Асфодель (Взрослый) Не канон!

Среди туманных полей Тартара, где время течет густым киселем, а небо всегда затянуто призрачной дымкой, Асфодель был единственным ярким пятном. Его мятные волосы легонько колыхались, хотя ветра здесь никогда не бывало, а синие огоньки на раздвоенном хвосте ритмично пульсировали, разгоняя тени. Он шел медленно, опираясь на свой посох, и каждый его шаг по серой траве отзывался тихим звоном фонаря.

Асфодель не помнил своего имени до того, как стал духом. Он не помнил вкуса свежевыпеченного теста или тепла солнца. Но он обладал чем-то гораздо более опасным в этом мире — странным, меланхоличным очарованием, которое притягивало к нему существ, чьи силы могли бы стереть целые королевства.

В этот день границы миров истончились. В Тартаре, в этом промежуточном пространстве, собрались те, кто никогда не должен был встретиться. И причиной тому был он.

Тайм Шадоу, соткавшийся из самой густой тени прямо за спиной Асфоделя, галантно поклонился, поправляя свой белый галстук-бабочку. Его часы на костюме тикали вразнобой с пульсацией Тартара.

– Мой дорогой Асфодель, – прошептал он, и его голос звучал как шелест старых страниц. – В этой временной линии вы выглядите особенно... пленительно. Знаете, я просмотрел тысячи вариантов будущего, и в каждом из них я ищу лишь этот момент.

Асфодель обернулся, его оранжевые глаза смотрели сквозь Тайм Шадоу, словно он видел не печеньку, а саму концепцию времени.

– Вы снова здесь, преступник времени, – тихо ответил Асфодель. – Разве ваше любопытство не должно быть направлено на что-то более осязаемое?

– Осязаемое скучно, – Тайм Шадоу скользнул ближе, его теневая рука почти коснулась плеча духа, но остановилась в дюйме. – Вы — аномалия, которую я не хочу исправлять. Я хочу ее присвоить.

– Довольно пафоса, тень, – раздался холодный, властный голос.

Земля под ногами задрожала. Ананас Голден Дракон стоял неподалеку, скрестив руки на золотом доспехе. Его зеленые рога сияли, а взгляд выражал крайнюю степень собственничества.

– Асфодель принадлежит этому миру, а значит, он подвластен законам земли, – отрезал Ананас. – Твои прыжки по линиям здесь ничего не значат. Я предлагаю ему вечность в золотых чертогах, где его забвение станет благословением, а не проклятием.

– Твои чертоги слишком шумные, Ананас, – Лотос Дракон плавно «выплыл» из тумана, держа в руках свой магический цветок. Его голос был подобен течению спокойной реки. – Асфодель ищет покоя. Мой Лотосовый Рай — единственное место, где его душа сможет по-настоящему расцвести. Я чувствую его тоску... она так созвучна моей музыке.

Драконы переглянулись с нескрываемой неприязнью. Для них Асфодель был не просто редким духом, он был воплощением той чистоты и тишины, которой им не хватало в их бесконечных жизнях.

– Вы спорите о собственности, – раздался мягкий, но полный скорби голос Пьюр Ваниллы. Древний король подошел к Асфоделю, его посох излучал теплый свет, который на мгновение заставил тени Тартара отступить. – Но разве вы не видите, как ему тяжело? Асфодель, позволь мне облегчить твою ношу. Мой свет истины поможет тебе вспомнить то, что ты потерял. Или, если ты захочешь, поможет забыть окончательно, но уже без боли.

Пьюр Ванилла смотрел на него с такой искренней любовью и состраданием, что даже Тайм Шадоу на мгновение замолчал. Король Ванили не желал властвовать, он желал спасать, но в глубине его глаз читалась та же жажда — обладать этим хрупким существом, стать его единственным якорем в океане пустоты.

– Твоя истина слишком пресна, Ванилла, – раздался издевательский смех.

Шадоу Милк, Зверь Обмана, сидел на обломке древней колонны, болтая ногами. Его глаза горели безумным интересом.

– Зачем ему вспоминать скучную правду, когда я могу подарить ему тысячи прекрасных иллюзий? – Шадоу Милк спрыгнул вниз и в мгновение ока оказался рядом с Асфоделем, заглядывая ему под капюшон. – Мы с тобой оба — ошибки этого мира. Мы оба не на своем месте. Пойдем со мной, маленькое привидение. Мы устроим такое шоу, что даже Ведьмы проснутся, чтобы похлопать!

Блэк Сапфир, стоявший чуть поодаль, поднес микрофон к губам, его голос усилился, создавая резонанс в воздухе.

– Мой господин прав, – произнес он, глядя на Асфоделя с холодным, почти фанатичным восхищением. – Но даже в хаосе нужен порядок. Асфодель, я стану твоим голосом. Я превращу твою печаль в легенду, которую будут шептать во всех уголках Хлебоземья. Ты станешь моим величайшим шедевром.

Асфодель стоял в центре этого круга силы, чувствуя, как на него давят их воли. Он был как редкий цветок, который каждый хотел сорвать и поставить в свою вазу.

– Вы все... такие громкие, – прошептал Асфодель, крепче сжимая посох.

– Отойдите от него! – Сильвербелл, рыцарь фей, выступил вперед, натянув тетиву своего лука. Его крылья мелко дрожали, а прядь волос на голове нервно дергалась. – Вы пугаете его! Асфодель, я поклялся защищать тайны, и ты — самая прекрасная из них. Я буду стоять стражем у твоего порога, мне не нужно ничего взамен, кроме твоей улыбки.

– Твоя рыцарская отвага трогательна, мальчик, – Элдер Фейри, Старейшина, положил руку на плечо Сильвербелла, мягко отстраняя его. Его голос был полон вековой мудрости и скрытой страсти. – Но Асфодель нуждается в защите, которую может дать только тот, кто сам познал тяжесть долга. Я вижу в нем отражение того, что мы потеряли. Я не позволю этим... существам разорвать его на части.

Напряжение росло. Питайя Дракон, чье терпение всегда было коротким, обнажил свой клинок.

– Хватит болтовни! – взревел он, и воздух вокруг него раскалился. – Тот, кто сильнее, тот и заберет его! Асфодель, я не умею петь песен и не строю иллюзий. Но я сожгу этот туман ради тебя. Ты будешь сиять рядом со мной, как самый яркий рубин в моей короне!

– Твое пламя лишь пепел, – раздался голос, от которого у всех присутствующих по спине пробежал холод.

Лонган Дракон медленно спускался с небес, его четыре глаза следили за каждым движением присутствующих. Его присутствие подавляло, заставляя даже других драконов почувствовать себя смертными.

– Печеньки, духи, даже вы, мои собратья... вы все ослеплены мимолетным чувством, – Лонган приземлился, и серая трава под его ногами обратилась в камень. – Асфодель — это само совершенство забвения. Он не должен принадлежать никому из вас, ибо вы оскверните его своей слабостью. Он останется со мной в мире, где нет места боли и переменам. В мире камня.

– Мир камня слишком скучен для такого артистичного существа, – Павлов, теперь взрослый и статный, вышел из тени колонн. Его малиновые глаза сияли, а на губах играла опытная, манипулятивная улыбка. – Любовь — это не камень и не пламя. Это искусство обладания. Асфодель, я когда-то был одержим историями о любви, но ты... ты — история, которую я хочу написать сам. Я дам тебе чувства, о которых ты забыл. Я сделаю тебя живым снова, даже если для этого мне придется украсть твою душу.

Асфодель смотрел на них всех — на могущественных драконов, древних королей, безумных бистов и преданных рыцарей. Он чувствовал их любовь, но эта любовь была похожа на шторм, готовый потопить его маленькую лодку.

– Вы боретесь за то, чего не понимаете, – наконец сказал Асфодель, и его голос разнесся по Тартару, заставляя всех замолчать. – Вы любите не меня. Вы любите тишину, которую я приношу. Вы любите свою тоску, которую видите в моих глазах.

– Это не правда! – воскликнул Сильвербелл, делая шаг вперед. – Я чувствую, как мое сердце звенит, когда я рядом с тобой!

– Твое сердце звенит от страха потерять чистоту, рыцарь, – отрезал Шадоу Милк, скалясь. – А вот я... я люблю его, потому что он — идеальный холст для моих шуток!

– Он не холст! – рявкнул Питайя, сжимая рукоять меча. – Он — трофей, достойный величайшего воина!

– Он не трофей, – Пьюр Ванилла встал между Питайей и Асфоделем. – Он — душа, нуждающаяся в исцелении. И я не позволю вам использовать его.

– Исцелении? – Тайм Шадоу рассмеялся, его тело начало расплываться в пространстве. – Ему не нужно исцеление. Ему нужно приключение сквозь века! Асфодель, скажите им! Скажите, что вы выберете меня, и мы уйдем в момент, когда этого мира еще не существовало!

Лонган Дракон сузил глаза.

– Довольно. Если вы не можете договориться, я решу этот вопрос силой. Асфодель пойдет со мной, или этот план реальности перестанет существовать.

Атмосфера накалилась до предела. Магия света сталкивалась с магией теней, драконье пламя лизало холодный камень, а иллюзии Шадоу Милка начали искажать пространство. Каждый из них был готов вступить в бой с остальными десятью, лишь бы удержать взгляд оранжевых глаз на себе.

Асфодель вздохнул. Его хвост с синими огоньками дернулся.

– Вы хотите соперничать? – спросил он, и в его голосе впервые проскользнула лукавая нотка, несвойственная его обычному меланхоличному состоянию. – Что ж. В Тартаре много заблудших душ. Но я здесь один. Если вы так жаждете моего внимания... покажите мне, кто из вас сможет заставить меня вспомнить хотя бы одно теплое чувство. Не силой, не властью, не обещаниями спасения.

Он поднял свой посох, и сфера-фонарь ярко вспыхнула.

– Тот, кто принесет мне не золото и не клятвы, а частицу настоящей, неэгоистичной радости, получит право идти рядом со мной. Но помните: в этом мире я — хозяин. И если вы начнете разрушать мой дом своими битвами... я забуду вас всех навсегда. А нет ничего страшнее, чем быть забытым духом Тартара.

Соперники замерли. Они смотрели друг на друга с ненавистью, но слова Асфоделя возымели действие. Лонган убрал руку, превращающую все в камень. Питайя опустил меч, хотя его ноздри все еще извергали дым. Тайм Шадоу принял материальную форму, поправляя сбившийся галстук.

– Игра на чувства? – промурлыкал Павлов, облизывая губы. – О, это мой любимый жанр.

– Я буду первым, кто принесет тебе радость, Асфодель, – пообещал Сильвербелл, прижимая руку к сердцу.

– Нет, первым буду я, – отрезал Ананас Голден Дракон. – Мои дары будут самыми величественными.

Асфодель слегка улыбнулся — едва заметное движение губ, которое, тем не менее, заставило сердца всех одиннадцати присутствующих пропустить удар.

– Я буду ждать, – сказал он, поворачиваясь и уходя вглубь туманных полей. – Но не заставляйте меня ждать слишком долго. Время здесь — понятие растяжимое, но мое терпение... оно имеет границы.

Он шел, и его фигура постепенно растворялась в дымке. Одиннадцать самых могущественных существ мира остались стоять на серой равнине, глядя ему вслед. Соперничество только начиналось, и каждый из них уже строил план, как превзойти остальных.

Тайм Шадоу уже обдумывал, какой момент из прошлого Асфоделя можно восстановить. Пьюр Ванилла молился о мудрости, чтобы найти путь к его сердцу без принуждения. Драконы мерились взглядами, решая, чья стихия больше впечатлит духа. А Шадоу Милк и Блэк Сапфир уже начали шептаться, придумывая грандиозное представление.

Тартар еще никогда не видел такой концентрации силы и страсти. И все это — ради одной печеньки, которая просто хотела помнить, как пахнут цветы на солнце.