Дракончик

В глубине монастыря Кружитцу, в самой тихой и прохладной комнате, предназначенной для хранения редких свитков, стояла большая металлическая переноска. Она была накрыта плотной тёмной тканью, чтобы свет не тревожил того, кто прятался внутри. Но тишина в комнате не была спокойной — она была натянутой, как струна, готовящаяся лопнуть.

Арин сжался в самый дальний угол своего убежища. Его маленькое тело, покрытое ярко-оранжевой чешуёй, мелко дрожало. Левое крыло, туго перебинтованное Зейном несколько дней назад, всё ещё ныло тупой болью, но страх в его груди был куда сильнее физических страданий. Своими огромными изумрудно-зелёными глазами он неотрывно следил за щелью в дверце, ожидая появления «гигантов».

Ниндзя нашли его на окраине Диких Земель. Он лежал под обломками скал, придавленный и беспомощный, едва дышащий. Они спасли его, принесли сюда, пытались лечить... Но для Арина они всё ещё оставались непонятными, шумными и опасными существами.

Прошло три дня. Три дня, за которые дракончик не прикоснулся ни к воде, ни к вяленому мясу, которое ему оставляли. Его бока впали, а яркая оранжевая чешуя, прежде блестевшая на солнце, потускнела.

За дверью послышались приглушённые голоса. Арин прижал уши к голове и издал тихий, едва слышный свист, похожий на всхлип.

– Так больше продолжаться не может, – донёсся до него твёрдый голос Кая. – Он просто угаснет у нас на глазах. Зейн говорит, что его показатели критические.

– Мы перепробовали всё, – это был голос Ллойда, в нём звучала непривычная горечь. – Он боится нас. Каждый раз, когда мы подходим, он пытается вжаться в стенку так, будто хочет сквозь неё пройти.

– Может быть, мы выбрали неправильный подход? – мягко спросила Ния. – Мы относимся к нему как к пациенту, а он... он просто ребёнок. Испуганный ребёнок, который потерял всё.

Послышался щелчок замка. Арин зажмурился, обернув хвост вокруг лап. Ткань, накрывавшая переноску, была осторожно откинута, и в глаза ударил мягкий свет ламп.

– Эй, маленький, – Коул опустился на колени перед решёткой. В его руках была миска с тёплым бульоном, от которого исходил манящий аромат, но Арин лишь глубже забился в угол. – Посмотри на меня. Мы не обидим.

– Коул, отойди немного, – Ллойд положил руку на плечо друга. – Ты слишком массивный, ты его пугаешь. Давайте все сделаем шаг назад.

Ниндзя отступили к дверям, оставив только Зейна и Ллойда чуть ближе. Зелёный ниндзя медленно опустился на пол, скрестив ноги. Он снял свою маску, открывая лицо, и постарался сделать своё дыхание максимально ровным.

– Он чувствует нашу тревогу, – прошептал Зейн, чьи глаза-сенсоры мерцали голубым светом. – Его сердечный ритм превышает норму в три раза. Если он не поест в ближайшие часы, его организм начнёт необратимый процесс истощения.

– Арин... – Ллойд произнёс это имя тихо, почти нараспев. Это имя они дали ему сами, в честь древней легенды о драконе, приносящем свет. – Посмотри на меня, малыш.

Дракончик приоткрыл один глаз. Зелёная радужка встретилась с тёплым взглядом Ллойда. В этом взгляде не было угрозы, только бесконечная печаль и сочувствие. Арин издал короткий, прерывистый рык, который больше походил на икоту.

– Мы совершили ошибку, держа его в клетке, – вдруг сказал Кай, выходя вперёд. – Я знаю, Зейн, ты сказал, что так безопаснее для его крыла, но посмотрите на него. Он чувствует себя пойманным зверем, а не гостем.

– Если мы откроем дверцу, он может попытаться взлететь и окончательно сломать крыло, – возразил Зейн.

– Или он поймёт, что выход открыт, – настояла Ния. – Давайте рискнём. Мы все будем наготове, если он решит рвануть к окну.

Ллойд кивнул и, протянув руку, осторожно коснулся задвижки. Металл тихо лязгнул. Арин вздрогнул всем телом, его когти непроизвольно скребнули по пластиковому дну переноски. Дверца медленно распахнулась.

– Вот так, – прошептал Ллойд, отползая назад, чтобы освободить пространство. – Ты свободен, Арин. Ты можешь выйти.

Наступила тишина. Прошла минута, затем другая. Ниндзя замерли, боясь даже вздохнуть. Арин недоверчиво вытянул шею. Его ноздри затрепетали, ловя запахи: запах дерева, старых свитков и чего-то сладкого — кажется, Ния принесла кусочек медового яблока.

Медленно, дюйм за дюймом, оранжевая лапка с мягкими подушечками коснулась пола комнаты. Арин замер, ожидая удара или крика, но ничего не произошло. Он высунул голову из переноски. Его большие глаза метались от одного ниндзя к другому.

– Смотрите, он выходит, – едва слышно выдохнула Ния.

Арин полностью выбрался из своего убежища. Он выглядел таким крошечным в этой огромной комнате. Его раненое крыло было прижато к боку, а здоровое нервно подрагивало. Он сделал несколько неуверенных шагов, пошатываясь от слабости.

Коул медленно пододвинул миску с водой по полу. Керамика тихо заскользила, остановившись в паре метров от дракончика. Арин отпрыгнул назад, зашипев, но жажда, мучившая его последние дни, оказалась сильнее страха. Он осторожно приблизился к миске, постоянно оглядываясь на людей.

Когда его язык коснулся прохладной воды, он начал пить жадно, захлебываясь и расплёскивая капли на пол.

– Слава Первому Мастеру, – Кай облегчённо выдохнул и прислонился к стене. – Он пьёт.

– Не делайте резких движений, – предупредил Зейн. – Он всё ещё на грани срыва.

Утолив жажду, Арин поднял голову. Вода капала с его мордочки. Он посмотрел на Ллойда. В этом маленьком существе сейчас боролись два начала: дикий инстинкт, велящий бежать и прятаться, и странное, необъяснимое притяжение к этому человеку в зелёном, от которого исходила энергия, похожая на тепло весеннего солнца.

Ллойд медленно протянул руку ладонью вверх.

– Я знаю, что тебе больно, – тихо сказал он. – И я знаю, что тебе страшно. Мы тоже иногда боимся. Но мы здесь, чтобы помочь.

Арин издал тихий звук, похожий на мурлыканье, смешанное со стоном. Он сделал шаг к Ллойду, затем ещё один. Подойдя почти вплотную, он замер, принюхиваясь к пальцам ниндзя. Ллойд не шевелился, даже когда острые зубки дракончика слегка коснулись его кожи — Арин просто пробовал его на вкус, проверяя реальность происходящего.

А затем случилось то, чего никто не ожидал. Маленький дракончик ткнулся лбом в ладонь Ллойда и закрыл глаза, издавая долгий, прерывистый вздох.

– Он... он сдался? – прошептал Коул.

– Нет, – Ллойд осторожно согнул пальцы, слегка почесав Арина за ухом, где чешуя была особенно мягкой. – Он доверился.

Арин почувствовал, как напряжение, сковывавшее его тело последние дни, начинает уходить. Тепло человеческой руки успокаивало. Он был так слаб, что его лапы подкосились, и он просто опустился на пол прямо у ног Ллойда, положив голову на его колено.

– Зейн, принеси лекарство, – скомандовал Ллойд, не переставая гладить оранжевую голову. – И мясо. Думаю, теперь он не откажется.

Ниндзя начали двигаться, но теперь их движения были спокойными и уверенными. Кай принёс мягкое одеяло, Ния — свежие бинты. Арин больше не шипел и не пытался укусить. Он лишь изредка открывал свои изумрудные глаза, проверяя, на месте ли его новый «защитник».

– Ты будешь в порядке, малыш, – Кай присел рядом и осторожно коснулся кончика хвоста дракончика. – Мы научим тебя летать снова. И, возможно, ты даже научишь нас чему-то новому.

Арин тихо пискнул, чувствуя, как внутри него, где-то под оранжевой чешуёй, начинает зарождаться крошечный огонёк. Это не был огонь разрушения — это было тепло дома, который он, казалось, обрёл в самом неожиданном месте.

Когда Зейн подошёл с подносом еды, Арин уже не прятался. Он приподнял голову, его ноздри расширились, и он с аппетитом принял первый кусочек мяса прямо из рук Ллойда.

– Смотрите, у него даже глаза стали ярче, – заметила Ния, улыбаясь.

– Это потому, что он больше не один, – ответил Ллойд. – Правда, Арин?

Дракончик в ответ лизнул его ладонь шершавым языком и, сыто вздохнув, свернулся калачиком, впервые за долгое время погружаясь в глубокий, целительный сон. Ниндзя сидели вокруг него, охраняя этот хрупкий покой, зная, что впереди ещё долгий путь выздоровления, но самая главная битва — битва за доверие — уже была выиграна.

В ту ночь в монастыре Кружитцу стало на одного защитника больше, пусть этот защитник пока и помещался на коленях у зелёного ниндзя. Оранжевая чешуя Арина слабо мерцала в лунном свете, обещая, что завтрашний день будет ещё светлее.