Убийца Волшебников и команда Мстителей

Солнце только начинало пробиваться сквозь вечный смог Манхэттена, окрашивая пожарные лестницы в медно-рыжий цвет, а на кухне просторной квартиры в Верхнем Вест-Сайде уже вовсю пахло корицей, свежесваренным кофе и подгорающим тостом.

Гарри Поттер, облачённый в дурацкий розовый фартук с надписью «Поцелуй повара или умри голодным» поверх потёртых домашних штанов, с мрачным видом орудовал тонкой отвёрткой во внутренностях кофемашины Stark Industries.

– Бесполезный кусок пафосного титана, – пробормотал он, прищурив сонные зелёные глаза. Взгляд у него был классический: мутный, уставший и совершенно индифферентный ко всему живому, будто у бродячего самурая, которому забыли выдать порцию сладкого парфе. – Напихать в бойлер квантовые датчики давления ради сраного эспрессо... Тони Старк явно страдает комплексом неполноценности.

Он слегка коснулся пальцем медной трубки. Невидимая рябь магии – структурный анализ, привычка, въевшаяся глубже костей, – скользнула по металлу. Легкий щелчок, пара оборотов отвертки, и машина довольно заурчала, выдав идеальную струйку темной густой жидкости.

– Если ты сломаешь мою кофеварку, Поттер, я заставлю тебя маршировать по плацу Трискелиона в полном боевом снаряжении, – раздался холодный, идеально поставленный голос от дверей.

Мария Хилл стояла в дверном проеме, уже одетая в безупречный темно-синий комбинезон Щ.И.Т.а. Волосы собраны в строгий узел, во взгляде – готовность в любой момент начать допрос третьей степени.

– Женщина, прояви хоть каплю уважения к человеку, который спас твою утреннюю дозу кофеина, – лениво протянул Гарри, даже не повернув головы. Он ловко подцепил лопаткой пышный омлет с травами и переложил его на тарелку перед Хилл. – И вообще, твой любимый Старк понятия не имеет о правильном распределении тепла. Мне пришлось вручную калибровать клапан. С тебя пятьдесят баксов за ремонт.

– Запиши на мой счет, – сухо парировала Мария, но тарелку придвинула к себе без лишних споров. Попробовав первый кусок, она едва заметно прикрыла глаза от удовольствия. Готовил этот наглый британский сорванец так, будто продал душу кулинарному демону.

Их знакомство три недели назад до сих пор вызывало у нее нервный тик. Служебный седан Марии заглох в одном из самых глухих переулков Квинса прямо посреди срочной операции. Двигатель приказал долго жить, связь глушили неизвестные, а из подворотни уже выползали вооруженные громилы местной банды. И тут из круглосуточной прачечной вывалился этот тип – с банкой земляничной газировки в одной руке, сэндвичем в зубах и полным отсутствием инстинкта самосохранения в глазах.

Он подошел, обозвал седан «гробом на колесах», вынул изо рта сэндвич, за двадцать секунд с помощью куска проволоки и шпильки отмычки оживил стартер, а затем, когда бандиты решили открыть огонь, лениво вздохнул. Дальнейшее Мария помнила как вспышку безумия. Парень не достал уставной пистолет Щ.И.Т.а и не побежал в укрытие. Он выхватил из-за пояса два черных модернизированных кольта с гравировкой и устроил такую акробатическую бойню в стиле гонконгских боевиков девяностых, что шесть вооруженных амбалов лежали без сознания (и с простреленными коленями) меньше чем за десять секунд.

Мария, будучи заместителем директора величайшей шпионской организации мира, среагировала мгновенно: схватила наглого малолетку за ухо, затащила в машину, пробила по базам, обнаружила вопиющие дыры в документах, статус международного нелегала и абсолютное нежелание сотрудничать. Итог? Личная опека агента Хилл, статус «потенциально опасного вольного консультанта» и постоянное проживание на ее конспиративной квартире.

– Какие планы на день? – спросила Мария, сделав глоток божественного кофе. – Ник снова спрашивал о тебе. Ему не дает покоя тот факт, что парень твоего возраста умеет стрелять лучше половины ударной группы «Удар».

– Передай Одноглазому, что я на пенсии, – Гарри сладко зевнул, потянулся так, что хрустнули позвонки, и небрежно стряхнул крошки с фартука. – Мне шестнадцать. Я хочу страдать фигней, спать до полудня, читать мангу и, возможно, прогуляться до пекарни за углом. Никаких тайных операций. Никаких летающих авианосцев. Сыт по горло по самое горло.

– Ты учишься в Мидтауне, – напомнила Хилл, поднимаясь из-за стола. – И если ты снова прогуляешь химию, я аннулирую твою карточку на покупку оружейных деталей.

– Это жестоко, женщина! В тебе нет сердца, только сухой устав и директивы! – театрально схватился за грудь Гарри, копируя повадки второсортного актера шекспировского театра.

Мария лишь усмехнулась уголком губ, набросила куртку и вышла, оставив его одного.

Гарри тяжело вздохнул, и вся его напускная шутовская лень на миг сползла с лица, обнажив холодную, острую, как бритва, сталь. Он подошел к раковине, оперся ладонями о край и посмотрел в зеркало над сушилкой.

Зеленые глаза. Взлохмаченные черные волосы. И пустота внутри там, где у нормальных людей должна была быть семья.

В памяти вспыхнул тот проклятый хеллоуинский вечер 2001 года. Ему было чуть больше года, когда Том Реддл перешагнул порог дома в Годриковой Лощине, перешагнув через тела дедушки Чарлуса и бабушки Дореи. Гарри помнил жгучий, нечеловеческий холод, когда древняя, спящая кровь предков пробудилась в его жилах, сковав Темного Лорда вечным льдом и разорвав его тело на куски.

И что в итоге?

Магическое истощение свалило Гарри на пол, осколок дерева оцарапал лоб его братца Годрика, оставив V-образный след, и вошедший Альбус Дамблдор с благостным видом изрек: «Годрик Поттер – Мальчик, Который Выжил».

Четырнадцать лет ада. Четырнадцать лет в тени брата-болвана, которого холили и лелеяли Джеймс и Лили, пока старший сын рос среди пыльных портеров и верных домовых эльфов. Родители не замечали его, не учили его, забывали поздравить с днем рождения. И чтобы выжить в этом безумном мире, Гарри нашел свой путь.

Сначала были уроки стрельбы по магловским инструкциям. Потом – знакомство с Чо Чанг, которая вывела его на своего дядюшку из Триад. Затем – Роанапур, адский коктейль из пороха и рома, тренировки под ледяным взглядом Балалайки и ее ветеранов-десантников, уроки бесшумной ликвидации от Майи Хисау. Они звали его «Ученик Убийцы Магов». А в волшебной Британии Пожиратели Смерти шептались о призраке, который не тратил время на цветастые лучи, а всаживал девятимиллиметровые пули прямо в лоб.

Финальной точкой стало кладбище Литтл-Хэнглтона. Годрик, захваченный в плен, валялся в грязи, рыдая от Круциатуса. А Гарри... Гарри просто выхватил стволы. Четыре трупа ближнего круга Волан-де-Морта, раненый Люциус Малфой, простреленные руки самого Темного Лорда. И что сделал Годрик по возвращении? Заявил, что это он прогнал чудовище.

А когда Джеймс попытался запереть Гарри дома, приказывая «служить общему благу» и отдать свою палочку...

– «Ради высшего блага, Гарри», – передразнил отца юноша, щелкнув пальцами. В воздухе возникла крошечная льдинка и с сухим треском растаяла. – Надеюсь, твое простреленное плечо напоминает тебе обо мне каждый раз, когда меняется погода, дорогой папочка.

Стряхнув наваждение, Гарри усмехнулся. Прошлое осталось за океаном. Здесь был Нью-Йорк. Город сумасшедших в трико, летающих пришельцев и лучшей пиццы на планете.

---

Возле старшей школы Мидтауна было шумно. Желтые автобусы выплевывали стайки подростков, по тротуару летели скейтборды, а у ворот уже маячил знакомый нескладный парень в потертой толстовке с логотипом научной выставки.

– Питер! – Гарри небрежно закинул руку на плечо Паркера, едва тот успел запереть свой потрепанный велосипед. – Выглядишь так, будто тебя всю ночь пережевывал стадо разъяренных бегемотов, а потом выплюнуло на асфальт. Опять зубрил квантовую механику?

Питер вздрогнул, неловко поправил рюкзак и нервно рассмеялся, отводя глаза:

– А... Гарри! Привет. Да, знаешь... лаборатория, проект для доктора Коннорса, бессонница... сам понимаешь.

Гарри хмыкнул, скользнув взглядом по синяку под глазом Паркера и свежей царапине на запястье, подозрительно напоминающей след от высоковольтного кабеля. Конечно. «Лаборатория». Питер изо всех сил пытался скрыть, что носится по городу в красно-синем трико, а Гарри изо всех сил делал вид, что искренне верит в сказки про ночные научные бдения. Честность между друзьями – штука тонкая.

– Держи, жертва науки, – Гарри сунул Питеру в руки аккуратный бумажный пакет. – Свежие булочки с корицей и яблоком. Если упадешь в голодный обморок на физике, я не стану тебя откачивать. Я просто сфотографирую твое лицо и продам снимок школьной газете.

– О боже, Гарри, ты святой! – Паркер впился зубами в еще теплую выпечку, и на его лице отразилось абсолютное, незамутненное блаженство. – Серьезно, если ты когда-нибудь откроешь свою кафешку, я буду жить у твоего порога.

– Не льсти мне, Паркер, твои восторги не отменят того факта, что ты обещал помочь мне с расчетом резонансных частот для одного... хм, домашнего усилителя звука, – ухмыльнулся Гарри. На самом деле речь шла о глушителе для зачарованного карабина, но Питеру такие подробности были ни к чему.

– Эй, мальчики! Опять сплетничаете без меня? – к ним легкой походкой подошла Мэри Джейн Уотсон. Ее рыжие волосы полыхали на солнце, а в руках была стопка листовок школьного театра. – Гарри, скажи мне, что ты принес добавку. Я чувствую этот божественный запах за версту!

– Для прекрасной леди – всегда, – Гарри с безупречным джентльменским поклоном (сказывались ненавистные уроки чистопородного этикета, вбитые Дореей Блэк) извлек второй сверток. – Без сахара, с вишней, как ты любишь.

– Ты просто чудо, Поттер, – просияла Эм-Джей, чмокнув его в щеку, отчего Питер тихо и забавно кашлянул в кулак. – Кстати, вы слышали? К нам сегодня переводят кого-то по специальной программе обмена. Говорят, из школы для одаренных в Вестчестере.

– Опять мажоры из закрытых пансионов? – лениво протянул Гарри, засовывая руки в карманы темно-красной куртки. – Надеюсь, они не будут качать права. У меня аллергия на напыщенных идиотов, особенно если у них фамилии звучат так, будто их предки грабили крестьян в средние века.

– Ты на удивление часто судишь людей по их семьям, Гарри, – заметил Питер, сжевав булочку до последней крошки.

– Горький жизненный опыт, мой паутинистый... то есть, научный друг, – легко отмахнулся Гарри. – Ладно, пошли, пока звонок не оторвал нам уши.

День обещал быть совершенно заурядным. Скучная литература, где Гарри откровенно спал, положив голову на сложенные руки; физика, где они с Питером за двадцать минут решили тест для продвинутого курса и остаток урока резались в морской бой на полях тетрадей; и, наконец, перемена перед обедом.

Гарри стоял у своего шкафчика, пытаясь отрегулировать заедающий замок карманным мультитулом, когда мир вокруг слегка сдвинулся.

Это было странное ощущение – не магия в чистом виде, но явное возмущение пространства, словно ткань реальности истончилась. Годы тренировок под началом параноидальных наемников сработали быстрее мысли: Гарри плавно, без суеты сместил центр тяжести, освобождая правую руку для мгновенного доступа к подмышечной кобуре.

Из соседней металлической дверцы шкафчика, прямо сквозь железо, совершенно невозмутимо шагнула девушка.

Темные кудрявые волосы, живые карие глаза и легкая, слегка озорная улыбка. На ней была простая джинсовая куртка и кеды. Заметив ошарашенный взгляд проходившего мимо первокурсника, она комично ойкнула, сделала шаг назад и вышла уже нормально, хлопнув дверцей.

– Упс, – негромко произнесла она. – Кажется, я перепутала ряд.

Она повернулась и встретилась взглядом с Гарри.

Тот не орал, не пятился и не крестился. Он стоял, прислонившись спиной к шкафчикам, крутил в пальцах отвертку и смотрел на нее с тем же выражением лица, с каким Данте разглядывал очередного демона низшего ранга: легкая скука, приправленная циничным любопытством.

– Фазирование на молекулярном уровне? – негромко поинтересовался он, даже не повысив голоса. – Неплохой трюк. Но если ты застрянешь в вентиляции, выковыривать тебя оттуда придется с помощью автогена. А у завхоза сегодня явно не то настроение.

Девушка замерла. Ее карие глаза удивленно распахнулись. Большинство обычных людей, увидев проходящего сквозь стену мутанта, либо визжали от страха, либо бежали жаловаться директору, либо доставали телефоны с криками об угрозе обществу.

– Ты... не испугался? – осторожно спросила она, наклонив голову набок.

– Милая, я видел вещи, от которых у нормальных людей волосы седеют во всех труднодоступных местах, – фыркнул Гарри, захлопывая отремонтированный замок своего шкафчика. Механизм щелкнул идеально мягко. – К тому же, ты только что прошла сквозь шкафчик Флэша Томпсона. Если ты случайно распылила на атомы его вонючую спортивную форму, вся школа объявит тебя национальной героиней.

Девушка прыснула в кулак, и напряжение между ними мгновенно испарилось.

– Китти, – она протянула руку. – Китти Прайд. Новенькая по обмену.

Гарри перехватил отвертку левой рукой, а правой уверенно и мягко пожал ее тонкие пальцы. Никакого страха, никакой дрожи. Только тепло.

– Гарри. Просто Гарри, местный мастер на все руки и главный поставщик углеводов в этот унылый приют знаний.

– Так это твои булочки так умопомрачительно пахли в коридоре? – оживилась Китти. – Питер Паркер чуть душу не продал за одну из них прямо посреди коридора.

– Паркер продаст душу за любую еду, содержащую больше трех калорий, – усмехнулся Гарри. – Пойдем, Призрачная Леди. Покажу тебе, где здесь нормальная столовая, а куда лучше не соваться, если не хочешь познакомиться с местной фауной сальмонелл.

Они шли по коридору, перебрасываясь легкими, острыми фразами. Китти оказалась удивительно живой, с острым языком и потрясающим чувством самоиронии. В отличие от чопорных девиц с чистокровных факультетов Хогвартса, которые падали в обморок от одного слова поперек их родословной, Китти не боялась шутить на грани фола и явно знала цену реальной опасности.

– Значит, ты живешь с агентом Щ.И.Т.а? – шепнула она, когда они сели за свободный столик у окна. – Профессор Ксавьер предупреждал, что правительство держит этот район под плотным колпаком.

– Мой «опекун» – бюрократический кошмар в юбке, – с притворным вздохом пожаловался Гарри, выкладывая перед Китти пластиковый контейнер с идеальным треугольником яблочного пая. – Но она платит за квартиру и не задает слишком много глупых вопросов, пока я чиню ее технику и не устраиваю публичных казней посреди Таймс-сквер. Угощайся.

Китти отломила кусочек пластиковой вилкой, отправила в рот – и на мгновение буквально растаяла, ее пальцы даже слегка потеряли плотность, пройдя сквозь край стола.

– О боже... – выдохнула она. – Гарри, это... это незаконно вкусно. Ты точно человек?

– Ходят слухи, что я полудемон с тягой к сладкому и тяжелому огнестрелу, – подмигнул он, отпивая газировку. – Но официально – просто скромный британский парень, ищущий покоя.

Их идиллию прервал вой сирены.

Сначала где-то далеко, на авеню. Затем – оглушительный грохот, прокатившийся по асфальту, от которого задрожали толстые стекла школьной столовой. Лампы под потолком мигнули и с тихим треском погасли.

По залу прокатился испуганный гул. Ученики начали подниматься со своих мест, растерянно переглядываясь.

– Что это? – нахмурилась Китти, и ее игривый настрой мгновенно сменился боевой собранностью члена Людей Икс.

Гарри прикрыл глаза, прислушиваясь. В воздухе отчетливо пахло озоном. Но не чистой грозой, а перегруженными трансформаторами, горелой изоляцией и бешеной, яростной электромагнитной волной.

– Кажется, у кого-то из местных психов замкнуло проводку в мозгах, – сухо констатировал он.

В этот момент за углом коридора мелькнула знакомая фигура Питера Паркера, который с безумными глазами несся в сторону мужского туалета, судорожно расстегивая рюкзак на бегу.

– «Ой, мне нужно срочно отойти, я забыл выключить утюг», – ехидно пробормотал Гарри голосом Питера.

– Ты о чем? – не поняла Китти.

– Не обращай внимания. Сиди здесь, доедай пирог. Я пойду гляну, не разнесли ли мой любимый ларек с комиксами через дорогу.

– Эй! Я вообще-то супергерой, если ты не заметил! – возмутилась Китти, вскакивая на ноги. – Я не останусь сидеть в стороне!

Гарри окинул ее оценивающим взглядом, вздохнул и с театральным стоном потер переносицу:

– Почему все женщины в моей жизни такие проблемные? Ладно, Призрак. Только не лезь под пули. Одежду чинить я умею, но дырки в симпатичных девушках зашивать терпеть не могу – слишком много криков и крови.

Они выскочили на улицу через боковой пожарный выход.

На перекрестке царил хаос. Асфальт был вспорот, словно гигантским когтем. Светофоры взрывались снопами искр, осыпая припаркованные машины стеклянным дождем. В воздухе, зависнув в паре метров над землей, мерцала жуткая, сотканная из слепяще-голубых молний фигура.

Макс Диллон. Электро. Судя по всему, он только что вырвался из какой-то правительственной лаборатории или совершил налет на местную подстанцию, и сейчас буквально захлебывался от переполнявшей его мощи.

– Жалкие букашки! – гремел голос злодея, модулированный треском статических разрядов. – Вы думали, что сможете запереть чистую энергию?! Я покажу вам, кто правит этим городом!

Сверху, раскачиваясь на паутине, ласточкой спикировал Человек-Паук.

– Эй, лампочка Ильича! – крикнул Питер, зависая на стене здания. – Тебе никто не говорил, что счета за электричество нынче чертовски высоки? Сбавь напряжение, а то предохранители сгорят!

– Паук! – взревел Электро, выбрасывая две чудовищные дуги молний прямо в героя.

Питер ловко кувыркнулся, уходя с траектории удара, но заряд разнес кирпичную кладку позади него в пыль. Началась привычная круговерть: акробатика, шуточки, паутина, которая испарялась, едва коснувшись раскаленного электрического тела.

– Он не справится в одиночку, – напряженно произнесла Китти, сжимая кулаки. – Если Диллон доберется до главной распределительной станции квартала, он сожжет весь район. Я могу фазировать сквозь его разряды и попробовать нарушить его концентрацию...

– Стой на месте, мелкая, – лениво бросил Гарри.

Она удивленно обернулась – и осеклась.

Гарри больше не был похож на сонного подростка в растянутой куртке. Он стоял, широко расставив ноги, чуть ссутулившись в безошибочно узнаваемой стойке профессионального дуэлянта. Руки плавно скользнули под полы куртки.

Щелчок. Два тяжелых, матово-черных ствола – изготовленные на заказ, с удлиненными компенсаторами и сложной гравировкой рун подавления вдоль затворов – легли в его ладони так естественно, будто были продолжением костей.

– Откуда у тебя оружие?! – ахнула Китти. – И что ты собираешься делать против живой молнии обычными пулями?!

– Обычными? – Гарри оскалился. Улыбка у него была совершенно дикая, хищная – смесь чистого азарта Джозефа Джостара и ледяного спокойствия Эмии. – Обижаешь, детка. Это пули с сердечником из холодного железа, вымоченные в воде из реки Стикс и покрытые крио-рунами. Стоят как подержанный «Бьюик» за штуку. Специально для зарвавшихся стихийников.

Он сделал шаг вперед, и его глаза на мгновение вспыхнули леденящим, первобытным серым светом – тем самым, что когда-то стер в порошок физическую оболочку сильнейшего Темного Лорда Британии.

– Эй, синяя гирлянда! – звучно, с издевательской хрипотцой крикнул Гарри, перекрывая грохот взрывов.

Электро, как раз загнавший Человека-Паука в угол между двумя разбитыми автобусами, раздраженно повернул светящееся лицо в сторону нового голоса.

– Что? Еще один смертный хочет сгореть зажи...

– Твоя следующая фраза: «Я испепелю тебя дотла, щегол!» – насмешливо перебил его Гарри, вскидывая правый пистолет на уровень глаз.

– Я испепелю тебя дотла, щег... ЧТО?! – Электро осекся, его глаза расширились от шока.

– Бинго, – прошептал Гарри и нажал на спуск.

Грохот выстрела был похож не на хлопок пороха, а на треск раскалывающегося векового айсберга.

Стволы в руках Гарри заплясали в безумном, смертоносном ритме ган-ката. Ни единого лишнего движения. Стиль Реви, помноженный на филигранную точность Триад и холодный расчет ветеранов Балалайки. Выстрел с правой – отдача гасится круговым движением кисти, выстрел с левой – корпус уходит в низкий уклон от шальной ветвистой молнии, взметнувшей асфальт в дюйме от его кед.

Пули не сгорали в энергетическом поле Диллона. При контакте с его телом они детонировали ледяными вспышками абсолютного нуля.

Электро истошно взвыл. С каждым попаданием его сияние тускнело, покрываясь коркой иссиня-черного, незатухающего магического инея. Энергетическая структура монстра трещала по швам.

– Невозможно! Моя сила... она гаснет! – взвизгнул Диллон, в панике пытаясь сформировать гигантскую шаровую молнию.

– Китти! – рявкнул Гарри, крутанувшись на пятке и всаживая три пули подряд в правое плечо злодея, сбивая прицел. – Лови момент, фазируй в гидрант позади него и срывай вентиль!

Китти среагировала мгновенно. Ей не нужны были лишние объяснения. Она сорвалась с места, провалилась сквозь корпус разбитой легковушки, вынырнула прямо за спиной ослепленного болью злодея и всем телом ушла в землю под пожарным гидрантом. Секунда – и чугунный механизм, лишенный молекулярной плотности изнутри, разлетелся под давлением сотен атмосфер.

Столб ледяной воды ударил Электро в спину.

В сочетании с крио-магией зачарованных пуль Гарри это стало абсолютным приговором. Раздался оглушительный хлопок пара, сноп угасающих искр – и Макс Диллон, вернувшийся в свое человеческое, покрытое синяками и инеем тело, кулем рухнул на мокрый асфальт, тихо постанывая.

На улице повисла гулкая, неестественная тишина.

Человек-Паук, повисший на паутине вниз головой на фонарном столбе, медленно перевел взгляд с поверженного суперзлодея на стоящего посреди улицы подростка.

Гарри крутанул оба кольта на указательных пальцах с виртуозной легкостью заправского ковбоя, лениво подул на дымящиеся стволы и спрятал их в кобуры под курткой. Затем он поправил воротник, подошел к гидранту, из которого хлестала вода, нащупал рычаг аварийного перекрытия и с усилием повернул его, перекрывая поток.

– Ну вот, – проворчал он с видом уставшего сантехника. – Опять муниципальное имущество чинить приходится. Кто мне за это заплатит? Мэрия? Черта с два.

Китти, вынырнувшая из асфальта рядом с ним, смотрела на него круглыми, ошарашенными глазами. Ее грудь тяжело вздымалась.

– Ты... ты победил Электро. Двумя пистолетами. И куском льда.

– Я использовал тактическое преимущество, физику начальной школы и капельку личного обаяния, – небрежно бросил Гарри, повернувшись к ней и подмигнув. – И, между прочим, спас твою порцию яблочного пая. Он все еще на столе в столовой. Если поторопимся, чайки его не склюют.

– Чувак... – подал голос Человек-Паук, спрыгивая на землю и неловко переминаясь с ноги на ногу. – Я, конечно, видел многое, но ты... ты кто вообще такой? Новый агент Щ.И.Т.а? Мститель на стажировке? Каратель в молодости?

Гарри медленно повернулся к герою в трико, окинул его долгим, полным вселенской скорби взглядом Сакаты Гинтоки и вздохнул:

– Я просто парень, который очень хочет спокойно дожить до вечера, съесть пиццу с двойным сыром и чтобы идиоты в трико перестали орать под моими окнами. Доступно объяснил, Паучок?

Питер судорожно сглотнул и медленно кивнул.

Вдали уже нарастали сирены тяжелых броневиков Щ.И.Т.а. Мария Хилл явно была во главе колонны, и Гарри уже практически физически ощущал, как ее тяжелый взгляд сверлит его затылок сквозь броню машин.

– Кажется, нам пора делать ноги, –