Метод работы

Снежная никогда не прощала слабости, и коридоры научно-исследовательского комплекса «Стужа и Омела» были тому лучшим подтверждением. Здесь, среди ледяного блеска металла и мерного гула паровых машин, время тянулось иначе. Для майора Валерия это время измерялось не часами, а количеством попыток его подопечного увильнуть от своих прямых обязанностей.

Валерий стоял у окна, заложив руки за спину. Его высокая, крепко сбитая фигура в безупречно отглаженном мундире казалась частью интерьера — такой же непоколебимой и холодной. Фиолетовые глаза внимательно следили за снежной бурей, бушующей за толстым стеклом.

– Майор, вы снова выглядите так, будто собираетесь казнить снежинки за нарушение строя, – раздался за спиной звонкий, пропитанный иронией голос.

Митя, откинувшись на спинку стула, с грохотом бросил перьевую ручку на стол. Листы с расчётами разлетелись в стороны, словно испуганные птицы. Белоснежные кудри учёного были в полнейшем беспорядке, а в лиловых глазах плясали искры чистого, незамутнённого упрямства.

– Вы закончили отчёт, Дмитрий? – Валерий даже не обернулся. Его голос звучал ровно, как приговор.

– «Дмитрий»? Ох, как официально! – Митя сладко потянулся, выгибая хрупкое тело так, что рубашка натянулась на груди. – Моя муза покинула это холодное здание ещё три часа назад. А без неё, как вы понимаете, коэффициент полезного действия стремится к нулю. Я истощён. Мой разум требует эстетики, а не этих сухих цифр.

Валерий медленно повернулся. Его взгляд скользнул по весёлому лицу парня, задержавшись на лукавой улыбке. Он помнил, как в первый день назначения думал, что охранять «национальное достояние» Снежной будет простой задачей. Он ожидал увидеть серьёзного академика, а получил стихийное бедствие в облике ангела.

– Ваша муза вернётся, как только вы поймёте, что выход из кабинета заблокирован до полного завершения протокола, – отрезал майор.

В дверях показалась высокая женская фигура. Акана, командир спецотряда, прислонилась к косяку, скрестив руки на груди. Её рыжие волосы, уложенные в идеальный пучок с тёмно-синими бантами, ярко контрастировали с бледными стенами. Светло-голубые глаза смотрели сурово и проницательно.

– Всё ещё воюете с ним, Валерий? – Акана едва заметно усмехнулась, поправляя брошь на жилете. – Я бы на твоём месте уже давно отправила его на стрельбище. Пара кругов под ледяным дождём отлично заменяет любую музу.

– О, Акана! – Митя просиял, картинно прижав руку к сердцу. – Единственная женщина, чья жестокость может сравниться лишь с её красотой. Спасите меня от этого тирана!

– Занимайся делом, Митя, – отрезала Акана, проигнорировав комплимент. – Валерий, ты слишком с ним возишься. Дисциплина — это не просьба, это привычка. Если он не понимает слов, используй устав.

Она бросила на майора многозначительный взгляд. Акана давно заметила, что отношения между этими двоими вышли за рамки «объект и охрана». Слишком долгие взгляды, слишком частые «наказания» за закрытыми дверями. Но как прагматичный командир, она предпочитала закрывать на это глаза, пока проект продвигался.

– Я справлюсь, Акана. Спасибо за визит, – сухо ответил Валерий.

Когда дверь за командиром закрылась, Митя снова попытался вскочить.

– Ну всё, на сегодня хватит! Я ухожу. Можете арестовать меня, если хотите, но я...

Валерий в два шага преодолел расстояние между ними, нависая над учёным. Его тень полностью накрыла Митю, заставляя того на мгновение замолчать.

– Вы никуда не уйдёте, пока не искупите сегодняшнюю провинность, – прошептал Валерий, и в его голосе прорезались опасные нотки.

Митя замер, его дыхание сбилось. Он помнил, с чего всё началось. Тот дерзкий поцелуй в кабинете, когда он пытался сбежать, думая, что сможет смутить сурового майора. Он не сбежал. Вместо этого он открыл дверь, которую теперь не хотел закрывать.

– Я закончил... – Митя указал на ворох бумаг. – Видите? Всё готово. Теперь я могу идти?

Валерий взял с вешалки тяжёлую накидку Мити и, подойдя со спины, набросил её на узкие плечи парня. Его руки задержались на воротнике, пальцы почти касались нежной кожи шеи.

– Это было наказание за работу, – Валерий склонился к самому уху Мити, обжигая его дыханием. – А теперь мы приступим к извинениям. Дома. Я буду всю ночь вбивать в тебя правила и уставы, пока ты не выучишь их наизусть. Каждое. Слово.

Митя почувствовал, как по спине пробежала волна жара. Румянец мгновенно залил его щёки, но страха не было. В лиловых глазах вспыхнул ответный огонь — хищный, предвкушающий. Он резко обернулся, слизывая несуществующую пылинку с губы.

– Майор, вы становитесь предсказуемым. Но мне нравится этот план.

---

Они ворвались в квартиру Мити, едва успев закрыть дверь на замок. Холод Снежной остался снаружи, сменившись обжигающим напряжением. Поцелуй был глубоким, почти яростным — неделя воздержания из-за очередного каприза учёного превратила их обоих в натянутые струны.

Сапоги и накидки были сброшены прямо в прихожей. Валерий не церемонился, он буквально втащил Митю в спальню, не разрывая контакта. Митя хихикал между вздохами, его язвительность не исчезла даже сейчас.

– Осторожнее, майор, вы порвёте мою любимую рубашку... Хотя, к чёрту её, рвите!

Валерий толкнул его на кровать и навис сверху, блокируя любые попытки к бегству. Его пальцы ловко расправились с пуговицами.

– Пункт первый устава гарнизонной службы, – прорычал Валерий, впиваясь укусом в ключицу Мити. – Беспрекословное подчинение старшему по званию.

– М-м-м... – Митя выгнулся, запуская пальцы в тёмные волосы Валерия. – Я требую... практической демонстрации...

Майор действовал чётко и эффективно, как на учениях. Смазка нашлась в ящике мгновенно — они оба знали, где она лежит. Валерий уделял подготовке особое внимание. Несмотря на свою суровость, он до дрожи боялся причинить хрупкому на вид Мите настоящую боль. Его пальцы, привыкшие к рукояти меча и спусковому крючку, сейчас были на удивление осторожными.

– Ты слишком узкий, Митя, – прошептал Валерий, вводя второй палец и чувствуя, как стены внутри парня пульсируют от нетерпения.

– Меньше слов, майор... – прошипел Митя, его глаза затуманились. – Просто... сделай это.

Валерий не заставил себя ждать. Он быстро избавился от лишней одежды и, сменив позу, усадил Митю на свои бёдра. Это было испытание на выносливость, и майор знал, что так Митя выдохнется быстрее.

Когда Митя начал опускаться, он задохнулся от полноты ощущений. Его лицо исказилось в болезненной, но блаженной гримасе.

– Боги... Валерий...

– Пункт второй, – Валерий перехватил его за талию, помогая двигаться, но задавая свой, жёсткий темп. – Соблюдение режима секретности. Твои стоны слишком громкие для учёного такого ранга.

– Да пошёл ты... со своим уставом! – Митя вцепился в его плечи, оставляя следы ногтей.

Темп нарастал. Валерий, прошедший суровую школу Снежной, казался неутомимым. Он вбивал в Митю не только свою страсть, но и ту дисциплину, которой парню так не хватало в жизни. С каждым глубоким толчком майор продолжал цитировать параграфы, превращая акт близости в странный, извращённый урок.

– Статья пятая... Ответственность за оставление рабочего места...

– Хватит! – Митя почти плакал, его голова откинулась назад, а из глаз катились редкие слёзы удовольствия. – Я... я всё понял! Больше... больше не буду сбегать!

Валерий резко перевернул его на живот, вжимая в подушки. Теперь толчки стали ещё мощнее, ещё бескомпромисснее. Кожа о кожу — звук ударов сливался с тяжёлым дыханием.

– Ты будешь сидеть в лаборатории столько, сколько потребуется, – шептал Валерий, прижимаясь всем телом к влажной спине Мити. – Ты будешь писать эти отчёты, даже если твоя муза сгорит в бездне. Ты мой объект, Митя. И я не позволю тебе разрушить себя этой ленью.

Митя уже не мог отвечать. Он только содрогался, принимая каждый удар, чувствуя, как его собственное возбуждение достигает пика. Когда Валерий накрыл его плоть рукой, доводя до финала, Митя вскрикнул, заглушая голос подушкой, и обмяк, чувствуя, как мир вокруг рассыпается на тысячи ледяных осколков.

Спустя несколько минут в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь свистом ветра за окном. Валерий аккуратно вышел из него и, укрыв тяжело дышащего Митю одеялом, прилёг рядом.

Митя лежал неподвижно, его глаза были закрыты, а на губах блуждала слабая, совершенно не язвительная улыбка.

– Два дня... – прохрипел он, не открывая глаз. – У тебя есть ровно два дня тишины, Валерий. А потом я придумаю что-нибудь новое.

Валерий притянул его к себе, целуя в макушку.

– Я знаю, Митя. И я буду готов.

Где-то в штабе Акана, вероятно, всё ещё проверяла графики патрулирования, точно зная, что завтра в лаборатории «Стужа и Омела» будет идеальный порядок. Ведь иногда лучшая дисциплина рождается из самого глубокого хаоса.