Спасение близнеца

Шурена Эрхарт ненавидела две вещи в этом проклятом мире: любой вид транспорта и тех ублюдков, которые смели протягивать свои мерзкие лапы к ее близким.

Транспорт был для нее персональным девятым кругом ада. Стоило колесам сделать хотя бы пару оборотов или вагону метро дернуться на рельсах, как вестибулярный аппарат, исковерканный еще в раннем детстве чертовой дозой разбавленного мутагена, устраивал бунт. Ее выворачивало наизнанку, перед глазами плыло, а вся показная беспечность и насмешливая ухмылка осыпались сухой штукатуркой. В такие моменты Шури превращалась в комок обнаженных нервов — огрызалась, материлась сквозь зубы и готова была голыми руками свернуть шею изобретателю колеса.

Именно поэтому сейчас, когда легкие разрывал холодный ночной воздух, она бежала по крышам трущоб Нью-Йорка пешком. Перепрыгивала пятиметровые пролеты между кирпичными коробками, гася инерцию мягкими ударами подошв специальных сапог. Сапоги делал Шион — ее гениальный, вечно хмурый близнец. Он ворчал, что тратит на ее обувь сверхпрочные полимеры, но сделал подошвы абсолютно бесшумными.

«Ты прыгаешь как дикая кошка, Шури, — говорил он тогда, отхлебывая из кружки свой омерзительный, густой черный кофе без сахара. — Если ты сломаешь себе шею, кто будет терпеть мои лекции?»

Этот кофе пах так, будто туда щедро плеснули высокооктанового бензина. Шури каждый раз кривилась, демонстративно закидывая за щеку очередную мятную конфету, чтобы перебить амбре.

А теперь Шиона забрали.

Третий раз. Жизнь методично, с садистским упорством отбирала у нее тех, кого она любила.

Сначала родители. Ей было пять, когда их не стало. Долгое время близнецам врали про автокатастрофу, пока правда не вскрылась ядовитым нарывом. Потом приют — холодный, серый, чужой, где они с братом держались друг за друга зубами и когтями.

Затем появилась Амелия. Женщина с мягким голосом, стальной волей и смертоносной грацией. Лишь много позже Шури и Шион узнали, что ее настоящее имя — Сяо Шен, и она бежала в Америку задолго до того, как ее родную сестру настигла трагедия. Амелия подарила им дом. Научила держать клинки, дышать ровно в смертельном пике, выживать среди теней каменных джунглей. Она заменила им мать, наставника и целый мир.

И год назад Амелия погибла. Защищая ее, Шурену.

В тот день краска со стен лаборатории крэнгов въелась в память навсегда: вспышки розовых лазеров, вой сирен и крошечный отсек шлюза, куда Амелия втолкнула перепуганную насмерть Шури, заблокировав дверь снаружи. Тесные стены. Ни вздохнуть, ни пошевелиться. С тех пор тесные, закрытые коробки комнат душили Шурену до панических атак, а мерзкие механические голоса розовых мозгов вызывали не страх, а слепую, сокрушительную ярость.

И вот сегодня — засада. Крэнги выследили их мастерскую в доках. Шион успел метнуть свой смертоносный веер стальных игл, пробив визоры трем андроидам, но их было слишком много. Розовый парализующий луч ударил брату в бедро — туда, где уже белел старый шрам. Шиона скрутили и уволокли в темный фургон.

Шурена не успела на какую-то жалкую секунду.

– Твари… – прошипела она сквозь зубы, раскусывая мятное драже. Ментол обжег язык ледяной свежестью. Левая рука — ведущая, смертоносная — привычно легла на рукоять длинного клинка за спиной. Пальцы в тонкой черной перчатке без пальцев побелели от напряжения.

Она не побежала к метро. Не попыталась угнать байк. Она неслась по крышам, ориентируясь на тонкий, почти ультразвуковой писк маячка, который Шион перед самым захватом ухитрился прилепить к бамперу вражеской машины. Ее обостренный слух — еще один «подарок» проклятого мутагена — безошибочно вычленял эту частоту из монотонного гула мегаполиса.

Сигнал оборвался в районе заброшенных товарных складов у Гудзона.

Шури замерла на краю ржавой пожарной лестницы, припадая к мокрому кирпичу. Глаза, ярко-зеленые, светящиеся в полумраке кошачьим блеском, сузились. Внизу, в полуразрушенном ангаре с пробитой стеклянной крышей, творилось нечто невообразимое.

Там шел бой. И вели его совсем не люди.

---

Леонардо ненавидел признавать собственные ошибки, но сегодня просчет был слишком очевиден.

Беспечность убивает быстрее, чем лезвие врага. Мастер Сплинтер повторял это сотни раз, выбивая самоуверенность бамбуковым шестом на утренних тренировках. Но сегодня они с братьями возомнили, что обычный рейд по складам переработки отходов будет простой прогулкой. Донни засек всплеск крэнг-активности, Раф рвался почесать кулаки, Майки ныл о пицце, и Лео смалодушничал — не стал проводить доскональную разведку периметра.

И вот результат: каменный мешок.

Они оказались зажаты между массивными грузовыми контейнерами и бетонной несущей стеной ангара. Пространства для маневра почти не оставалось. Донателло едва успевал блокировать выстрелы шестом бо, металлическая насадка которого уже раскалилась докрасна. Рафаэль яростно рычал, отбивая саями бластерные лучи, но пара шальных зарядов уже оставила подпалины на его панцире и плече. Микеланджело виртуозно крутил нунчаки, сбивая летящие дроиды с ног, но крэнгов было слишком много.

– Лео! Их здесь целая армия, чувак! – завопил Майки, уворачиваясь от очереди плазмы, выбившей сноп искр из бетона у его трехпалой ступни. – Ты говорил, тут просто пара жестянок считают коробки!

– Заткнись и держи строй! – огрызнулся Раф, пробивая клинком сая фальшивое лицо очередного андроида в деловом костюме. Из пробитого пластика брызнули синие искры и вонючая смазка. – Дон, долго ты будешь ковырять эту чертову дверь?!

– Если ты перестанешь орать мне под руку, дело пойдет быстрее! – крикнул Донателло, лихорадочно взламывая электронную панель эвакуационного шлюза. Руки черепахи в перчатках подрагивали. – Тут сложный двоичный код крэнгов, с квантовым шифрованием! Мне нужно еще хотя бы две минуты!

– У нас нет двух минут! – отрезал Леонардо.

Он плавно ушел с линии атаки, полоснув катаной по сочленению манипулятора тяжелого бронированного шагохода. Металл заскрежетал, дроид завалился набок, но из темноты склада уже вышагивали еще полдюжины таких же машин. Их механические динамики заскрипели на одной ноте, наполняя тесный зал монотонным многоголосием:

– Существа, которые известны как черепахи, должны быть нейтрализованы в месте, которое предназначено для нейтрализации существ.

– Обожаю их тупые речи, прям душу греют перед смертью! – рыкнул Рафаэль, становясь спина к спине с лидером.

Кольцо сжималось. Выстрелы сыпались со всех сторон, превращая воздух в раскаленное марево. Запах озона и горелого пластика забивал ноздри. Лео тяжело дышал, чувствуя, как предательски немеют пальцы от постоянной вибрации парированных ударов. Они не успевали. Пространство давило, прижимая их к запертой двери. Еще немного — и шквал плазмы просто сметет их оборону.

– Приготовьтесь к прорыву по центру, – тихо, с ледяным спокойствием приказал Лео, опуская центр тяжести. – На счет три. Раф, берешь левый фланг, Майки — прикрываешь Дона. Я пойду первым.

– Лео, это самоубийство! – крикнул Донни, не отрываясь от искрящей панели.

– У нас нет выбора. Раз… два…

Звон разбивающегося армированного стекла перекрыл гул выстрелов.

Это не было похоже на обрушение. Это было похоже на падение артиллерийского снаряда.

Прямо сквозь стеклянный купол крыши, увлекая за собой веер сверкающих осколков, в самый центр строя тяжелых андроидов ворвалась стремительная тень.

Глухой, гасящий удар подошв о бетон. Пыль и искры взметнулись фонтаном.

Лео инстинктивно прикрыл глаза локтем, ожидая новой атаки крэнгов, но вместо механического скрежета воздух разорвал тонкий, яростный девичий крик, полный первобытной ненависти:

– Пошли вон отсюда, куски консервных банок!

---

Шурена приземлилась на одно колено, мгновенно распределяя нагрузку. Мышцы отозвались привычной готовностью к рывку. В нос ударил резкий запах паленой проводки и чужой мутагенной жижи, но перебил его чистый, ледяной ментол — она шумно выдохнула, поднимая голову.

Ярко-зеленые глаза горели бешеным пламенем. Из-под верхней губы чуть показался острый левый клычок — ее визитная карточка, оскал загнанного, но смертельно опасного зверька.

Она не стала тратить время на разглядывание четырех огромных зеленых рептилий за своей спиной. Ее мозг, натренированный решать пространственные головоломки за доли секунды, уже расчертил траектории.

Шесть тяжелых дроидов. Двенадцать обычных пехотинцев. Дистанция — критическая.

– То существо, которое является человеческой особью женского пола, должно быть уничтожено вместе с существами… – начал было ближайший андроид, вскидывая спаренную плазменную пушку.

– Заткни пасть! – рявкнула Шури.

Она сорвалась с места, двигаясь с пугающей, неестественной для человека скоростью. Разбавленный мутаген в ее крови превращал нервные импульсы в электрические молнии. Пока обычный боец только начинал движение плечом, Шурена уже видела всю дугу удара.

Длинный клинок в ее левой руке сверкнул белой полосой.

Вжик!

Лезвие рассекло сервоприводы на колене андроида. Металл брызнул искрами, тяжелая туша накренилась, и в этот же миг Шури, крутанувшись на опорной правой ноге, вогнала короткий клинок точно в шарнир шейного сочленения. С хрустом провернув рукоять, она сорвала синтетическую голову робота, швырнув ее во второго нападающего.

– Что за чертовщина?! – донесся сзади хриплый, ошарашенный голос Рафаэля.

Шури не ответила. Она танцевала среди обломков и лазерных лучей.

Ее наряд — белая короткая куртка, перехваченная черными ремнями, асимметричные штаны, где левая нога была открыта, как в шортах, для максимальной свободы маха, а правая затянута в плотную ткань с набедренными карманами — мелькал среди дыма белым призраком.

Плазменный сгусток чиркнул по ее правому плечу. Ткань куртки мгновенно истлела, обнажая плотные белые бинты, скрывавшие старый ожог. Запахло паленой плотью.

Любой другой человек закричал бы от болевого шока и выронил оружие.

Шурена даже бровью не повела.

Ее болевой порог был сбит почти до абсолютного нуля еще в детстве. Она просто зарегистрировала факт: правая рука потеряла около пяти процентов подвижности. Мелочь. Несущественно.

– Где он?! – крикнула она в лицо розовому пульсирующему мозгу, вывалившемуся из разбитого экзоскелета. Тот мерзко заверещал щупальцами, пытаясь отползти. Шури наступила сапогом на один из его отростков, вдавливая в бетон. – Где парень, которого вы приволокли сюда двадцать минут назад?! Отвечай, урод!

– Шурена, осторожно! Слева! – вдруг выкрикнул кто-то властным, командным тоном.

Она даже не удивилась тому, что этот странный голос знает или угадал ситуацию. Ее тонкий слух уловил свист рассекаемого воздуха раньше: дроид-шагоход занес тяжелую гидравлическую лапу, намереваясь расплющить ее в лепешку.

Шури оттолкнулась от пола, сделав сальто назад. В то же мгновение синяя молния перечеркнула воздух — две катаны с глухим скрежетом врубились в сустав механической лапы, срезая ее под корень.

Рядом с ней плечом к плечу приземлился парень… точнее, гигантская черепаха в синей маске. Его глаза за прорезями ткани смотрели на нее со смесью шока и профессиональной настороженности.

– Держи дистанцию! – бросил он ей. – Они бьют по площади!

– Сама разберусь, зеленая морда! Не мешайся под ногами! – огрызнулась Шури, перехватывая клинки обратным хватом.

Она прыгнула на спину поврежденного шагохода, вонзая длинный клинок прямо в люк аккумуляторного отсека. Раздался треск короткого замыкания, из щелей повалил едкий сиреневый дым. Шурена спрыгнула за секунду до того, как машина сдетонировала, раскидав горящие обломки.

В бой наконец включились остальные. Черепахи, вдохновленные внезапным прорывом, перешли в контратаку.

Рафаэль врубился в толпу пехотинцев с яростью берсерка, круша черепа андроидов рукоятями саев. Майки вихрем проносился между рядами, подсекая ноги роботов цепочками нунчаков и хохоча:

– Видали, как она его?! Бам! И башка с плеч! Чувиха, ты просто терминатор в белом прикиде!

– Майки, сосредоточься! – рявкнул Лео, рассекая катаной последнего стрелка.

Донателло, наконец разобравшийся с замком, с размаху опустил шест на голову пытавшегося встать андроида:

– Дверь открыта! Уходим, пока не подошли резервы!

Зал погрузился в относительную тишину, нарушаемую лишь потрескиванием электрических дуг, шипением гаснущего пластика и тяжелым дыханием бойцов. Пол ангара был усеян обломками металла, искусственными конечностями и мерзкой розовой слизью, оставшейся от раздавленных крэнгов.

Шурена стояла посреди этого побоища. Кончики ее каштановых волнистых волос растрепались, пара прядей прилипла к вспотевшему лбу. Короткая куртка была в копоти, на бинтах правого плеча расплывалось темное пятно свежего ожога, но лицо девушки оставалось абсолютно непроницаемым. Лишь пальцы левой руки чуть подрагивали — не от страха, от бушующего внутри адреналина.

Она медленно стряхнула фиолетовую жижу с длинного клинка и плавным, отточенным движением убрала его в ножны за спиной. Короткий клинок скользнул в поясной чехол на правом бедре, рядом с карманом, набитым запасными обоймами для метательных снарядов.

Четыре мутанта медленно окружили ее полукольцом, не опуская оружия до конца.

– Ну и… кто ты такая? – первым нарушил молчание Рафаэль, скрестив руки на широкой груди и прищурив желтовато-зеленые глаза. – И какого лешего человек забыл на секретной базе крэнгов посреди ночи?

Шурена смерила его холодным, оценивающим взглядом. Ее взгляд скользнул по его мощным бицепсам, по трещинам на панцире, перешел на высокого в фиолетовой маске со сломанным зубом, затем на мелкого в оранжевой, который смотрел на нее так, будто увидел персонажа из любимого комикса, и, наконец, остановился на лидере в синем.

– Это вы у меня под ногами путались, – надменно бросила она, вздернув подбородок. Чокер на ее шее слегка натянулся. На губах заиграла дерзкая, вызывающая улыбка, обнажая острый клык. – Если бы не ваш идиотский шум, я бы взяла их командира тихо и уже выбила бы из него нужную информацию. А теперь все жестянки утилизированы, и мне придется искать другой след. Спасибо за «помощь», гигантские рептилии. Невероятно признательна.

– Эй! – взвился Раф, делая шаг вперед и угрожающе сжимая кулаки. – Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь, мелочь пузатая?! Если бы мы не отвлекли на себя половину батальона, тебя бы на входе распылили на атомы!

– Раф, остынь, – негромко, но твердо остановил брата Леонардо. Он сделал шаг вперед, пряча катаны в ножны за панцирем — жест доброй воли, призванный разрядить обстановку. – Она права в одном: действовала она профессионально. Но ты ранена, девушка. Твое плечо…

– Переживу, – оборвала его Шури.

Она даже не посмотрела на рану. Ее тонкий слух тем временем сканировал окружающее пространство. Склад был пуст. Вентиляционные шахты — слишком узкие, запах машинного масла везде… Стоп.

Стены.

Она внезапно осознала, что находится глубоко внутри замкнутого бетонного мешка. Потолок казался слишком низким, несмотря на пробитый купол. Воздух стал густым, тяжелым. Перед глазами на мгновение вспыхнул образ: захлопывающийся шлюз, лицо Амелии за бронестеклом и розовые вспышки, сжигающие ее наставницу заживо.

Дыхание Шурены на долю секунды сбилось. Сердце панически ухнуло вниз. Пальцы судорожно потянулись к карману, нащупывая круглую металлическую коробочку с мятными леденцами.

Она щелкнула крышкой, закинула в рот конфету и с силой прикусила ее, заставляя резкий холод ментола выдернуть сознание из наступающего приступа клаустрофобии.

– Мне нужно на воздух, – резко бросила она, направляясь к пролому в стене, где виднелись ночные огни доков.

– Стой! – Донателло сделал неловкое движение, пытаясь перегородить ей путь своим посохом, но Шури даже не замедлила шаг. Она просто сбила деревянный шест тыльной стороной запястья — движение было настолько выверенным и жестким, что Донни едва удержал оружие. – Подожди! Ты ищешь кого-то? Ты кричала про парня.

Шурена замерла на пороге пролома. Ветер с Гудзона ударил в лицо, принося запах тины, соленой воды и свободы. Дышать стало легче. Паника отступила, оставив после себя лишь выжженное поле чистой злости.

Она медленно обернулась через плечо. Яркие зеленые глаза полыхнули в лунном свете.

– Они забрали моего брата, – глухо произнесла она. Каждое слово падало тяжело, как свинец. – Двадцать минут назад. Его зовут Шионель. Если эти розовые слизняки сделают ему хоть что-то… я этот город по винтику разберу, но найду их главное логово и сожгу к чертовой матери.

Братья переглянулись. Майки испуганно прижал ладони к щекам:

– Оу… Чуваки, у нее увели брата-близнеца! Это же… это же как если бы у меня забрали… ну, пиццу! Нет, хуже! Как если бы забрали Рафа!

– Заткнись, Майки, – без привычной злости буркнул Рафаэль, но взгляд его смягчился.

Черепахи слишком хорошо знали, каково это — драться за семью. Это было единственное правило, которое не требовало переводов или объяснений.

Леонардо подошел ближе, держа руки на виду:

– Крэнги не держат пленных на перевалочных складах. Если его схватили здесь, его должны были транспортировать в центральный исследовательский узел. Донни, ты можешь отследить логистику?

Донателло уже копался в своем портативном компьютере, перехваченном ремнем через плечо. Его трехпалые пальцы барабанили по клавишам со скоростью пулемета.

– Да, да! Я успел выкачать часть логов с терминала, пока взламывал дверь. Так… микроавтобус модели «Эконлайн», переоборудованный крэнгами. Зарегистрирован на подставную клининговую компанию. Маршрут… они двигаются в сторону Верхнего Ист-Сайда. К зданию TCRI.

Шурена поморщилась, будто от зубной боли:

– Микроавтобус? Транспорт… Чертов колесный гроб.

– Что? – не понял Донни.

– Терпеть не могу тачки, – процедила девушка сквозь зубы. – Меня от них тошнит. Буквально.

Раф издал короткий смешок, но тут же заткнулся под ее испепеляющим взглядом.

– Если они везут его в TCRI, пешком по крышам ты не успеешь, – серьезно произнес Лео. – Даже с твоей скоростью. Они загонят его на подземные уровни, а оттуда людей не возвращают. Мы знаем, что они делают с пленниками. Мутируют. Или разбирают на генетический материал.

Слова Леонардо попали точно в цель. Перед глазами Шурены снова возник образ брата: как он сидит за верстаком, хмурит бронированные брови, крутит в пальцах тончайшую стальную иглу и нудит о том, что она слишком беспечно относится к заточке клинков. Шион, который боялся человеческих чувств больше, чем взрыва реактора. Шион, который варил кофе с запахом бензина и молча отдавал ей последнюю порцию рамена, когда в приюте не хватало еды.

Она сжала кулаки так, что короткие ногти впились в ладони сквозь перчатки.

– И что ты предлагаешь, черепаха?

Лео посмотрел на братьев, затем снова на Шурену. В его синих глазах зажглась знакомая искра лидера, готового к безумному плану:

– У нас за углом припаркован «Боевой фургон».

Лицо девушки перекосило от неподдельного отвращения.

– Ни. За. Что.

– Слушай, принцесса, – Рафаэль подошел вплотную, возвышаясь над ней на добрых две головы, но Шури даже не шелохнулась, глядя ему прямо в глаза с ледяным бесстрашием. – Либо ты садишься в наш «чертов гроб», глотаешь свои мятные конфетки пачками и мы догоняем твоего брата за десять минут, либо ты гордо бежишь пешком и находишь на месте лаборатории только мокрое место и банку с розовой слизью. Выбирай. Быстро.

Шурена заскрипела зубами. Маленький клычок оцарапал нижнюю губу. Гордость внутри нее выла раненым зверем, требуя послать эту зеленую компанию куда подальше и рвануть вперед в одиночку. Она никогда ни от кого не зависела после смерти Амелии. Они с Шионом были сами по себе против всего проклятого мира.

Но логика — холодная, математическая логика, которую она так любила в головоломках, — говорила, что мордоворот в красной маске прав.

– Если меня стошнит в вашей машине, – тихо и убийственно спокойно произнесла Шури, – я убью того, кто сидит за рулем.

– Договорились! За рулем сегодня Донни! – радостно взвизгнул Майки, победно вскидывая кулак.

– Эй! – возмутился гений.

– Шевелитесь, – Шурена первой шагнула в пролом стены, спрыгивая на асфальт переулка с грацией леопарда. – Каждая секунда стоит моему брату жизни. И если с его головы упадет хоть один каштановый волос… я заставлю этих инопланетных тварей сожрать собственные щупальца.

Леонардо последовал за ней, бросив короткий взгляд на своих братьев.

– Раф, готовь тяжелое вооружение. Майки, следи за тылом. Донни — веди нас по маячку. Сегодня мы не просто громим склад.

– А что мы делаем, бесстрашный лидер? – усмехнулся Рафаэль, выбивая искру из саев.

Лео посмотрел на хрупкую, но смертоносно опасную девичью фигуру в белой куртке, шагающую впереди в ночную тьму, пахнущую мятой и надвигающейся бурей.

– Сегодня мы возвращаем семье их человека. За мной!