.

Пыль еще не успела осесть на руинах старого склада, когда Коро-сенсей, развивая скорость в двадцать махов, перерыл каждую щепку. Но результат был сокрушительным. Под завалом нашли лишь разорванный край форменного пиджака и старый томик Эдгара Аллана По, с которым Хазама Кирара никогда не расставалась.

Прошло три месяца. В классе 3-E воцарилась тяжелая, липкая тишина. Группа Терасаки, обычно самая шумная и несносная, притихла больше всех. Рёма стал еще злее, срываясь на каждом шагу, а Итона часами сидел на крыльце старой школы, уставившись в пустоту. Они потеряли не просто одноклассницу. Они потеряли ту, кто наполнял их компанию мрачным, но уютным смыслом.

Новое задание от правительства пришло внезапно. В заброшенном особняке на окраине города была замечена подозрительная активность — предполагалось, что там скрывается наемник, похитивший важные чертежи.

– Слушайте сюда, придурки, – прорычал Терасака, поправляя снаряжение. – Мы заходим с тыла. Если этот ублюдок хоть как-то связан с тем обрушением склада, я лично вытрясу из него душу.

– Успокойся, Терасака, – тихо отозвался Итона, проверяя свои мини-дроны. – Эмоции мешают точности.

Они проникли внутрь бесшумно. Но вместо вооруженного до зубов наемника в центре залитого лунным светом зала стояла фигура.

Девушка. Ее волосы, когда-то едва достававшие до плеч, теперь струились по спине иссиня-черным водопадом, касаясь самых голеней. Она была одета в простое белое платье, которое казалось почти призрачным в полумраке.

– Хазама?.. – голос Мурамацу дрогнул.

Девушка вздрогнула и резко обернулась. Ее глаза, раньше меланхоличные и прищуренные, теперь были широко распахнуты. В них не было привычного мрачного цинизма — только испуг и детское недоумение.

– Кто вы? – прошептала она, отступая на шаг. Ее голос звучал выше и мягче, чем они помнили. – Вы... вы тоже хотите причинить мне боль?

– Кирара, это же мы! – Терасака шагнул вперед, отбрасывая осторожность. – Какого черта ты тут делаешь? Мы думали, ты сдохла под теми камнями!

Девушка прижала руки к груди, ее пальцы судорожно сжали ткань платья. На ее щеках выступил румянец — не от злости, а от смущения и страха.

– Простите, я... я не знаю, кто такая Кирара, – она опустила взгляд, и длинные пряди волос закрыли ее лицо, словно занавес. – Меня нашли люди в белых халатах... они сказали, что я никто. У меня нет имени.

Итона медленно подошел ближе. Его обычно бесстрастное лицо исказилось от боли. Он протянул руку, словно хотел коснуться ее волос, но вовремя остановился.

– Ты — Хазама Кирара. Ты любишь читать проклятия и пугать нас своими сценариями. Ты... ты мой друг. Ты обещала помочь мне с настройкой датчиков для новой модели робота.

Кирара посмотрела на него, и в ее глазах на мгновение что-то промелькнуло, но тут же погасло. Она покачала головой, и по ее щеке скатилась слеза.

– Я ничего не помню. Совсем. Мне страшно, когда на меня так смотрят.

Вид плачущей Хазамы — той самой Хазамы, которая могла довести до икоты самого смелого хулигана своим ледяным взглядом — подействовал на парней как удар под дых. Итона, чей эмоциональный диапазон обычно ограничивался электроникой и сладостями, вдруг всхлипнул. Сначала тихо, а потом, закрыв лицо ладонями, он опустился на колено.

– Как ты можешь не помнить? – его голос дрожал. – Мы же... мы же банда. Мы всегда были вместе.

– Эй, мелкий, не реви, – Терасака попытался звучать грубо, но его собственный голос подвел его, сорвавшись на хрип. – Мы вернем ее. Слышишь, Хазама? Мы тебя не бросим, даже если ты теперь выглядишь как принцесса из дешевой манги и ведешь себя как неженка.

– Я не неженка, – тихо возразила она, шмыгнув носом. – Просто... всё такое чужое.

– Ладно, план такой, – Ёшида решительно вытер глаза рукавом. – Мы забираем её в старую школу. Если Коро-сенсей не сможет вправить ей мозги, то это сделаем мы. Вспомнишь всё, Кирара, даже если нам придется заставить тебя перечитать всю библиотеку ужасов.

---

Следующие несколько дней в классе 3-E превратились в странный марафон по восстановлению памяти. Коро-сенсей, узнав о возвращении ученицы, рыдал так громко, что его было слышно в главном корпусе, но даже его медицинские знания и скорость не могли мгновенно вернуть утраченные воспоминания. Это была психологическая травма, вызванная шоком и экспериментами тех, кто подобрал ее после обвала.

Группа Терасаки взяла на себя «дежурство».

– Смотри, – Мурамацу поставил перед Кирарой тарелку с чем-то подозрительно темным. – Это твой любимый «адский рамен». Ты всегда говорила, что он недостаточно острый, чтобы выжечь твои грехи.

Кирара осторожно поднесла ложку к губам, попробовала и тут же закашлялась, ее глаза округлились, а лицо покраснело.

– О боже, это... это очень больно! – пропищала она, хватаясь за стакан воды. – Как я могла это любить?

– М-да, случай тяжелый, – пробормотал Ёшида, наблюдая, как она аккуратно вытирает губы салфеткой. Прежняя Хазама просто вытерла бы рот рукавом и потребовала добавки перца.

Терасака сидел на парте, скрестив руки на груди. Его раздражала эта новая, застенчивая версия подруги. Не потому, что она была плохой, а потому, что он чувствовал себя виноватым. Если бы он тогда, на складе, был быстрее...

– Слышь, Хазама, – позвал он.

Девушка вздрогнула и посмотрела на него. Ее длинные волосы были заплетены в сложную косу — Итона настоял на этом, чтобы она не путалась в ногах, хотя сам процесс плетения занял у него час и стоил пары вырванных клоков.

– Да, Терасака-кун?

– Не называй меня так официально, бесит, – он поморщился. – Пошли со мной. Есть одно место.

Он привел ее на задний двор школы, к старому дереву, где они часто прятались от жары. Терасака достал из кармана помятый листок бумаги.

– Это твой сценарий. Ты написала его для школьного фестиваля, но мы так и не успели его сыграть. Тут про демонов, кишки и какую-то экзистенциальную хрень, которую я не понял.

Кирара взяла листок. Ее пальцы коснулись букв. Она начала читать про себя, и постепенно выражение ее лица изменилось. Застенчивость исчезла, сменившись странной, почти пугающей сосредоточенностью.

– «И когда луна окрасится в цвет запекшейся крови, тишина станет громче любого крика...» – прочитала она вслух. Ее голос внезапно опустился на несколько тонов, обретая ту самую знакомую хрипотцу.

– О! – Терасака просиял. – Вот это оно! Давай дальше!

– «...потому что в этой пустоте нет места для надежды», – Кирара запнулась. Она подняла глаза на Терасаку. – Я... я помню это чувство. Как будто внутри меня всегда была черная дыра, и мне это нравилось.

– Тебе это не просто нравилось, ты этим гордилась, – Терасака подошел ближе и неуклюже положил руку ей на голову, взъерошив волосы у корней. – Ты была самой жуткой девчонкой, которую я знал. И это было круто.

Кирара вдруг слабо улыбнулась. Это не была та широкая, открытая улыбка, которую она демонстрировала последние дни. Это была тонкая, едва заметная и немного зловещая усмешка.

– Терасака... ты всё такой же шумный и недалекий.

Рёма замер. А потом его лицо расплылось в широкой, почти идиотской ухмылке.

– Ожила! Пацаны, она назвала меня тупым! Она возвращается!

Из-за кустов тут же выскочили Итона, Мурамацу и Ёшида. Оказалось, они следили за ними всё это время.

– Правда? – Итона подбежал к ней, его глаза всё еще были немного припухшими. – Кирара, ты помнишь, как мы в прошлом году подсыпали слабительное в обед учителям из главного корпуса?

Девушка прищурилась, прикладывая палец к губам.

– Кажется... это было весело. Хотя их крики были недостаточно мелодичными.

– Точно она! – радостно воскликнул Мурамацу. – Только Хазама может сказать такую жуть с таким спокойным лицом!

Кирара посмотрела на своих друзей. Ее длинные волосы колыхались на ветру, и хотя она всё еще не помнила многих деталей, и ее жесты оставались непривычно мягкими, она чувствовала тепло.

– Мне всё еще страшно, – честно призналась она, глядя на Итону. – Я не помню всего. И я не знаю, почему мои волосы так выросли... это неудобно.

– Мы их отрежем, если хочешь, – предложил Итона, доставая из кармана ножницы для технических работ. – Или я могу сделать тебе систему автоматического поддержания прически.

– Только попробуй, мелкий, я тебе эти ножницы в ухо вставлю, – привычно огрызнулась Кирара, но тут же осеклась и тихо добавила: – Спасибо. Всем вам.

Терасака громко хмыкнул, пряча смущение.

– Ладно, идемте в класс. Коро-сенсей обещал устроить праздник в честь «воскрешения великой ведьмы». И Хазама...

– Что? – она обернулась.

– Больше не смей пропадать. У нас еще куча дел. И этот твой сценарий... нам всё-таки придется его сыграть.

Кирара посмотрела на помятый листок в своей руке.

– О да, – прошептала она, и в ее глазах вспыхнул знакомый огонек оккультиста-любителя. – И в этот раз я сделаю роль Терасаки еще более унизительной.

– Эй! – возмутился Рёма, но на его сердце впервые за три месяца стало по-настоящему легко.

Банда была в сборе. И пусть их подруга теперь была чуть более эмоциональной и носила косу до пят, в глубине души она оставалась той самой мрачной Кирарой, которую невозможно было не любить. Даже если эта любовь выражалась через шутки про смерть и очень острый рамен.