Быть рядом, но оставаться невидимым. Быть любимым в темноте и презираемым при свете.

– Наверное, – наконец выдавил он.

– Вот и отлично.

Винни внезапно остановился и посмотрел на часы.

– Половина четвертого. Мне пора. Если мать увидит, что я не в кровати, будут вопросы.

– Ты проводишь меня? – с надеждой спросил Нат.

– Нет, – отрезал Винни, отпуская его руку. – Машина припаркована за два квартала отсюда. Иди домой сам, здесь безопасно. И не забудь стереть это выражение лица, прежде чем завтра войти в школу. Ты выглядишь слишком... счастливым. Это подозрительно.

Он развернулся и быстро зашагал прочь, не оглядываясь. Его высокая фигура быстро растворилась в тумане, оставив Натаниэля одного посреди пустого парка.

Рыжий мальчик стоял неподвижно, чувствуя, как холод пробирается под куртку. Он посмотрел на свою ладонь, которая еще хранила тепло руки Винни. Он знал, что завтра снова будет сидеть один в столовой, снова будет прятать глаза от насмешек и снова будет ждать ночи. Потому что для «мышки» крохи внимания со стола короля были важнее собственного достоинства.

Натаниэль развернулся и побрел к выходу из парка. Тишина давила на плечи, а в голове крутилась только одна мысль: он сделает все, что угодно. Он будет молчать, будет прятаться, будет терпеть. Лишь бы эти редкие ночные прогулки не заканчивались.

Ведь в мире Винни чувства имели цену только тогда, когда о них никто не знал. И Натаниэль был готов платить эту цену, даже если в итоге от него самого ничего не останется.