Убийца волшебников и Клёст

Воспоминания о детстве всегда горчили на языке, словно дешевый растворимый кофе или пороховая гарь после осечки.

Ночь тридцать первого октября навсегда врезалась в память Гарри Поттера не теплом материнских объятий, а ледяным оскалом смерти и грохотом падающих перекрытий в Годриковой Лощине. В тот роковой вечер Волан-де-Морт пришел убивать, уверенный в собственном триумфе. Он одолел деда, Чарлуса, хоть тот и дрался с яростью старого боевого льва. Он перешагнул через бездыханное тело Дореи Поттер, урожденной Блэк, чьи темные проклятия заставили Темного Лорда истекать кровью, но не спасли ее саму от смертоносного зеленого луча.

Когда чудовище вошло в детскую, перед ним стояли двое полуторагодовалых малышей. Годрик ревел во весь голос, а Гарри просто смотрел. Смотрел широко распахнутыми глазами, в которых внезапно вспыхнуло нечто первобытное, дремлющее в тайных пластах его родословной. В тот миг, когда белая костяная палочка опустилась на них, в комнате упала температура. Воздух зазвенел, превращаясь в лед. Нечеловеческий холод взметнулся от маленьких пальцев первенца Поттеров, сковал ноги Темного Лорда хрустальной коркой и, проигнорировав жар адского пламени, разорвал плоть тирана в клочья, оставив лишь воющий, бессильный бестелесный дух.

Взрывная волна разнесла детскую мебель. Острый осколок дубового стула чиркнул по лбу Годрика, оставив глубокий, кровоточащий порез в форме буквы «V». Сам же Гарри рухнул на пол, опустошенный до самого дна, словно пересохший колодец.

Именно эту картину застали ворвавшиеся в дом Джеймс, Лили, Сириус и Альбус Дамблдор.

Великий светлый волшебник, бегло осмотрев детей, не заметил смертельного магического истощения старшего брата. Его синие глаза сверкнули за стеклами очков-половинок, когда он увидел кровавую метку на лбу Годрика.

– Годрик Поттер стал Мальчиком, Который Выжил, – торжественно возвестил Дамблдор, и эта фраза стала смертным приговором для Гарри как члена семьи.

Последующие четырнадцать лет превратились в театр абсурда. Пока Годрика купали в лучах незаслуженной славы, заваливали метлами и баловали лучшими наставниками, Гарри рос тенью. О нем помнили только домовики, тайком подсовывавшие тарелки с горячей едой, да старые портреты Блэков и Поттеров, обучавшие брошенного мальчика цинизму, тактике и благородной гордости. Ни карманных денег, ни родительского внимания. Джеймс и Лили были слишком заняты лелеянием своего Золотого Мальчика, чтобы замечать, как старший сын уходит из дома, добывая себе пропитание самостоятельно.

Гарри рано понял правила игры: палочка в руках волшебника – это предсказуемость, пафос и ненужные слова. В двенадцать лет, вдохновившись магловскими боевиками вроде «Светлого будущего» Джона Ву и наставлениями опытных наемников, Гарри через гоблинские каналы вышел на серые рынки. Его учителями стали те, о ком чистокровные лорды даже не слышали: легендарный мистер Чанг из гонконгской Триады, железная женщина Балалайка с ее бывшими десантниками из отеля «Москва», и тихая, смертоносная Майя Хисау, сохранившая методы печально известного «Убийцы магов» Кирицугу Эмии.

Гарри научился стрелять по-македонски, двигаться бесшумно, рассчитывать траекторию рикошетов и никогда не полагаться на одну лишь волшебную палочку. В криминальном и магическом подполье за ним закрепились мрачные прозвища – «Убийца волшебников» и «Ученик убийцы магов».

Даже в Хогвартсе, куда его распределили на Когтевран – подальше от напыщенного гриффиндорца-братца, – он оставался верен себе. На втором курсе, когда школа тряслась от страха перед монстром Слизерина, а Годрика чествовали за умение шипеть на змей, окаменела Пенелопа Кристалл. Единственная старшекурсница, которая относилась к Гарри с искренним теплом.

Тогда Гарри не стал звать учителей. Он взял свой верный пистолет ТТ, заряженный тяжелыми пулями с зачарованными сердечниками. Когда в библиотеке, куда он пришел с Чо Чанг, из вентиляции высунулась чешуйчатая морда василиска, Гарри просто скомандовал девушке закрыть глаза, вскинул оружие и на чистой интуиции всадил четыре пули прямо в желтые, смертоносные зенки чудовища. Тварь взвыла и уползла обратно в трубы, истекая кровью, а испуганная Чо бросилась Гарри на шею. Именно через нее он позже вышел на контакты в Азии.

А затем наступил июль 2015 года. Финал злополучного Турнира Трех Волшебников.

Кладбище в Литтл-Хэнглтоне. Возрождение Темного Лорда на крови обоих братьев. Годрик, обученный Дамблдором «милосердию и свету», был избит и унижен Волан-де-Мортом за считанные секунды. Тот швырял Избранного, словно тряпичную куклу, пока на арену не вышел Гарри.

Пожиратели Смерти ждали дуэли. Они ждали поклонов. Но Гарри Поттер просто сорвал полы мантии, обнажив пару модифицированных пистолетов Beretta 92.

Сухой грохот выстрелов разорвал кладбищенскую тишину. Прежде чем маги успели выкрикнуть хотя бы одно «Протего», Макнейр рухнул с простреленной головой, старшие Гойл и Крэбб захлебнулись собственной кровью, оба близнеца Кэрроу повалились на сырую траву, а Люциус Малфой взвыл от боли, когда свинцовая пуля раздробила его запястье вместе с палочкой, а вторая перебила колено. Сам Волан-де-Морт, получив три пули в корпус и лишившись части нового тела, в ярости и панике приказал оставшимся слугам отступать.

Но стоило Гарри перенести бесчувственного Годрика обратно через портал, как началась старая песня. Годрик, очнувшись, в красках расписал, как он «героически держал оборону и прогнал Тьму». Джеймс сиял, Лили плакала от счастья, Дамблдор многозначительно кивал, а на Гарри снова никто не обратил внимания. Хуже того: отец отвесил старшему сыну затрещину за «неподобающий магловский вид и попытку примазаться к подвигу брата».

Это стало последней каплей. Чаша терпения переполнилась и разбилась вдребезги.

---

Поместье Поттеров, 21 июля.

Гарри аккуратно застегнул ремни зачарованного чемодана, в котором помещались не просто вещи, а целая мастерская с его разработками – мистическими кодами, интегрированными в огнестрельное оружие, запасами патронов и магловскими инструментами. На нем было строгое темное пальто, белая рубашка и черный галстук. На бедрах под тканью привычно покоились кобуры с любимыми стволами.

Он спускался по мраморной лестнице к камину, когда в холл вошли Джеймс и Лили.

– Гарри? Куда ты собрался? И зачем тебе чемоданы? – с искренним, но запоздалым недоумением спросила Лили, оглядывая сына.

– Я ухожу, – спокойно ответил Гарри, даже не замедляя шага.

– Что значит «уходишь»? – нахмурился Джеймс, скрещивая руки на груди. – Гарри, прекрати паясничать. Твой брат только что пережил страшную битву с Сами-Знаете-Кем! Ему нужен покой, а семье – единство. Сейчас не время для твоих дурацких подростковых бунтов.

Гарри остановился перед каминной полкой и медленно повернулся к ним. В его взгляде не было обиды – лишь выжженная, арктическая пустота.

– Я покидаю этот дом и этот чертов волшебный мир, миссис Поттер, – холодно произнес юноша. – Навсегда.

– Гарри, милый, так нельзя! – Лили сделала шаг вперед, заламывая руки. – Тёмный Лорд вернулся! На улице опасно! Ты должен быть здесь, под защитой чар поместья и директора Дамблдора!

– Мне плевать на вашего Лорда, и мне плевать на ваш мир, – отрезал Гарри. – Он перестал быть моим в тот день, когда вы выбросили меня из своей жизни ради Годрика.

– Гарри, прекрати истерику! – гаркнул Джеймс, в голосе которого зазвучали командные нотки главы рода. – Я понимаю, тебе завидно! Завидно, что Годрик – герой, что он смог отогнать Волан-де-Морта, пока тебя парализовало от страха! Но каждый может оступиться! Скажи спасибо, что твой брат спас твою шкуру!

Гарри замер, а затем его плечи затряслись. Из его горла вырвался хриплый, искренний смех, в котором сквозило откровенное безумие ситуации. Он смеялся так, будто услышал лучший анекдот в своей жизни.

– Ты правда в это веришь, Джеймс? – сквозь смех протянул Гарри, вытирая несуществующую слезу. – Ты на полном серьезе считаешь, что этот надутый индюк, который не способен связать двух боевых заклинаний и падает в обморок от Круциатуса, прогнал величайшего темного мага столетия своим жалким «Экспеллиармусом»?

– Не смей так говорить о брате! – взорвался Джеймс, побагровев. – Он Избранный! А ты... Дамблдор предупреждал, что насилие развращает душу! Те методы, о которых шепчутся в министерстве – магловское оружие, убийства... Если мы начнем убивать Пожирателей, мы станем такими же, как они!

– Ты идиот, Джеймс Поттер, – припечатал Гарри, и смех мгновенно сошел с его лица. – Это война. Враг не берет пленных ради перевоспитания. Они насилуют, пытают и убивают. Если ты не стреляешь первым – умираешь ты или твои близкие. Хотя кому я это объясняю? Ты ведь предпочитаешь жить в сказке старика Дамблдора.

– Не смей так разговаривать с отцом! – возмущенно крикнула Лили.

– Заткнись, Лили! – рыкнул Гарри так, что женщина отшатнулась, прижав ладонь к губам. – Четырнадцать лет! Четырнадцать гребаных лет меня воспитывали домовики и портреты предков! Вы не дали мне ничего – ни тепла, ни наставлений, ни банального доступа к хранилищу, чтобы купить нормальную одежду! Мне пришлось самому пахать на черном рынке, рисковать жизнью, убивать ублюдков, чтобы просто выжить! А теперь вы смеете учить меня морали?

– Гарри, пожалуйста... – в глазах Лили блеснули слезы. – Мы... мы были неправы, мы исправимся! Как только война закончится...

– Поздно.

Гарри нагнулся за чемоданом, но тут же услышал шорох мантии. Перед его лицом блеснул кончик отполированной палочки из красного дерева. Джеймс стоял в боевой стойке, его челюсти были сжаты.

– Я не позволю тебе уйти, Гарри, – жестко произнес Джеймс. – Ради высшего блага. Ты останешься здесь. Закончишь Хогвартс, вступишь в Орден Феникса и будешь прикрывать спину брату. Это приказ главы рода. Положи палочку на стол. Медленно.

Гарри посмотрел на отца, затем на палочку, направленную ему в грудь. Саркастическая усмешка тронула его губы.

– Силовой метод? Как предсказуемо.

Не делая резких движений, юноша полез во внутренний карман пальто, достал палочку из остролиста и небрежно бросил ее на низкий столик. Дерево стукнуло о полированную поверхность.

– А теперь сядь на диван, и мы... – начал было Джеймс, заметно расслабившись.

Договорить он не успел.

Движение Гарри было смазанным, нечеловечески быстрым – результат сотен часов тренировок под присмотром безжалостной Реви и наемников Балалайки. Полы пальто взметнулись, и в ладони Гарри блеснула вороненая сталь тяжелой модифицированной Beretta.

БАХ!

Грохот выстрела в замкнутом пространстве холла ударил по ушам, словно взрыв петарды. Джеймс вскрикнул, его палочка вылетела из пальцев, а сам он рухнул на колени, судорожно зажимая простреленное правое плечо. Кровь мгновенно пропитала тонкую ткань его домашней мантии, капая на дорогой персидский ковер.

– Джеймс! – истошно завопила Лили, бросаясь к мужу.

– Стоять! – рявкнул Гарри, и второй пистолет, появившийся в его левой руке с грацией фокусника, уставился женщине прямо между глаз. – Палочку на пол. Сейчас же.

Дрожащими руками, глядя на дуло калибра девять миллиметров, из которого струился тонкий сизый дымок, Лили достала свою палочку и отшвырнула ее в угол. Ее лицо было белее мела.

– Гарри... ты... ты выстрелил в отца... – прошептала она в неописуемом ужасе.

– Я выстрелил в человека, который угрожал мне оружием, – холодно парировал Гарри, не опуская стволов. – Для меня вы перестали быть родителями очень давно. Я хотел уйти тихо. Но вы, чистокровные идиоты, понимаете только язык силы. Скажи спасибо, что я целился в плечо, а не в коленную чашечку.

Джеймс, хрипя от боли, поднял голову. В его глазах больше не было высокомерия – только шок, непонимание и запоздалый, липкий страх. Он учил Годрика дуэлингу, гордился реакцией сына, но то, что показал Гарри... Это была скорость профессионального убийцы.

– Гарри... не уходи... – прохрипел Джеймс, морщась от пульсирующей боли. – Мы... мы ошиблись... Научи Годрика... научи его так стрелять... помоги нам...

– Лорд Поттер, поезд ушел четырнадцать лет назад, – отчеканил Гарри.

Он ловким движением убрал левый пистолет в кобуру, подобрал со стола свою волшебную палочку и взял чемоданы. Подойдя к камину, он зачерпнул горсть летучего пороха и в последний раз посмотрел на людей, давших ему жизнь.

– Если кто-то из вас, из Ордена или марионеток Дамблдора попытается найти меня... Я буду стрелять на поражение. Забудьте обо мне, как забывали все эти годы.

– Гарри!.. – в отчаянии крикнула Лили, протягивая к нему окровавленные руки.

– Косой переулок, «Гринготтс», – бросил Гарри в изумрудное пламя и шагнул вперед.

Огонь взметнулся, поглотив его силуэт, оставив в тишине поместья лишь запах пороха, стоны раненого лорда и тихий плач матери, осознавшей цену своей слепоты.

---

Япония встретила Гарри духотой июльского полудня, стрекотом невидимых цикад и абсолютной, благословенной свободой от английского маразма.

Пройдя через международный портал в банке гоблинов и переведя солидную часть своих нелегальных сбережений в йены, Поттер – теперь предпочитавший называть себя просто Гарри – планировал залечь на дно. Найти скромную квартиру в пригороде Токио, поступить в какую-нибудь неприметную школу вроде Академии Бутэй для получения магловского аттестата и наслаждаться жизнью, потягивая холодный клубничный коктейль.

В его характере причудливо переплелись цинизм опытного стрелка и лень классического бездельника. Он мог часами валяться на диване, ковыряя в носу и жалуясь на жару точно как Саката Гинтоки, мог паясничать и отпускать похабные шуточки в духе Рё Саэбы или молодого Джозефа Джостара, а в бою превращался в расчетливого, насмешливого демона вроде Данте из старых видеоигр.

Однако судьба, похоже, обладала весьма извращенным чувством юмора.

Прогуливаясь по тихой улочке префектуры Канагава, Гарри заметил стоявший на обочине роскошный европейский седан. Из-под капота валил густой белый пар, а рядом, постукивая каблуком по асфальту, стояла высокая, эффектная женщина в строгом кимоно с роскошными волосами. Ее лицо выражало крайнюю степень раздражения.

– Проклятая жестянка... – пробормотала она на безупречном японском. – И угораздило же тебя сломаться именно сегодня!

Гарри, жевавший во рту деревянную зубочистку, лениво окинул взглядом открытый капот. Его руки, привыкшие перебирать затворы пистолетов и зачаровывать мистические коды, среагировали раньше, чем мозг успел скомандовать «проходи мимо».

– Радиатор закипел, мэм, – бросил он, подходя ближе и засучивая рукава рубашки. – Патрубок лопнул, охлаждающая жидкость вытекла. Если сейчас заведете – двигатель стуканет к чертовой матери.

Женщина медленно повернулась, смерив иностранца пронзительным, оценивающим взглядом темно-карих глаз. В этом взгляде чувствовалась власть, сила и вековая порода.

– Иностранец? – хмыкнула она. – И что, разбираешься в моторах, мальчик?

– Обижаете, госпожа. Я могу разобрать эту карету до винтика и собрать обратно с закрытыми глазами, – ухмыльнулся Гарри с легким поклоном в стиле Джостара.

Не дожидаясь ответа, он достал из кармана складной многофункциональный нож, быстро пережал поврежденный шланг, применил незаметное беспалочковое заклинание укрепления структуры металла и залил оставшуюся воду из купленной в автомате бутылки. Пять минут работы – и мотор мягко заурчал.

– С вас пятьсот йен за спасение японского автопрома, – весело подмигнул Гарри, вытирая руки тряпкой.

Женщина не шелохнулась. Она внимательно смотрела не на мотор, а на руки парня – на специфические мозоли от рукоятей огнестрельного оружия на указательном и среднем пальцах, на холодную, скрытую глубину в его изумрудных глазах и на едва уловимый след чудовищно плотной, незнакомой магической ауры.

– Хм-м... А ты занятный экземпляр, – протянула она с опасной, лисьей улыбкой. – Как тебя зовут, сорванец?

– Гарри. Просто Гарри, вольный бродяга и любитель клубничного парфе.

– Что ж, «просто Гарри»... Я – Надэсико Сома, – представилась женщина. – И у меня острый дефицит толковых работников. Ты выглядишь как бездомный щенок с опасными зубами. Сколько тебе? Пятнадцать? Где твои родители?

– В канаве истории, – беззаботно отмахнулся парень. – Так что я сам по себе. Бывайте, госпожа Сома, меня ждут великие дела, включающие сон под кондиционером...

Он развернулся, чтобы уйти, но внезапно тонкие, унизанные кольцами пальцы женщины с невероятной скоростью ухватили его прямо за правое ухо.

– Ай-ай-ай! Женщина, вы с дуба рухнули?! Больно же! – завопил Гарри, комично изгибаясь всем телом.

– Никаких «бывайте», сорванец, – сладко пропела Надэсико, не ослабляя хватки и буквально волоча рослого парня к пассажирской двери автомобиля. – Несовершеннолетний иностранец без присмотра, с повадками наемника и руками первоклассного механика? Ты – просто подарок судьбы. Я оформляю над тобой опеку. Будешь жить в моем поместье, чинить мне технику, выполнять мелкие поручения и ходить в местную школу.

– Эй! Это похищение средь бела дня! Где полиция?! Нарушение прав человека! Я буду жаловаться в ООН! – театрально причитал Гарри, хотя при желании мог бы сломать ей запястье за долю секунды. Но в этой властной, немного сумасшедшей женщине было нечто такое, что заставило его внутреннее чутье подсказать: «Расслабься, парень. Здесь будет весело».

Так Гарри Поттер обрел новый дом и официального опекуна в лице главы влиятельного клана Сома.

---

Жизнь в Японии действительно оказалась куда интереснее, чем в туманной Британии.

Городок, в котором обосновалась семья Сома и дружественный им древний клан Симадзу, буквально кишел потусторонней активностью. Духи, монстры, демонические сущности – для местных заклинателей это были обычные будни. Гарри, впрочем, предпочитал держать марку ленивого разнорабочего. Он виртуозно чинил сломанные телевизоры, перебирал проводку в особняке, готовил потрясающие карри и рагу (сказывались уроки домовых эльфов и суровый походный опыт), а в свободное время валялся на татами, читая мангу.

В старшей школе он быстро сошелся с эксцентричной компанией. Синъитиро Асано – вечно бедный, простодушный парень со странной способностью «Смотрителя», позволяющей узнавать истинные имена духов через поцелуй; Сакуя Симадзу – тридцать седьмая глава клана, вспыльчивая лучница с гигантским комплексом ответственности; и Тамако – озорная двухвостая кошка-демон, которую Гарри регулярно подкармливал вяленой рыбой.

Они знали, что Гарри – иностранец с золотыми руками и язвительным языком, но никто из них не догадывался, что за пределами школы этот «ленивый гайдзин» по ночам превращался в безжалостного чистильщика. Используя магловские пистолеты с зачарованными пулями, он тихо отстреливал демоническую шваль и зарвавшихся магов, не позволяя хаосу коснуться невинных людей.

Но среди всех обитателей этого безумного мирка особое место в мыслях Гарри заняла одна девушка.

Сусэри Симадзу.

Младшая двоюродная сестра Сакуи. Спокойная, сдержанная, вечно одетая в традиционные одежды с длинными темными волосами и пронзительными глазами. В клане на нее смотрели как на вечную «вторую». Тень гениальной Сакуи. Инструмент, запасной вариант, существо, обязанное следовать приказам старейшин без права на собственные желания.

Гарри видел это. Он узнавал этот холодный, запертый на все замки взгляд. Взгляд человека, которого семья посчитала расходным материалом ради другого, «более важного» ребенка.

Их первая настоящая встреча тет-а-тет произошла на заднем дворе особняка клана Сома, куда Сусэри пришла с официальным посланием от старейшин. Гарри сидел на деревянной веранде энгава, неторопливо чистя разобранную до последнего винтика Беретту.

– Ты используешь порох и свинец, – раздался тихий, шелестящий голос за его спиной. – Варварское оружие. Нечистое.

Гарри даже не вздрогнул. Он ловко загнал пружину на место, щелкнул затвором и повернулся к гостье, лениво опершись щекой на кулак.

– Варварское? Возможно, маленькая леди, – протянул он с наглой ухмылкой, окинув ее фигуру оценивающим взглядом. – Но когда к твоей глотке несется трехметровый монстр, свинцу глубоко плевать на чистоту кармы. Бабах – и мозги на стенке. Быстро, дешево и никакой головной боли с духовной концентрацией.

Сусэри слегка нахмурила тонкие брови. Ее лицо оставалось непроницаемой маской.

– Истинный воин полагается на силу своего духа и волю клана, а не на магловские игрушки.

– Воля клана, говоришь? – Гарри прищурился, и в его зеленых глазах на миг промелькнула опасная, ледяная бездна, заставившая девушку внутренне сжаться. – Забавная штука – клан. Кормит тебя сказками о долге, чести и величии, а сам держит на коротком поводке, готовый выбросить, как сломанную куклу, если «главная звезда» покажет лучший результат. Знакомо до тошноты.

Сусэри замерла. Ее пальцы, сжимавшие свиток, побелели от напряжения.

– Ты... ничего не знаешь обо мне, чужак.

– Знаю больше, чем ты думаешь, принцесса, – мягче произнес Гарри, откладывая оружие и доставая из кармана маленькую баночку клубничного леденца. Он протянул ее девушке. – Держи. Глюкоза помогает мозгам не закипеть от чужих дурацких ожиданий.

Сусэри посмотрела на конфету, затем на него. В ее глазах промелькнуло что-то живое, треснувшее сквозь ледяную скорлупу отчуждения. Она медленно взяла леденец, едва коснувшись его теплых пальцев своими холодными.

– Ты странный, Гарри-сан.

– Не странный, а эксклюзивный, детка, – подмигнул он.

С того дня между ними возникло негласное, хрупкое взаимопонимание. Сусэри стала появляться чаще – якобы по делам клана, но на самом деле она просто сидела на веранде, слушая едкие, полные циничного юмора комментарии Гарри о мире, пока он чинил очередную кофемолку или готовил для нее сложный традиционный чай, вкус которого выходил у него пугающе идеальным.

Она не знала, кто он на самом деле. До сегодняшней ночи.

---

Тревога вспыхнула внезапно. В западном секторе города, на заброшенных складах у реки, прорвался мощный духовный барьер. Сущность класса «Бедствие» – древний паукообразный дух Цутигумо, вырвавшийся из подземного запечатанного хранилища, окружил территорию туманом скверны.

Сакуя и Синъитиро отправились на перехват первыми, но попали в ловушку ядовитой паутины. Сусэри, желая доказать старейшинам свою полезность и спасти сестру, повела за собой отряд зачистки клана Симадзу, не дожидаясь подкрепления.

Это была фатальная ошибка.

Когда Гарри, почувствовавший искажение пространства через зачарованные маркеры, спрыгнул с крыши соседнего ангара, бой уже превратился в резню. Маги клана валялись без сознания, парализованные едким ядом.

Сама Сусэри стояла на коленях посреди разбитого бетона, тяжело дыша. Ее духовный лук рассеялся, мантия была разорвана на плече, откуда сочилась кровь. Над ней возвышалось кошмарное чудовище – восьмилапая тварь размером с двухэтажный дом, источающая черный дым скверны, с десятком горящих багровых глаз на уродливой морде.

Огромная, покрытая шипами лапа занеслась над девушкой, готовая пробить ее насквозь. Сусэри закрыла глаза, с горечью подумав, что вот так бесславно закончится ее жизнь – в тени сестры, бесполезной и забытой.

Но удара не последовало.

Вместо этого ночную тишину разорвал оглушительный, спаренный грохот крупнокалиберных выстрелов.

БАХ-БАХ!

Тварь взревела от нечеловеческой боли. Две передние лапы монстра брызнули черной гнилой жижей и переломились, не выдержав попадания зачарованных экспансивных пуль. Чудовище завалилось набок, снося железные контейнеры.

Сусэри распахнула глаза и замерла, не веря тому, что видит.

Перед ней, заслоняя ее от твари, стоял Гарри.

Но это был не тот ленивый, вечно ухмыляющийся парень с веранды. На нем было длинное темное пальто, полы которого развевались на ледяном ветру. В обеих руках он с пугающей легкостью держал тяжелые пистолеты, из дул которых струился дым. Но самое страшное было в его ауре – вокруг него клубился чистейший, первобытный мороз. Воздух за секунды остыл до минусовой температуры, пар от дыхания превращался в кристаллики льда, а бетон под его подошвами покрылся инеем.

– Эй, членистоногое недоразумение, – раздался насмешливый, металлический голос Гарри, звучавший с абсолютной, смертоносной уверенностью Данте перед боем с высшим демоном. – Ты испортил девушке прическу. А я очень не люблю, когда портят красивые вещи.

Паук, захлебываясь яростью, выплюнул струю концентрированного кислотного яда.

– Гарри, берегись! – вскрикнула Сусэри.

Гарри даже не шелохнулся. Он просто щелкнул пальцами левой руки, не выпуская пистолета.

– Гласиес Мюрус, – негромко произнес он на древней латыни.

В ту же секунду перед ним из земли с оглушительным скрежетом выросла трехметровая стена монолитного, синеватого льда – магия его забытой родословной, усиленная годами тренировок. Кислота с шипением разбилась о ледяной монолит, не оставив на нем даже царапины.

Прежде чем чудовище успело среагировать, Гарри взмыл в воздух. Его акробатический кульбит посрамил бы лучших гимнастов мира.

Находясь вниз головой прямо над головой монстра, Гарри нажал на спусковые крючки.

Грохот выстрелов слился в единую пулеметную очередь. Македонский стиль в исполнении ученика Реви и мистера Чанга был чистым искусством смерти. Пули с серебряными наконечниками, зачарованные на взрыв духовной энергии, впивались в багровые глаза паука один за другим.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Каждый выстрел – точное попадание. Черная кровь хлестала фонтанами. Монстр визжал, круша все вокруг уцелевшими лапами, но Гарри двигался с грацией танцора, скользя по обледеневшему бетону, меняя магазины за долю секунды – пустые со щелчком падали на землю, новые влетали в рукояти с металлическим лязгом.

– Неплохо танцуешь, уродец, – оскалился юноша, уходя из-под удара жвал скользящим подкатом. – Но пора гасить свет.

Оказавшись прямо под брюхом твари, Гарри вогнал оба ствола в сочленения панциря. Его глаза полыхнули серебристо-серым огнем.

– Замерзни в аду.

Вместо пуль из стволов вырвались два сгустка абсолютного холода. За секунду гигантское тело Цутигумо побелело, покрываясь коркой льда толщиной в ладонь. Чудовище застыло гигантской ледяной статуей с распахнутой пастью.

Гарри спокойно поднялся, отряхнул невидимую пыль с пальто, развернулся спиной к замершему монстру и, щелкнув затвором Беретты, не глядя выстрелил через плечо.

Пуля попала точно в центр ледяного панциря.

КРАХ!

Статуя разлете