Проваленная попытка

За два года в «Бонтене» Фуджимото Мицуки вызубрила несколько негласных правил, которые въелись под кожу надежнее чернил организационной татуировки.

Первое: Майки не поймет даже черт в преисподней, поэтому не пытайся вглядываться в его пустые, выжженные глазницы — рискуешь остаться без рассудка. Второе: с верхушкой синдиката нужно держать свои эмоции на таком коротком поводке, чтобы зубы крошились от напряжения. И третье: как бы внутри все ни переворачивалось от боли, страха или ярости, ты обязана стоять ровно. Ни одного лишнего вздоха, ни миллиметра дрожи в коленях.

А еще... Мицуки сдавленно зашипела сквозь плотно сжатые зубы, уставившись в тонированное стекло представительского седана.

Работать в одной связке с Харучиё Санзу и братьями Хайтани — это персональный, изощренный ад. Особенно со старшим.

– Эй, Мицуки-чан, – лениво, словно патоку разливая по кожаному салону, протянул Ран с заднего сиденья. – Тебе там впереди подушку подложить? А то кажется, что руль парит сам по себе, водитель-призрак прямо.

Риндо, сидевший рядом с братом и методично перебиравший патроны в обойме, негромко фыркнул, даже не поднимая глаз от своего занятия.

– Заткнись, Ран, – глухо отозвалась Мицуки, вцепляясь пальцами в руль так, что побелели костяшки.

Она ненавидела транспорт. Искренне, утробно, до тошнотворного спазма в желудке. Каждая кочка токийских дорог отдавалась в висках глухими ударами, а замкнутое пространство движущейся жестяной коробки душило ее. Добавьте к этому рост метр пятьдесят четыре и длинноногого ублюдка с косичками за спиной, который считал своим долгом комментировать каждый сантиметр ее физиологии, — и картина идеального рабочего дня складывалась безупречно.

– Ой-ой, какие мы грозные, – хмыкнул Ран, подаваясь вперед. Он положил подбородок на спинку пассажирского кресла, обдав шею Мицуки запахом дорогого одеколона и табака. – Я же о безопасности забочусь. Вдруг полиция остановит? Скажут: «Малышка, где твои родители и почему ты угнала отцовский «Мерседес»?».

– Еще одно слово, Хайтани, и я выстрелю тебе в колено через спинку сиденья, – ее голос звучал обманчиво ровно, но серебряные глаза в зеркале заднего вида блеснули опасным, ледяным блеском. – Ровно в восемь ноль-ноль мы должны быть у северных доков. Если из-за твоего трепа мы опоздаем хоть на секунду, я скажу Майки, что задержка произошла по твоей вине.

– Пунктуальная какая, аж зубы сводит, – фыркнул с переднего пассажирского сиденья Санзу.

Харучиё запрокинул голову на подголовник, лениво перекатывая языком во рту очередную пилюлю. Его шрамированные губы растянулись в привычной безумной усмешке.

– Меньше болтовни, больше крови. Если эти крысы из наемников не отдадут груз вовремя, я лично сниму с них кожу. И с тебя, Ран, если ты не прекратишь щебетать.

Мицуки коротко выдохнула, нащупала в кармане строгой черной жилетки металлическую коробочку, вытряхнула на ладонь мятный леденец с двойной дозой ментола и закинула в рот. Резкий, обжигающе-кислый и ледяной вкус ударил по рецепторам, принося мимолетное облегчение от накатывающей тошноты.

Просто игнорировать. Глубокий вдох, медленный выдох. Ей двадцать восемь лет, она профессионал, палач высшего звена «Бонтена». Она не может позволить себе сорваться и разнести салон элитной машины из-за пары плоских шуток про ее рост.

Пальцы свободной руки невольно коснулись шеи. Под высоким воротником рубашки скрывались плотные слои медицинского бинта. Тонкая ткань прятала уродливый, кривой шрам, который девять лет назад едва не перерезал ей сонную артерию и саму жизнь. Память тела сработала мгновенно: фантомная вспышка боли, липкая горячая кровь, заливающая пальцы, и насмешливый, спокойный взгляд янтарных глаз в полумраке заброшенного склада.

«Оширо Йоширо», – пронеслось в мыслях тяжелым, свинцовым набатом.

Ирония судьбы была беспощадной сукой. Группировка наемников, с которой «Бонтен» сегодня должен был провести зачистку и передел сфер влияния в порту, именовалась «Затмением». И вел их тот самый человек. Тот, чье имя Мицуки выжгла на изнанке своих век.

– Эй, Серебряная, – окликнул ее Риндо, щелкнув затвором пистолета. – Ты чего зависла? Поворот пропустишь.

Мицуки резко крутанула руль, заставляя тяжелый седан плавно, но жестко войти в поворот к складской зоне Йокогамы.

– Я никогда ничего не пропускаю, Риндо.

Седан замер ровно в 19:59 у ангара номер четыре. Мицуки заглушила мотор, чувствуя, как под подошвами наконец-то появилась твердая земля. Выйдя на холодный ночной воздух, пахнущий солью, гнилыми водорослями и ржавым железом, она расправила плечи. Белые пряди волос, доходившие до середины спины, разметал морской ветер.

Небо над доками затянуло рваными тучами, сквозь которые пробивался мертвенно-бледный лунный свет. Стоило этому холодному сиянию коснуться лица Мицуки, как ее серебристые радужки вспыхнули потусторонним, люминесцентным отблеском. За этот жуткий, нечеловеческий взгляд и филигранную стрельбу в криминальном мире ее и прозвали «Серебряной луной».

– Как по часам, – протянул Ран, поправляя перчатки и доставая из рукава привычную телескопическую дубинку. – Какая точность. Мицуки, тебе бы в швейцарском банке работать. Или в начальной школе — по росту идеально подходишь к первоклашкам.

Мицуки медленно повернула к нему голову. Ее взгляд был настолько тяжелым и морозным, что даже старший Хайтани на мгновение замолчал, картинно подняв руки в примирительном жесте.

– Еще одно слово, Ран, – прошептала она, и звук ее голоса перекрыл даже гул прибоя, – и твои мозги украсят асфальт раньше, чем мы войдем внутрь.

– Тихо вы, шавки, – оборвал их Санзу, поправляя маску на лице, хотя глаза его лихорадочно блестели в предвкушении бойни. – Заходим. Майки приказал забрать документацию по транзиту оружия. Живыми никого оставлять не велено, если они откажутся платить дань.

Массивные створки ангара были приоткрыты. Внутри царил полумрак, рассекаемый тусклыми желтыми лампами под высоким сводом и полосами лунного света, проникавшими сквозь разбитые стекла крыши. Огромное пустое пространство — идеальное для тех, кто не терпит слепых зон.

В центре помещения, прямо под одним из фонарей, стояла группа вооруженных людей в темной тактической экипировке. Впереди, небрежно засунув руки в карманы темно-серого пальто, возвышался высокий мужчина с коротко стриженными волосами теплого карамельного оттенка.

Оширо Йоширо. Тридцать один год. Глава наемников «Затмения».

Мицуки почувствовала, как бинт на ее шее будто налился раскаленным свинцом. Девять лет. Ровно девять лет прошло с той ночи, когда лезвие его ножа вспороло ее плоть, а она в ответ вогнала охотничий клинок ему под ребра, оставив рваную борозду через всю грудь.

Йоширо медленно повернулся на звук их шагов. Его янтарные глаза, неестественно яркие в полутьме, скользнули по фигурам Санзу и братьев Хайтани, а затем... замерли на Мицуки.

На его губах расцвела ленивая, хищная улыбка, которую она помнила слишком хорошо. Ни тени удивления, ни капли страха. Пульс этого человека оставался ровным даже тогда, когда он убивал, глядя жертве в глаза. Абсолютный контроль над телом, абсолютная ложь в каждом жесте.

– Какая приятная неожиданность, – раздался его низкий, бархатистый голос, эхом отразившись от бетонных стен. – Сам «Бонтен» пожаловал. И привел с собой мою маленькую луну.

Мицуки не шелохнулась, но ее рука легла на рукоять пистолета, скрытого под полой пиджака.

– Закрой свой грязный рот, Йоширо, – отчеканила она, делая шаг вперед.

Санзу с интересом покосился на нее, явно уловив нестыковку: Фуджимото обычно вела себя как бездушный робот, а сейчас в ее тоне сквозила чистая, концентрированная ярость.

– О, мы все еще злимся за тот пустяк в прошлом? – Йоширо склонил голову набок, с показным сожалением цокнув языком. – А ведь я сохранил тебе жизнь. И ты, надо признать, расцвела. Белые волосы тебе идут куда больше. Ты стала потрясающе красивой, Мицуки. Настоящая смертоносная леди.

Слова повисли в воздухе.

Мицуки внезапно запнулась. Ее щеки обожгло предательским, едва заметным жаром. Вся ее напускная спесь и боевой раж на долю секунды дали сбой. Она терпеть не могла комплименты — они выбивали у нее почву из-под ног, заставляли теряться, чувствовать себя неловко и уязвимо.

Ран сзади негромко присвистнул:

– Ого. А у дедушки губа не дура. Мицуки, смотри, какой галантный поклонник. Может, уступишь ему право первого выстрела?

– Заткнитесь оба! – вспыхнула она, мгновенно переплавляя смущение в бешеную ярость.

– Хватит клоунады, – грубо перебил Санзу, вытаскивая катану из ножен со звонким скрежетом. – Где документы на южные поставки, карамельный ублюдок? Вы вторглись на территорию Майки. Расплата — ваши жизни и груз.

Йоширо даже бровью не повел. Он продолжал смотреть исключительно на Мицуки, полностью игнорируя направленные на него стволы.

– Майки? Ах да, ваш карманный божок, – насмешливо произнес лидер «Затмения». – Знаешь, Мицуки, твой отец никогда бы не одобрил твой выбор. Служить полоумным мальчишкам с манией величия... Старик Фуджимото перевернулся бы в гробу. Он учил тебя стрелять не для того, чтобы ты бегала на побегушках у наркоманов.

– Ты не смеешь открывать свою пасть в адрес моего отца! – выплюнула она.

– Я знал его лучше, чем ты думаешь, дорогая, – мягко парировал Йоширо, и в его пальцах, словно по мановению волшебника, возникли два одинаковых вороненых пистолета. – И я знаю каждый твой шаг.

Воздух в ангаре мгновенно сгустился до плотности жидкого азота.

Наемники «Затмения» вскинули автоматы. Бойцы «Бонтена» среагировали синхронно.

– Убить их всех! – взвизгнул Санзу, бросаясь вперед с катаной наперевес.

Грохот первого выстрела разорвал тишину на части.

Мицуки не стала тратить время на укрытия. Ее главное преимущество — скорость. Мгновенный шаг. Способность, отточенная годами тренировок до абсолютного автоматизма: резкое сокращение дистанции за гранью человеческого восприятия, смазанный рывок, от которого у противника рябит в глазах.

Она исчезла с того места, где стояла, за долю секунды до того, как бетон под ее ногами искрошила автоматная очередь.

Шорох подошв, глухой щелчок взводимого курка. Мицуки выхватила свое оружие — тяжелый кастомный пистолет из уникального серебряного сплава.

Бах!

Пуля покинула ствол. В полумраке ангара, где клубилась едкая пороховая гарь, за выстрелом потянулся отчетливый, тонкий, светящийся серебристый росчерк — результат особого сплава и состава патронов. Эта серебряная линия рассекла воздух и вошла точно в лоб первому наемнику. Мужчина рухнул навзничь, даже не успев осознать, откуда пришла смерть.

– Красиво! – донесся сквозь пальбу веселый голос Рана, который с хрустом опустил дубинку на ключицу одного из боевиков «Затмения». – Но до верхней полки ты все равно не дотянешься!

– Хайтани, я тебя ненавижу! – рявкнула Мицуки, совершая очередной рывок вправо.

Она двигалась как ртуть. Еще один серебряный росчерк прочертил дугу под сводами склада — второй наемник выронил автомат, зажимая простреленное горло.

Йоширо стоял на открытом пространстве, спиной к центру зала. Он ненавидел слепые зоны, ненавидел места, где его могли обойти со спины, поэтому занял стратегически идеальную позицию. Его пистолеты-близнецы пели смертоносный дуэт: каждый выстрел находил цель. Двое подоспевших рядовых «Бонтена» уже осели на пол с пробитыми головами.

Его взгляд метнулся к смазанному силуэту девушки.

– Слишком предсказуемо, луна! – крикнул он, вскидывая правый пистолет и стреляя на опережение.

Пуля вспорола воздух в сантиметре от ее уха, сорвав пару белых прядей. Мицуки ушла перекатом, сокращая дистанцию. Ее серебряные глаза горели в темноте потусторонним светом, отражая блики луны сквозь пробитую крышу.

Мгновенный шаг — и она оказалась прямо перед ним.

– Девять лет назад ты оставил мне это! – Мицуки вскинула пистолет, метя ему прямо в лицо, свободной рукой дернув воротник рубашки, обнажая бинты.

Йоширо не отступил ни на шаг. Он молниеносно вскинул руку, перехватывая ее запястье и отводя ствол в сторону. Серебряный росчерк ушел в потолок, выбив сноп искр из стальной балки. В тот же миг его вторая рука с пистолетом уперлась ей под ребра.

Они замерли нос к носу, тяжело дыша. Вокруг них кипел бой: звенела сталь клинка Санзу, раздавались сочные удары дубинки Рана, глухо бухали выстрелы Риндо, но для них двоих мир сузился до размеров одного квадратного метра.

– А ты оставила мне это, – шепнул Йоширо, свободной рукой резко расстегивая верхние пуговицы своего пальто и рубашки.

Там, на широкой мужской груди, белел длинный, неровный шрам от лезвия — прямо над сердцем.

– Мы квиты, милая. Но ты все еще смотришь на меня так, будто хочешь разорвать на куски. Обожаю этот взгляд. Ни одна женщина не смотрит на меня с такой всепоглощающей страстью.

Мицуки опешила. Ее дыхание сбилось. Опять. Черт бы его побрал, этот ублюдок делал это специально! Манипулятор, гребаный психопат, который точно знал, куда бить. Ее щеки снова предательски потеплели, но на этот раз она справилась с замешательством куда быстрее.

– Это не страсть, Йоширо, – процедила она сквозь зубы. – Это рвотный рефлекс.

Используя свой низкий центр тяжести и малый рост, Мицуки резко просела вниз, выкручивая руку из его захвата, и со всей силы впечатала ковано-тяжелый носок ботинка ему в голень.

Йоширо хрипло выдохнул, покачнувшись, но равновесия не потерял. Его лицо исказилось в хищном оскале. Он взвел курок левого пистолета:

– Ты не изменилась. Гордая, дикая кошка.

Он выстрелил. Мицуки уклонилась лишь чудом — пуля обожгла плечо, разорвав ткань дорогого пиджака. В ответ она выбросила вперед руку с серебряным пистолетом.

Выстрел. Яркая вспышка. Тонкий серебристый след распорол темноту, пройдя по касательной вдоль скулы Йоширо, оставляя глубокую кровавую полосу.

– Ай, – с издевкой протянул наемник, отступая на шаг назад и стирая кровь тыльной стороной ладони. Он посмотрел на красные следы на пальцах и тихо рассмеялся. – Меткость у тебя по-прежнему безупречная. Твой отец гордился бы этим выстрелом.

– Заткнись! – выкрикнула Мицуки, вновь уходя в Мгновенный шаг.

Она появилась у него сбоку, целясь в корпус, но Йоширо просчитал траекторию. Их стволы с глухим лязгом ударились друг о друга, блокируя возможность выстрела. Мужчина резко подался вперед, сокращая дистанцию до минимума, заставляя ее поднять голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Документы в северном контейнере, – внезапно очень тихо, так, чтобы слышала только она, произнес Йоширо. Его голос был абсолютно спокоен, сердцебиение ровным, а взгляд — кристально честным. – Я не собирался умирать за эти бумажки сегодня, Мицуки. Это была проверка. «Затмение» уходит из этого сектора.

– Что?.. – она на секунду замерла, пытаясь уловить хоть каплю фальши в его янтарных глазах.

Бесполезно. Он контролировал свое тело так, будто был машиной. Ложь это была или правда — не определил бы ни один полиграф в мире.

– Но мы еще увидимся, – Йоширо наклонился к самому ее уху, и его теплое дыхание коснулось бинтов на ее шее. – Ты принадлежишь теням прошлого, луна. «Бонтен» тебя сожрет и не подавится. Когда тебе осточертеет их дешевый пафос — найди меня. Ты же знаешь, где я бываю.

– Я найду тебя только для того, чтобы загнать пулю тебе в лоб, – прошипела Мицуки, пытаясь коленом ударить его в пах.

Йоширо ловко перехватил ее ногу, с силой оттолкнул девушку от себя и одновременно швырнул под ноги светошумовую гранату.

– Ложись! – заорал откуда-то сбоку Риндо.

Ослепительная, белая вспышка разорвала мрак ангара, за которой последовал чудовищный грохот, заставивший зазвенеть в ушах.

Мицуки зажмурилась, инстинктивно прикрывая лицо руками. Ее Мгновенный шаг отнес ее назад, за штабель деревянных поддонов. Когда зрение и слух вернулись — сквозь пелену дыма и пороховой гари — остатки наемников «Затмения» уже исчезли в темноте задних выходов, ведущих к акватории. Йоширо растворился, словно его и не было, оставив после себя лишь запах гари, кровь на полу и ядовитый осадок своих слов.

В ангаре воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Санзу.

Харучиё стоял посреди залитого кровью пола, сжимая окровавленный клинок. Его рот искривился в разочарованной гримасе:

– Ушли, крысы. Майки будет недоволен.

– Не ушли с пустыми руками, – хмыкнул Ран, выходя из-за контейнеров. Он небрежно стряхнул пылинку с плеча своего безупречного костюма. – Но и мы не с пустыми. Вон там, на ящике, дипломат. Должно быть, то, за чем нас послали.

Риндо подошел к дипломату, щелкнул замками и заглянул внутрь:

– Чисто. Документы на месте. Подлинники.

Санзу сплюнул на бетон:

– Сваливаем. Воняет здесь тухлятиной.

Мицуки стояла у стены, прислонившись к холодному металлу. Сердце колотилось о ребра, как бешеная птица. Ее плечо саднило, пиджак был испорчен, а бинт на шее пропитался потом. Но хуже всего было то смятение, которое оставил после себя Оширо Йоширо.

«Твой отец перевернулся бы в гробу... Ты принадлежишь теням прошлого...»

Она судорожно полезла в карман, пальцы нащупали жестяную коробочку. Дрожащей рукой Мицуки достала мятный леденец и с силой раскусила его. Зубы заныли от ледяной кислоты и ментола.

– Эй, коротышка, – Ран возник рядом так бесшумно, что она едва не вскинула пистолет. – Ты в порядке? Выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет прямо на мои новые туфли.

Мицуки медленно перевела на него взгляд. Ее глаза все еще мерцали серебром в свете луны, пробивающемся сквозь потолок.

– Если ты не замолчишь, Хайтани, я сделаю так, что тебя вырвет собственными зубами.

Ран только рассмеялся, отступая на шаг и разводя руками:

– Ну вот, узнаю нашу девочку. А то я уж подумал, что тот карамельный тип забрал твой боевой дух вместе с кусочком твоей шевелюры. Кстати, он назвал тебя красивой. Я чуть не поперхнулся от удивления. У парня явно проблемы со зрением.

Мицуки почувствовала, как краска снова заливает лицо, но на этот раз от бессильного гнева.

– Пошел ты к черту, Ран!

– После вас, мисс Серебряная луна, – шутовски поклонился старший Хайтани, указывая тростью в сторону выхода. – Твой любимый «Мерседес» ждет. Можешь даже сама сесть за руль, только чур — на педали кирпичи не подкладывать, мы и так доедем.

Она сжала кулаки до хруста суставов, развернулась на каблуках и зашагала к выходу из проклятого ангара.

Впереди была долгая, мучительная дорога обратно в центр Токио, в роскошный пентхаус «Бонтена». Впереди был отчет перед Майки, чей пустой взгляд вывернет ее душу наизнанку. Впереди были бесконечные шутки Рана, от которых чесались руки открыть огонь прямо в салоне.

И где-то там, в тени огромного мегаполиса, остался Оширо Йоширо. Человек, оставивший метку на ее шее и знавший правду о ее мертвом отце.

Мицуки сделала глубокий вдох, наполняя легкие соленым морским воздухом, и с силой захлопнула дверь автомобиля.

Она выживет. Она всегда выживала.

И в следующий раз, когда ее пистолет оставит в воздухе серебряный росчерк, этот росчерк перечеркнет янтарные глаза навсегда.