Два начала

Ю Дао пах не так, как подобало пахнуть приличному городу магов земли, и уж точно не так, как пахла надменная столица Страны Огня.

Он пах гарью и влажной глиной. Свежеиспеченным сладким хлебом, сдобренным жгучим перцем, и сушеными водорослями, которые привозили торговцы с южного побережья. Здесь изогнутые черепичные крыши цвета киновари опирались на тяжелые, грубо отесанные базальтовые колонны, а на узких улочках ругань на диалекте провинции Ба Синг Се перемешивалась с отрывистым, резким говором ветеранов армии Хозяина Огня.

Сто лет. Целый век прошел с тех пор, как первые корабли вонзили свои металлические форштевни в побережье Царства Земли. За этот век пролились океаны крови, но здесь, в Ю Дао, земля успела впитать эту кровь, переварить ее и породить нечто совершенно непонятное тем, кто смотрел на мир из дворцов с высокими тронами.

Рэйко сидела на широком подоконнике второго этажа своей мастерской, свесив одну ногу на улицу, и лениво наблюдала за тем, как внизу кипит бессмысленная человеческая суета.

Ей было семнадцать. В ее черных, как остывший древесный уголь, волосах, спадавших до лопаток, запуталась тонкая шелковая нить. Глаза — странные, зеленовато-серые, цвета речного ила в предгрозовой полдень, — щурились от полуденного солнца. Черты лица достались ей от отца: резкие, упрямые, с высокими скулами солдата Огня. Но взгляд, спокойный и тяжелый, принадлежал матери, чей род ткачей жил на этих холмах еще до того, как дед Созина впервые подумал о мировом господстве.

Внизу, на площади Пяти Ручьев, снова орали.

– Колонизаторы должны уйти! Земля принадлежит законному правителю! Земля принадлежит Царю! – надрывался какой-то юноша в зеленой тунике, взобравшись на бочку из-под соленой капусты.

– Мой прадед строил эти водоводы, щенок! – рявкал в ответ седой старик с аккуратно подстриженной бородкой на манер аристократов Огня, размахивая медным черпаком. – Куда я должен уйти? В океан утопиться?!

Рэйко поморщилась, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение.

– Идиоты, – негромко бросила она пустоте комнаты. – Сколько можно. Солнце в зените, работа стоит, а они меряются тем, чей дед раньше на этот камень помочился.

Она спрыгнула с подоконника на деревянный пол, тихо стукнув мягкими кожаными сапогами.

Грудь внезапно сдавило. Привычный, предательский спазм перехватил горло, словно сухой морозный воздух сковал дыхательные пути. Рэйко замерла, упершись ладонью в косяк двери, и судорожно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Горло обожгло сухотой, из легких вырвался глухой, надсадный кашель.

Слабые легкие. Горькое наследство матери, которая всю жизнь продышала пылью красилен и волокнами грубого льна, а потом сгорела от чахотки за считанные месяцы, когда Рэйко было всего четырнадцать. Отец к тому моменту уже три года как лежал в безымянной братской могиле где-то под Хан Тсуи, оставив после себя лишь треснувший бронзовый значок пехотинца да складку упрямства меж бровей дочери.

Но Рэйко, в отличие от матери, не была беззащитна перед собственной немощью.

Она закрыла глаза, концентрируясь на точке чуть ниже ключиц. Вдох — медленный, осознанный. В глубине груди вспыхнула крошечная искра. Не разрушительное, яростное пламя, которому учили новобранцев в военных академиях Страны Огня, а мягкое, глубокое, золотистое тепло. Огонь разлился по легким ласковой волной, прогревая ткани, выжигая холодный спазм, возвращая дыханию ровный, размеренный ритм.

Она выдохнула тонкую струйку золотистого дыма, пахнущего сухим можжевельником, и открыла глаза. Спазм отступил.

– Надо купить фруктов, – пробормотала она себе под нос, поправляя пояс темных холщовых штанов. – Иначе я кого-нибудь сегодня сожгу.

Настроение требовало сладкого. Чего-то сочного, спелого, чтобы смыть проклятый привкус пепла во рту. Если бы ей сейчас попалась дыня — настоящая, желтая, пахнущая медом, или хотя бы вяленый манго с южного каравана, жизнь показалась бы сносной.

Только не кислое. От одной мысли о маринованных сливах или терпком лимонном отваре, который так любили местные торговцы-земляки, у Рэйко сводило челюсти и портился характер, и без того не отличавшийся кротостью.

Она спустилась по скрипучей лестнице, заперла мастерскую на тяжелый железный засов и шагнула в душное марево полуденного Ю Дао.

---

На улицах царил форменный хаос.

С тех пор как закончилась война — прошел уже целый год, подумать только! — мир сошел с ума. Вместо того чтобы спокойно чинить разрушенные мосты и распахивать заросшие бурьяном поля, люди принялись делить границы. «Движение за восстановление гармонии». Так это называли высокоумные послы Аватара и Царя Земли. В новых поселениях всё прошло гладко: войска Огня просто погрузились на корабли и уплыли. Но Ю Дао существовал сотню лет. Здесь семьи смешались так, что корни одних намертво переплелись с корнями других, как корни вековых баньянов в болотах.

– Рэй! Осторожнее! – крикнул ей дядюшка Чэнь, владелец соседней чайной, спешно задвигая витрину деревянными щитами. – Там, у ратуши, опять сходка! Говорят, из столицы Земли прибыл какой-то отряд, требуют выселения первого квартала!

– Пусть они сначала попробуют выселить мою печь для обжига, – огрызнулась Рэйко, даже не замедляя шага. – Пустая трата времени. Вместо того чтобы перекрыть акведук к засухе, они глотки дерут.

Она свернула в торговый ряд, намереваясь добраться до лавки старого торговца сухофруктами, как вдруг воздух над городом вздрогнул.

Это был не звук шагов и не крики толпы. Это было странное, утробное гудение, тень, скользнувшая по мостовой, заслоняя солнце. Огромная, невероятная тень.

Рэйко задрала голову и тут же пожалела об этом.

Высоко в лазурном небе, медленно взмахивая исполинскими белыми лапами, плыло чудовище. Шестиногий летающий зубр.

Один лишь взгляд на то, как эта туша покачивается в воздухе, заставил желудок Рэйко сжаться в тугой, тошнотворный узел. Ее мутило от любой повозки, если та ехала быстрее шага хромого страусового коня, а перспектива оторваться от твердой земли и оказаться в свободном падении вызывала у нее первобытный, яростный ужас, тут же перетекавший в глухую агрессию.

– Тьфу ты, пропасть... – прошипела она, отводя взгляд и упираясь взглядом в пыльные булыжники, чтобы унять внезапное головокружение. – Как их только наизнанку не выворачивает каждые пять минут на этой летающей горе?

Зубр спикировал к центральной площади, подняв хвостом настоящую бурю из пыли, сухих листьев и чьих-то брошенных листовок.

– Аватар! – взревела толпа в сотни глоток. – Аватар Аанг прилетел!

Рэйко скривилась. Только монаха со стрелой на лысине здесь не хватало для полного счастья. Сейчас начнутся проповеди о великом равновесии четырех стихий, разделении народов и возвращении к истокам. Словно мир — это чертежная доска, на которой можно провести линию тушью и сказать: «Ты стой справа, а ты — слева».

Она ускорила шаг, желая просто забрать свой манго и убраться обратно в прохладную тишину мастерской, подальше от летающих зверей и политических речей.

Но судьба явно имела другие планы.

---

На пересечении Шелковой улицы и площади путь ей преградила глухая стена из людей. Крики стали яростнее, послышался металлический звон и треск сухого дерева.

– Пошли вон! Это наша земля! Вон в свою вулканическую дыру! – орал рослый парень с повязкой магов земли на лбу. Он стоял перед небольшой лавкой, где торговала семья гончаров — пожилой маг огня и его жена, уроженка здешних мест.

Парень топнул ногой, выбивая из мостовой полуметровый каменный зубец. Камень с грохотом снес навес лавки, глиняные кувшины со звоном разлетелись на тысячи черепков. Старуха закричала, а старик выставил вперед трясущиеся руки, из которых брызнули слабые, красновато-желтые искры отчаяния.

– Я сказал — убирайтесь! – взревел зачинщик, поднимая из земли целую глыбу, целясь прямо в стариков.

– Эй, пустоголовый, – раздался холодный, резкий голос.

Парень замер, не опуская рук, и удивленно моргнул.

Толпа расступилась. Рэйко стояла в трех шагах от него, засунув руки в карманы штанов. Лицо ее было абсолютно спокойным, но в серых с зеленью глазах застыло такое ледяное презрение, что даже зеваки вокруг невольно притихли.

– Ты мне глиной дыню испачкал, – процедила она, кивнув на прилавок позади себя, куда долетел осколок кувшина. – У тебя мозги в пятки утекли или ты от рождения такой одаренный?

– Ты еще кто такая? – окрысился парень. – Очередная подстилка пепельных? Защищаешь этих захватчиков?!

– Я защищаю свой слух от твоих воплей, – отрезала Рэйко. – И посуду, за которую ты сейчас заплатишь.

Парень взвыл от ярости и с силой послал каменную глыбу прямо в нее.

Движение Рэйко было настолько выверенным и экономным, что многие даже не успели понять, что произошло. Никаких широких замахов, никакой показушной военной ярости. Она сделала едва заметный шаг в сторону, пропуская снаряд мимо себя, и хлестким, коротким движением ладони рассекла воздух.

Из ее пальцев вырвалась не обычная огненная струя.

Пламя было ослепительно-золотым, цвета полуденного солнца, и лишь на самых краях вспыхивали тонкие, едва заметные рыжие искры. Оно походило на клинок из расплавленного золота. С сухим, трескучим звуком золотая дуга ударила в основание каменной глыбы, раскалывая ее на мелкий гравий еще до того, как та успела коснуться земли. Тепловая волна обдала нападавшего, опалив ему брови и заставив отшатнуться с паническим воплем.

– Прекратите! Немедленно остановитесь! – раздался звонкий юношеский голос, и между ними, словно из ниоткуда, возник вихрь.

Порыв воздуха раскидал зачинщиков в стороны, мягко, но властно опустив их на землю.

В центре улицы стоял невысокий мальчишка в желто-оранжевых одеяниях Воздушных кочевников, с деревянным планером за спиной. Рядом с ним тяжело приземлилась темнокожая девушка из Племени Воды с мехом на одежде и боевым выражением лица, а чуть позади спешил долговязый парень с бумерангом на поясе.

– Мы пришли не для того, чтобы драться! – крикнул Аватар, оглядывая толпу своими большими серыми глазами, полными искренней боли за происходящее. – Насилие не решит проблему! Мы должны восстановить равновесие!

– Равновесие? – Рэйко не сдвинулась с места, лишь скрестила руки на груди, оценивающе оглядывая новоприбывших спасителей мира. – Ты опоздал на сто лет со своим равновесием, монах.

Аанг повернулся к ней, готовый произнести очередную примирительную речь, но осекся.

Он замер, глядя на девушку. Опытный взгляд мага воздуха и Аватара мгновенно уловил несоответствие. Движения — четкие, экономные, идеальная стойка мага огня. Золотое пламя, чье тепло до сих пор ощущалось в воздухе. Но глаза... У уроженцев Страны Огня были золотые, янтарные, в крайнем случае темно-карие глаза. У нее же они отливали глубокой, влажной зеленью лесов Царства Земли.

– Ты... ты маг огня? – неуверенно спросила подошедшая Катара, опуская руки, в которых уже была готова застыть водяная плеть.

– А похоже, что я фокусы с ленточками показываю? – огрызнулась Рэйко.

– Эй, полегче на поворотах! – встрял Сокка, выставив вперед палец. – Вообще-то, перед тобой Аватар! И мы здесь по официальному поручению Царя Земли Куэя и Хозяина Огня Зуко! Согласно плану, граждане Страны Огня должны мирно собраться, упаковать свои чемоданы и отбыть на историческую родину! Закон есть закон!

Рэйко медленно перевела взгляд на Сокку. В ее глазах не было страха перед великими героями войны. Только смертельная, вековая усталость и раздражение человека, которого отвлекли от важных дел ради глупой детской игры.

– На какую родину, умник? – тихо спросила она.

– В Страну Огня, естественно! Туда, где тепло, вулканы и... ну, откуда вы все понаехали!

Рэйко сделала шаг вперед. Она была не слишком высокой, но в ее осанке сквозила такая хищная, собранная грация, что Сокка невольно отступил на полшага назад, положив ладонь на рукоять бумеранга.

– Моя мать родилась вот в том доме с зеленой черепицей, – Рэйко ткнула пальцем в сторону старого квартала. – Ее род ткал шелк для наместников Царства Земли четыре поколения. Мой отец пришел сюда умирать от ран шестнадцать лет назад, и она выходила его, потому что видела в нем человека, а не врага в красной форме. Он похоронен на холме за северными воротами, под камнем, который мать высекла своими руками.

Она шагнула еще ближе, заглядывая прямо в глаза Аангу.

– А теперь скажи мне, Аватар. Куда ты прикажешь мне уехать? Разруби меня ровно пополам. Правую половину, ту, что гнет огонь, погрузи на свой вонючий железный корабль и отправь к вулканам. А левую, с зеленым глазом и памятью о материнском станке, закопай здесь, в грязь. Так, по-твоему, выглядит твое великое равновесие?

На площади повисла мертвая тишина. Даже зачинщики драки перестали пыхтеть и прислушались.

Аанг стоял, словно громом пораженный. Его рот приоткрылся, но ни одного слова не слетело с губ. Всю дорогу сюда, слушая наставления аватара Року о том, что четыре народа должны быть строго разделены, как четыре стороны света, он был уверен в своей правоте. Мир должен вернуться к тому, каким он был. Но перед ним стоял человек, само существование которого доказывало: прежнего мира больше нет.

И вернуть его — значило уничтожить тех, кто родился на стыке двух стихий.

– Я... я не имел в виду... – пробормотал Аанг, растерянно глядя на Катару.

Катара молчала, пораженно разглядывая Рэйко. В ее взгляде целительницы промелькнуло сочувствие, смешанное с искренним изумлением.

Внезапно Рэйко дернула плечом, судорожно втянула воздух, и лицо ее побелело.

Пыль, поднятая ветром Аанга, и эмоциональное напряжение сделали свое дело. Горло перехватило так резко, что она не успела подготовиться. Из груди вырвался страшный, клокочущий кашель. Она согнулась пополам, упираясь ладонями в колени, отчаянно пытаясь поймать ртом хоть каплю воздуха.

– Эй, ты в порядке?! – Катара мгновенно бросилась вперед, доставая из фляги струю воды, которая засветилась мягким голубоватым сиянием исцеления. – Позволь мне помочь, я маг воды, я могу...

– Пошла... прочь! – хрипнула Рэйко, яростно махнув рукой.

Она не терпела жалости. Не терпела, когда чужие руки касались ее слабости.

Стиснув зубы до скрежета, она прижала ладонь к грудине. Под тонкой тканью ее рубахи разлилось мягкое, ровное золотое свечение. Тепло — живое, горячее, внутреннее — прокатилось по бронхам, разжижая слизь, снимая удушающий спазм. Воздух со свистом, но наконец-то вошел в легкие.

Она медленно выпрямилась, утирая тыльной стороной ладони испарину со лба. Зелено-серые глаза пылали яростью загнанного, но не сломленного зверя.

– Не трогай меня, – бросила она Катаре. – Сама справлюсь.

– У тебя поражены легкие, – тихо, с неподдельным профессиональным беспокойством сказала Катара, не убирая воду, но и не приближаясь. – Очень глубоко. Это старая болезнь... Но то, что ты делаешь... Ты прогреваешь их магией огня? Я никогда не видела, чтобы огонь использовали как лекарство.

– Мало ли чего ты не видела на своем Южном полюсе, – огрызнулась Рэйко, разворачиваясь, чтобы уйти. – Цирк окончен. Идите спасать мир в другое место.

– Постой! – крикнул Аанг, делая шаг за ней. – Пожалуйста! Как тебя зовут?

Она даже не обернулась.

– Рэй. И оставьте меня в покое.

---

Она почти дошла до переулка, ведущего к мастерской, когда услышала за спиной торопливые шаги.

– Слушай, ну подожди ты! За тобой не угнаться! – раздался запыхавшийся голос Сокки.

Рэйко резко развернулась на пятках, ее кулаки окутались угрожающими золотыми искрами.

– Я предупредила. Еще один шаг — и я подпалю твои дурацкие волчьи штаны.

Сокка замер, вскинув руки ладонями вперед. Но в одной из его рук что-то было. Не оружие.

– Воу-воу, остынь, горячая штучка! То есть... наполовину горячая, наполовину земная, не суть! Я без претензий! Смотри!

Он протянул ей большой, плотный бумажный кулек. Из кулька одуряюще, божественно пахло спелой, истекающей соком медовой дыней и сушеными ломтиками манго в сахаре.

Рэйко замерла. Огонь на ее пальцах дрогнул и медленно угас.

– Что это? – подозрительно прищурилась она.

– Дыня. И манго. Сладкие, я проверил! – Сокка просиял, довольный произведенным эффектом. – Там старик у прилавка собирал манатки и причитал, что ты спасла его сервиз, а сама ушла голодная. Я подумал... ну, в общем, Аанг там остался разнимать дураков с камнями, а я решил, что дипломатия работает лучше, если люди не голодные. Ты ведь хотела сладкого? Я видел, как ты смотрела на ту разбитую витрину.

Гордость Рэйко велела ей развернуться, плюнуть под ноги этому неотесанному чужаку и гордо хлопнуть дверью мастерской.

Но желудок предательски и громко взвыл. А запах... Небесные духи, этот манго был привезен явно из лучших садов юга Царства Земли. Ни капли уксуса, никакой проклятой кислоты — чистый, концентрированный солнечный сахар.

Она смерила Сокку тяжелым, оценивающим взглядом.

– Ты пытаешься меня подкупить?

– Абсолютно, – честно признался Сокка, даже не моргнув. – На сто процентов. Нам нужно поговорить, а ты выглядишь как человек, который скорее откусит мне ухо, чем станет слушать морали Аанга. Так что... перемирие на время дыни?

Рэйко молчала целых десять секунд. Брови ее то сходились к переносице, то расслаблялись. Наконец, она шумно выдохнула сквозь нос, выхватила кулек из рук парня и развернулась к двери.

– Заходи. И закрой за собой эту чертову дверь, пока сюда не нанесло пыли с твоей летающей коровы.

---

Внутри мастерской было прохладно и пахло совсем иначе, чем на улице. Здесь пахло крапивным волокном, кипяченым льняным маслом, сухими красителями и едва уловимым ароматом тлеющих благовоний.

Вдоль стен ровными рядами стояли мотки тончайшей шелковой пряжи. Но самое удивительное было не в материалах, а в готовых тканях, висевших на деревянных рамах.

Аанг и Катара, которые тихо проскользнули следом за Соккой, застыли на пороге.

На широком полотне темно-зеленый, тяжелый фон Царства Земли плавно перетекал в алые, рубиновые узоры Страны Огня. Золотые нити сплетали воедино образы драконов и гигантских барсуков-кротов, и это не выглядело войной или насилием. Это выглядело... естественно. Словно они всегда должны были быть вместе на одном полотне.

Рэйко уже сидела на низком табурете у верстака, с аппетитом вгрызаясь в сочный ломоть дыни. Сок капал на деревянную столешницу, но ей было плевать. На ее лице застыло выражение абсолютного, почти детского блаженства.

– Ну? – невнятно проговорила она, проглотив кусок. – Сели на пол, не маячьте. И говорите быстро, пока манго не кончился. Кончится манго — выставит вон.

Сокка тут же плюхнулся на циновку, по-турецки подогнув ноги. Аанг сел рядом, всё еще не отрывая взгляда от гобеленов.

– Твоя мама это сделала? – тихо спросил Аватар, указывая на ткань с драконом и барсуком.

– Половину — она. Половину — я, – Рэйко аккуратно вытерла пальцы холщовой тряпкой и взяла полоску сушеного манго. – Отец привозил шелк из столицы, пока служил в гарнизоне. Мать красила его корнями местных трав. Они придумали этот узор за год до того, как его отправили на фронт. Он говорил, что если огонь греет землю, она дает жизнь. А если земля держит огонь, он не сжигает всё вокруг. Банальщина, конечно. Солдаты вообще любят красивую чушь, когда им страшно.

– Это не чушь, – серьезно сказала Катара. Она опустилась на колени напротив Рэйко. – Это очень мудро. Но Рэйко... твои легкие. Как давно это началось?

– С четырнадцати. Как мать умерла, – нехотя буркнула Рэй. – В Ю Дао воздух тяжелый. Пыль, гарь из литейных цехов. У нее не было магии. Она просто задыхалась, пока сердце не встало. А я однажды ночью чуть не сдохла от такого же приступа. И со страху... просто пустила огонь внутрь. Думала, сгорю. А огонь взял и согрел. С тех пор так и живу.

– Огонь очищающий, – прошептал Аанг. Его глаза расширились. – Не разрушающий... Учитель Дружины Солнца говорил мне об этом. Огонь — это жизнь, это энергия внутри нас. Но чтобы маг огня инстинктивно понял это сам, без учителей...

– Мне жить хотелось, монах, – оборвала его Рэйко, раздраженно поведя плечом. – Вот и вся философия. Без ваших древних тайн.

Она закинула в рот еще один ломтик манго, с наслаждением зажмурилась, а когда открыла глаза, посмотрела прямо на Аанга.

– Зачем вы притащились сюда? Серьезно. Ты правда думал, что придешь, махнешь своим шестом, и люди, которые три поколения спали в одной постели, растили детей и строили дома, скажут: «Ой, простите, мы забыли, что мы враги, давайте разойдемся»?

Аанг опустил голову, глядя на свои сжатые кулаки.

– В мире должен быть баланс. Война началась из-за того, что один народ нарушил границы и вторгся к другим. Аватар Року сказал мне... он сказал, что четыре народа должны быть разделены. Если мы оставим колонии, если Страна Огня сохранит за собой хоть пядь земли Царства Земли, обида никогда не утихнет. Рано или поздно начнется новая война.

– Року был мертв еще до того, как мой отец родился, – жестко ответила Рэйко. – Он жил в мире, которого больше нет. Вы все смотрите на нас и видите колонизаторов и угнетенных. А мы здесь просто... люди.

Она обвела рукой мастерскую.

– Мой сосед слева — пекарь из царства Земли. Его жена — дочь офицера Огня. Их дети говорят на обоих языках и пекут лучший хлеб в провинции. Кого из них ты прикажешь выселить? Мужа? Жену? Или детей пополам разрубишь? Вы, великие правители, строите мир на картах. А мы живем на земле.

– Но Царь Земли не отступит, – подал голос Сокка, и в его тоне не было привычной шутливости, только тяжелая тревога. – Он собирает армию. Если колонии не очистят, он пойдет войной на Ю Дао. А Зуко... Хозяин Огня Зуко пообещал защитить своих людей. Если они столкнутся здесь — начнется всё сначала. Сто лет войны покажутся цветочками.

Рэйко горько усмехнулась.

– Значит, они оба дураки. И твой Царь с его манией величия, и ваш новый мальчик-Хозяин Огня, который боится показаться слабым.

Она встала, подошла к деревянной раме и провела кончиками пальцев по шелковому дракону.

– Знаете, почему я держусь в стороне от их митингов? Это пустая трата времени. Пока они глотки рвут на площади, стена на восточном акведуке дала трещину. Если до сезона дождей ее не починить — смоет к чертям и дом пекаря, и лавку гончара, и мою мастерскую. Земле и воде плевать, на каком языке ты говоришь, когда они на тебя обрушиваются. Мы могли бы использовать это время, чтобы строить. Чтобы жить. А вместо этого мы ждем, когда вы решите, имеем ли мы право существовать.

В комнате повисла тишина. Лишь за окном по-прежнему глухо шумел неугомонный, растревоженный Ю Дао.

Аанг медленно поднялся на ноги. Его юное лицо казалось сейчас невероятно старым, отягощенным грузом решений, которые не под силу было вынести тринадцатилетнему подростку.

– Я не позволю им разрушить этот город, – тихо, но твердо сказал он. – Я... я не знал, Рэйко. Я думал, что возвращаю мир на круги своя. Но ты права. Нельзя просто выдернуть нити из ткани и надеяться, что она не рассыплется.

Рэйко искоса глянула на него. Уголок ее губ едва заметно дернулся вверх.

– Надо же. Монах умеет слушать. Это редкое качество для спасителей мира.

– Слушай, – Сокка неловко поднялся следом, потирая затекшую ногу. – А если... ну, чисто теоретически... нам придется как-то объяснять Зуко и