Без магии

Королевство Клевера держалось на аксиоме, нерушимой, как гранитные стены столицы: магия — это всё.

Сила маны определяла статус, будущее, ценность человеческой жизни. Тот, кто рождался с каплей магии, был обречен гнуть спину на полях. Тот, кого боги одарили океаном эфира, восседал на шелковых подушках, снисходительно взирая на мир из окон фамильных поместий. Но хуже крестьянина с крупицей искры мог быть только один человек.

Тот, в чьих жилах не было ничего. Пустота. Глухой вакуум, в котором не способна была зародиться даже мельчайшая искорка тепла.

Аристократ без магии считался не просто калекой. Он был проклятием. Плевком в лицо предков. Грязным пятном на безупречной геральдике древнего рода.

Хелиона Соллан знала вкус этого презрения с тех самых пор, как научилась осознавать себя. Дом Соллан, некогда гордый и влиятельный, славился своим пламенем. Их огонь был жарким, яростным, не знающим пощады к соперникам — особенно к дому Вермиллион, с которым они веками делили право называться истинными повелителями стихии. Однако там, где родители ждали рождения нового пламенного триумфа, родилась Хелия. Пустая. Бесполезная оболочка.

В детстве ее часто запирали. Если приходили гости из благородных семей — ее прятали в темных кладовых подвального яруса. Тесные, глухие каменные мешки без единого луча света. Там воздух пах сыростью и старым железом, а темнота давила на грудь с такой силой, что маленькая девочка сдирала ногти о запертые дубовые двери, задыхаясь от панического ужаса. Прошли годы, но этот первобытный страх перед тьмой и замкнутым пространством так и остался выжжен на изнанке ее век.

Когда Хелии исполнилось пятнадцать, в день совершеннолетия, на церемонии вручения гримуаров в башне собрались сотни подростков. Книги кружили в воздухе, вспыхивая синими, зелеными, алыми огнями, находя своих избранников. К Хелионе не шелохнулся ни один свиток. Ни единая страница не дрогнула. Воздух вокруг нее остался мертвым.

Это был смертный приговор. Общественная казнь без палача и топора. Смех знати за спиной ранил острее кинжалов.

А потом пришли настоящие палачи. Нападение на поместье дома Соллан стерло семью в прах. Родители погибли в огне — не в своем, чужом. Ее старший брат, Теодор, чья гордыня соперничала разве что с его феноменальной силой белого пламени, выжил. И его обезумевший от унижения взор обратился на Хелию. Четырехлистный гримуар парил перед ним, истекая ослепительным жаром.

– Это ты принесла в наш дом скверну! – кричал он тогда, и его яркие фиолетовые глаза горели ледяным бешенством. – Из-за твоей пустоты угасла наша кровь!

Хелия помнила треск белого огня. Помнила невыносимую, дикую боль, когда струя пламени впилась в ее левое плечо, пережигая ткань платья, кожу и плоть. Он целился в сердце, но она сумела увернуться — инстинкт выживания оказался быстрее совести ее брата. Теодор не стал добивать ее. Он счел, что бессильная нищенка сама сдохнет на мостовой трущоб, лишенная имени, семьи и крова.

Она не сдохла.

Хелия научилась выживать среди отбросов, воров и беглых наемников. Прошлая жизнь аристократки и нынешняя жизнь бродяжки ничем для нее не отличались: и там, и там ее ненавидели просто за факт существования. Но если в благородном замке она была заперта наедине со своими слезами, то на грязных улицах нижнего города она нашла металл.

Металл был честнее людей. Металлу было плевать на ману. Ему требовались только законы физики, трезвый расчет, точность до сотой доли миллиметра и терпение.

Хелия сидела на высоком обрыве, свесив ноги над бездной каньона. Ветер трепал ее пшеничные волосы, кончики которых отливали темным градиентом, похожим на цвет остывающего на воздухе оружейного титана. Под плотно затянутым бинтом на левом плече мерно пульсировал застарелый рубец от белого пламени Теодора. Пальцы ее рук — загрубевшие, усеянные сотнями микроскопических шрамов от острых металлических стружек и кислоты — привычно легли на холодную ствольную коробку. Самый глубокий шрам пересекал сустав указательного пальца левой руки: память о первом успешном взводе ударного механизма финального прототипа.

Она собрала эту винтовку сама.

Оружие не походило ни на что из созданного в четырех королевствах. Корпус из матового серебристого сплава, добытого из редких рудников Забытых земель, с инкрустацией тончайших золотых линий в виде изломанных молний. Внутри этого шедевра механики покоилась сложнейшая система компрессии: тяжелые поршни, калиброванные пружины и патронник, принимавший патроны, выточенные вручную из магически плотных минералов. В них не было маны владельца — там был запечатан концентрированный физико-алхимический заряд, реагирующий на механический детонатор.

Она посмотрела вниз, в жерло долины, сквозь оптический прицел собственной сборки. Линзы приблизили разворачивающийся кошмар.

Земли окраин Клевера превратились в пылающий ад. Отряд магов-отступников, именовавших себя «Черным солнцем», не просто грабил деревни. Они целенаправленно стирали жизнь. Черные плащи, выжженные поля, обугленные скелеты хижин. Там, где ступали их сапоги, земля покрывалась белесым, едким пеплом, на котором десятилетиями не взойдет даже сорняк.

Масштаб катастрофы заставил штаб магов среагировать мгновенно. Ситуация была настолько критической, что на перехват бросили силы сразу четырех орденов. Небывалый случай.

В каньоне кипел бой.

– Огненный вихрь! Не отступать, псы! – громовой голос Леопольда Вермиллиона разносился над скалами.

Младший брат капитана Багровых львов метался в гуще схватки, его рыжие волосы взмокли от пота, а алое пламя с ревом врезалось в ряды мятежников. Рядом с ним, словно неумолимая стихия порядка, двигался сам капитан Фуэголеон. Его лицо оставалось маской железной концентрации, пока массивная огненная длань разбивала каменные шипы, выпускаемые десятками отступников.

Чуть поодаль блистал «Золотой рассвет». Уильям Ванджанс управлял исполинскими корнями Древа Мира, связывая беглецов, а Юно, окутанный изумрудным сиянием магии ветра, рассекал воздушные щиты врагов серией филигранных серпов.

Сверху, окутанные благородным мерцанием ртути, обрушивались атаки «Серебряного орла». Нозель Сильва завис в воздухе, его длинные ртутные копья с хирургической точностью прижимали вражеских застрельщиков к земле.

И, разумеется, хаос сражения взрывали «Черные быки». Аста, надрывая связки, несся вперед с тяжелым мечом антимагии наперевес, рассекая чужие заклинания, пока Ями Сукехиро, небрежно затягиваясь сигаретой, одним взмахом катаны, пропитанной темной магией, срезал скальные выступы вместе с засевшими там колдунами.

– Эй, пацан, не лезь на рожон! – лениво пробасил Ями, стряхивая пепел прямо на обгорелую землю. – Они слишком плотно окопались. Тут что-то потяжелее обычных отбросов.

Несмотря на колоссальную мощь четырех орденов, операция забуксовала. «Черное солнце» подготовилось к обороне с маниакальной тщательностью. В глубине расщелины трое верховных магов отступников возвели многослойный комбинированный купол: сплав барьера искажения пространства и тяжелой земляной тверди. Этот купол мерцал неестественным багровым отливом. Сквозь его амбразуры маги непрерывно изрыгали потоки разрушительных заклинаний дальнего боя.

Даже антимагический клинок Асты не мог прорубиться сквозь трехметровую толщу уплотненного магического стекла и гранита без риска быть раздавленным встречным залпом, а массивные атаки Фуэголеона и Ванджанса гасли, рассеиваясь по слоям геометрии купола.

– Они используют накопители маны древнего типа! – крикнул Клаус из «Золотого рассвета», прикрывая Мимозу очками и металлическим щитом. – Пробить такую концентрацию в лоб невозможно, нам нужно перегруппироваться!

– Перегруппироваться?! – взревел Леопольд, тяжело дыша. На его плече зияла кровоточащая рана от вражеского ледяного осколка. – Львы не отступают! Мы сожжем эту дрянь до основания!

– Успокойся, Леопольд, – холодно оборвал его Фуэголеон, чье пламя пульсировало вокруг ладоней, готовое к новому удару. – Ярость без стратегии — верная смерть. Их барьер подпитывается четырьмя узловыми кристаллами внутри. Чтобы разрушить его, нужен точечный удар колоссальной пробивной силы прямо в ядро, но мы не можем достать сквозь искажение.

– Жалкий сброд осмелился задерживать членов королевской семьи, – процедил Нозель Сильва, его ртуть угрожающе закипела. – Я сотру их в порошок вместе с этой горой.

Но прежде чем королевские маги успели скоординировать новую волну атаки, воздух над ущельем разорвался.

Это не было похоже на хлопок магии. В этом звуке не было привычного гула эфира, шелеста страниц гримуара или раскатистого эха стихии.

ТРРРАХ!

Звук был сухим, оглушительным, похожим на удар стального хлыста по обнаженному небу. Сверхзвуковой свист вспорол пространство над головами магов с такой яростной скоростью, что ударная волна сорвала листья с призванных корней Ванджанса и заставила катану Ями едва заметно дрогнуть.

– Что за... – только и успел выдохнуть капитан «Черных быков», резко повернув голову на триста градусов.

Его Ки среагировала мгновенно, но даже инстинкты великого мечника едва успели зафиксировать траекторию. Это было не заклинание. В летящем объекте не было ни капли внутренней жизненной энергии. Только чистая, безжалостная кинетическая масса, помноженная на идеальную баллистику.

Серебристый луч прочертил воздух от далекого гребня утеса на высоте более семисот метров.

Снаряд — цельнолитая пуля из орихалкового сплава с сердечником из спрессованного вулканического стекла — ударил точно в вершину барьера «Черного солнца». Туда, где геодезические линии щита сходились в одну точку толщиной не больше монеты.

Произошла микросекундная задержка. А затем барьер, выдерживавший удары четырех орденов, зазвенел, пошел сеткой паутинных трещин и взорвался мириадами ослепительных осколков. Сила удара была настолько колоссальной, что кинетический импульс выбил верховного мага-барьерщика из седла каменного постамента, впечатав его в скалу с переломанными ребрами.

В каньоне на миг воцарилась гробовая тишина. Даже Аста замер с раскрытым ртом, прижимая свой гигантский меч к земле.

– Барьер... лопнул? – пробормотал Юно, чьи глаза расширились от изумления. – От одного удара? Откуда пришла атака?!

Капитаны синхронно вскинули взгляды на вершину продуваемого всеми ветрами утеса.

Там, четко вырисовываясь на фоне закатного багрового неба, стояла фигура.

Она была невысокой — хрупкая девушка, почти подросток. Ее пшеничные волосы с темными концами яростно трепал ветер. Левое плечо туго стягивали потемневшие от пыли бинты. На ее лице не читалось ни страха, ни благоговения перед легендарными рыцарями-чародеями — только ледяной, математический расчет.

В руках она держала длинное, хищное орудие из серебра и золота. Дымка пороховых газов и алхимического осадка медленно струилась из дульного среза.

Но самое чудовищное, самое невозможное открылось магам в следующий миг.

Вокруг нее не было ауры. Ни слабого свечения низшего мага, ни давления благородного дома. У нее не было гримуара. На поясе не висела сумка с фолиантом. Никакого трехлистника, четырехлистника или проклятого пятилистника, как у кричащего мальчишки из «Черных быков».

Абсолютный ноль. Пустота. Не-маг.

– Эй, эй, вы шутите? – Ями выронил сигарету на камни, его брови поползли вверх. – У мелкой вообще нет маны. Ноль. Зеро. Но эта штука в ее руках... она только что пробила высший щит с дистанции почти в километр?

– Это невозможно! – аристократическая невозмутимость Нозеля Сильвы дала трещину. Его фиолетовые глаза прищурились. – Человек без благословения богов не способен создать нечто, способное разрушить древнюю геометрию чар! Это какой-то фокус!

– Нет... это не фокус, – вдруг глухо, сдавленно произнес Леопольд Вермиллион.

Он стоял, вперившись взглядом в хрупкую фигуру на утесе, и его зрачки сузились до размеров булавочных головок. Он знал эту посадку головы. Этот упрямый, холодный взгляд лавандовых глаз с темными, тлеющими искрами на самом дне радужки. Он помнил эти глаза с раннего детства, когда их семьи еще вели вежливые, ядовитые светские беседы на верандах летних резиденций, пока дети бегали по саду.

– Хелиона?.. – сорвалось с его губ.

Фуэголеон резко повернулся к младшему брату:

– Ты знаешь ее, Леопольд?

– Это... это Хелиона Соллан, – голос Леопольда дрогнул от смеси неверия и запоздалой вины. – Дочь дома Соллан. Ее семья... они были уничтожены два года назад. Говорили, что вся ветвь погибла. Она всегда была... другой. У нее никогда не было магии. Но я думал, Теодор...

Хелия на утесе даже не дрогнула. Ее лавандовые глаза скользнули по фигурам внизу. На долю секунды ее взгляд зацепился за Леопольда — старого товарища по детским играм, единственного из благородных, кто никогда не насмехался над ее немощью, предпочитая просто соревноваться в беге и драться на деревянных палках. Но сейчас было не до ностальгии. Сантименты стоили слишком дорого.

Ее пальцы двигались с механической грацией автоматона. Правая рука взвела затвор. Серебристый цилиндр патронника щелкнул, выбрасывая пустую, дымящуюся гильзу из орихалка, которая со звоном ударилась о камни. Новый патрон с тяжелым сухим стуком встал на направляющие.

Она снова опустилась на колено, игнорируя ноющую боль в забинтованном плече, и прильнула к прицелу.

Оставшиеся в живых маги «Черного солнца», оправившись от шока, взвыли от ярости. Трое тяжелых штурмовиков, покрыв свои тела каменной броней, рванули в сторону утеса, стремясь смести наглую помеху.

– Убейте девку! Сдерите с нее кожу! – визжал их лидер.

Хелия даже не моргнула.

«Дистанция — шестьсот сорок метров. Ветер боковой, порывистый, четыре метра в секунду на север. Плотность эфира в каньоне после разрыва щита повышена на двадцать процентов, поправка на преломление света — полтора деления вниз».

Расчет занял полторы секунды.

Ее указательный палец — тот самый, с глубоким белесым рубцом — плавно потянул спусковой крючок.

ТРРРАХ!

Первый штурмовик, несшийся по осыпи, внезапно замер на бегу, словно налетел на невидимый таран. Пуля с алхимическим сердечником из рассекателя маны пробила его трехслойный каменный доспех точно в область коленного сустава. Камень разлетелся в щебень, кость хрустнула, и верзила с диким воем покатился кубарем по склону.

Затвор назад. Вперед. Щелчок.

ТРРРАХ!

Второй маг попытался закрыться воздушным щитом. Бесполезно. Магическая пуля, не несущая в себе маны стрелка, не вступила в реакцию с воздушным барьером, не вызвала рассеивания — она просто прошила заклинание насквозь по законам чистой кинетики, вонзившись магу в предплечье и выбив гримуар из его рук. Книга шлепнулась в пыль, мгновенно захлопнувшись.

– Невероятно... – выдохнула Мимоза, прижимая руки к груди. – Она стреляет без магии... но ее атаки быстрее, чем магия света!

Аста стоял, во все глаза глядя на далекую фигуру девушки. Его собственное сердце колотилось в груди, как безумный молот. Парень, которого все королевство называло бракованным, уродцем, ошибкой природы из-за отсутствия магии, сейчас смотрел на человека, у которого не было даже демонического меча. У нее не было пятилистника. У нее вообще ничего не было, кроме куска мертвого железа и собственной несгибаемой воли.

– Эй! – заорал Аста во всю мощь своих легких, взмахивая кулаком в небо. – ТЫ ТАК КРУТА-А-А! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! ТЫ ПРОСТО НЕВЕРОЯТНАЯ!

Хелия на утесе едва заметно поморщилась. Этот истошный крик долетел даже до ее высоты.

«Шумный идиот», – холодно подумала она, но уголок ее губ дрогнул в едва заметном, мимолетном намеке на усмешку.

– Черные быки, Багровые львы, за мной! – проревел Фуэголеон, мгновенно оценив стратегический перелом, созданный неизвестной снайпершей. – Не терять инициативу! Сокрушить остатки мятежников!

Битва превратилась в методичную зачистку. Лишенные барьера и подавленные прицельным огнем с высоты, маги «Черного солнца» начали паниковать. Ями и Нозель довершили разгром в считанные минуты: темные серпы катаны крушили тяжелые укрепления, а ртутный дождь сковывал тех, кто пытался бежать по подземным тоннелям.

Хелия сделала еще четыре выстрела, методично обезвредив тех, кто готовил заклинания массового поражения на флангах. Ни одного смертельного попадания — только колени, плечи, запястья. Ей не нужно было убивать пешек. Она не была мясником, в отличие от своего брата. Ей нужны были ответы.

Когда последний маг отступников рухнул лицом в пепел, скованный корнями Ванджанса, над каньоном повисла тяжелая, пахнущая гарью тишина.

Маги четырех орденов медленно стягивались к центру ущелья, связывая пленных. Но почти все взоры — капитанов, рыцарей, рядовых — были прикованы к тропе, спускавшейся с отвесного утеса.

Хелия спускалась спокойно. Винтовка была закинута за спину на широком кожаном ремне, ее длинный серебристый ствол хищно возвышался над правым плечом девушки. Каждый ее шаг был выверенным, мягким, бесшумным, словно у дикой кошки, привыкшей охотиться в трущобах. Низкий рост — едва ли достававший Асте до подбородка — компенсировался невероятной осанкой и взглядом, от которого даже благородные чародеи «Золотого рассвета» невольно отводили глаза.

– Стой, где стоишь! – резко бросил Нозель Сильва, преграждая ей путь сгустком жидкой ртути. – Назови себя и объясни, откуда у плебейки оружие, способное нарушать баланс магии королевства.

Хелия остановилась в трех шагах от ртутного барьера. Ее лавандовые глаза с темными искрами медленно поднялись к лицу капитана «Серебряного орла». В них не было почтения. Не было страха перед его статусом или его королевской кровью.

– Убери металл, Сильва, – ее голос звучал ровно, негромко, но в нем звенела сталь, закаленная на наковальне. – Твоя ртуть плохо очищена. Плотность неравномерная в левом секторе на три сантиметра от центра. Если я выстрелю в эту точку патроном из бериллиевого сплава, осколки твоего же щита выбьют тебе правый глаз. Хочешь проверить расчеты?

Нозель замер. Его брови сошлись на переносице, а ртуть вокруг него задрожала от подавляемой ярости. Никто и никогда в Клевере не смел разговаривать с ним в таком тоне.

– Дерзкая девчонка...

– Нозель, довольно, – властно вмешался Фуэголеон, делая шаг вперед и кладя руку на плечо капитана соперничающего ордена. Огненный капитан внимательно, с глубоким уважением оглядел девушку. – Она спасла наших бойцов от затяжной осады и возможных потерь.

Фуэголеон перевел взгляд на ее лицо, а затем на герб, полустертый на пряжке ее старого ремня.

– Хелиона Соллан. Значит, слухи о твоей гибели были ложью.

– Для благородных домов я мертва уже два года, лорд Вермиллион, – сухо ответила Хелия. – Можете продолжать считать так и дальше. Мое имя теперь — Хелл.

– Хелия! – из-за спины Фуэголеона выскочил Леопольд.

Он подбежал к ней, совершенно позабыв о придворном этикете и своей раненой руке. На его лице сияла мальчишеская, искренняя радость, резко контрастировавшая с мрачной обстановкой пожарища.

– Это правда ты! Живая! Боги, мы искали тебя после того пожара в поместье! Теодор сказал... он сказал, что ты сгорела в главном зале вместе с родителями!

При упоминании имени брата челюсти Хелии сжались так, что на щеках обозначились желваки. Ее пальцы непроизвольно коснулись перебинтованного левого плеча.

– Теодор солгал, – отрезала она. – Как лгал всю свою жизнь. Он сам оставил мне этот шрам, Лео. Белым огнем. Потому что посчитал, что отсутствие магии в моей крови осквернило род Соллан.

Леопольд осекся. Его лицо побледнело, а кулаки сжались до белизны костяшек.

– Он... посмел напасть на собственную сестру?! Да я... я сожгу этого ублюдка!

– Не сожжешь, – спокойно прервала его Хелия. – Он сильнее тебя. Его гримуар — четырехлистник. Его пламя белое, его температура выше обычного огня в три раза. Ты сгоришь раньше, чем успеешь призвать круг.

Она перевела тяжелый взгляд на пленных магов «Черного солнца», которых тем временем связывали рыцари «Золотого рассвета».

– И он здесь. Не в этом ущелье, но близко. «Черное солнце» — это его работа.

Среди магов поднялся глухой ропот. Уильям Ванджанс подошел ближе, его загадочная маска скрывала выражение лица, но в голосе звенела тревога:

– Ты утверждаешь, юная леди, что предводитель этих отступников — твой брат? Аристократ из благородного дома Клевера?

– Теодору сейчас двадцать, – Хелия говорила четко, словно зачитывала приговор. – Два года назад, когда погибли родители, он собрал вокруг себя магов, изгнанных из орденов за жестокость и запретные эксперименты. Его цель — не просто грабеж. Он ненавидит слабость во всех ее проявлениях. Он считает Клевер загнивающим болотом, потому что здесь позволяют жить бессильным. Он сжигает окраины, чтобы доказать королю и Магическому совету: магия должна карать, а не защищать.

– Каков мерзавец, – сплюнул Ями, подходя ближе и с неподдельным интересом разглядывая винтовку за спиной девушки. – Слышь, малявка. А эта твоя дубинка... ты сама ее склепала?

– Собрала, – поправила Хелия, недовольно смерив капитана «Быков» взглядом снизу вверх. Ее дико раздражал собственный низкий рост, особенно рядом с такими двухметровыми шкафами, как Ями. – Из сплавов титана, лунного серебра и руды Забытых земель.

– Без маны? – уточнил Ями, прищурившись.

– Металлу плевать на ману, капитан. Ему нужна температура плавления, химический состав и давление. Магия нестабильна. Физика абсолютна.

– Пха-ха-ха-ха! – Ями внезапно запрокинул голову и расхохотался своим густым, раскатистым басом, хлопая себя по бедру. – Слышал, Нозель?! «Магия нестабильна, физика абсолютна»! Девка только что умыла весь твой благородный род одним предложением!

Нозель скрипнул зубами, отворачиваясь, но промолчал. Отрицать факт того, что кустарная труба в руках этой нищенки сделала то, чего не смогли добиться сильнейшие заклинания, было глупо.

В этот момент к Хелии подошел Аста. Он не смеялся. Он смотрел на ее руки — на загрубевшую кожу, на десятки мелких порезов, на глубокий шрам на левом указательном пальце. Он знал цену таким рукам. Он сам годами стирал ладони в кровь о мечи и турники, пока над ним потешалась вся деревня Хадж.

– Ты не сдалась, – тихо сказал Аста. В его голосе не было привычного крика, только абсолютная, чистая солидарность. – Они выбросили тебя, сказали, что ты никто... а ты создала свою собственную силу.

Хелия встретилась взглядом с зелеными глазами пепельноволосого паренька. В ее лавандовых глазах впервые за весь разговор что-то дрогнуло. Недоверие, въевшееся в ее естество за годы скитаний, на миг отступило. Она видела: этот парень понимает. Понимает ту глухую, удушающую тьму, в которой тебя хоронят заживо только потому, что в твоем теле нет эфира.

– Я просто не люблю, когда за меня решают, имею ли я право дышать, – ответила она, поправляя ремень винтовки.

– Куда ты теперь пойдешь, Хелиона? – спросил Фуэголеон, его голос звучал мягче. – Королевство обязано тебе. Мы можем предоставить убежище в резиденции Багровых львов. Я ручаюсь за твою безопасность лично.

Хелия покачала головой.

– Нет, лорд Фуэголеон. Я больше не принадлежу знати. И я не прячусь за чужими спинами. Закрытые залы ваших замков... – она едва заметно вздрогнула, вспомнив темные подвалы, но тут же взяла себя в руки, – они мне не подходят. Я привыкла к открытому небу. И у меня есть незаконченное дело.

Она повернулась лицом к северу, туда, где за черными хребтами гор клубился белесый, неестественный дым — след белого пламени Теодора.

– Теодор думает, что огонь очищает все. Он думает, что слабость заслуживает смерти. Я собираюсь доказать ему обратное. Моя пуля летит быстрее скорости звука. Его пламя просто не успеет разгореться.

– Хелл, подожди! – Леопольд сделал шаг к ней, его лицо горело решимостью. – Ты не пойдешь одна! Мы идем с тобой! Четыре ордена идут по следу «Черного солнца»!

Хелия остановилась и оглянулась через плечо. Ветер взметнул ее пшеничные пряди с темным градиентом. В ее взгляде не было теплоты, но не было и прежнего холода отчуждения.

– Если хотите успеть за мной — не отставайте, рыцари-чародеи, – бросила она сухо. – И держите уши закрытыми. Моя винтовка стреляет громко.

Она развернулась и легким, пружинистым шагом направилась по каменистой тропе вверх, растворяясь в сгущающихся сумерках. Туда, где среди пепла и гари восходило фальшивое «Черное солнце», навстречу которому летела стальная, неподкупная правда отвергнутой девочки без капли магии.