Переутомление

Стрелки настенных часов в коридоре методично отсчитывали секунды, но для Куромаку время уже давно превратилось в одну вязкую, непрерывную полосу. Шли седьмые сутки его непрерывного марафона над отчётами, графиками и распределением ресурсов дома. Спал ли он? Возможно, урывками по полтора часа прямо за столом, положив гудящую голову на сложенные руки, пока будильник на телефоне с противным визгом не возвращал его в реальность.

Он убеждал себя, что всё под контролем. Расчёты не терпели отлагательств, вероятность критической ошибки при передаче дел составляла восемьдесят два процента, а значит, делегировать задачу кому-то другому было верхом безответственности. И совершенно неважно, что последние двое суток воздух в комнате казался сухим и раскалённым, словно в пустыне, а в висках настойчиво пульсировала тупая, давящая боль. Он списал это на обычную утомляемость. Обычная усталость, не более. Нужно просто выпить кофе. Крепкого, двойного, без сахара.

Куромаку с трудом поднялся из-за стола. Пол под ногами на мгновение качнулся, словно палуба корабля во время лёгкого шторма. Придерживаясь пальцами за полированную поверхность столешницы, он выждал несколько секунд, пока чёрные мушки перед глазами не рассеялись, поправил сползшие на переносицу очки и вышел из комнаты.

В коридоре было прохладно, и от этого внезапного контраста плечи трефового короля свело судорогой. Он зябко передёрнул плечами, кутаясь в свой неизменный серый кардиган, и поплёлся в сторону кухни.

На кухне, вопреки обыкновению, царил удивительный покой. За круглым столом сидели Пик и Вару. Зелёный шут лениво вертел в пальцах пустую чайную ложку, а пиковый король подпирал подбородок тяжёлой ладонью, вдумчиво листая какую-то потрепанную брошюру. Они не спорили, не кидались посудой и даже не язвили — редчайший момент перемирия между двумя представителями пиковой масти.

– Доброе утро, – сухо и хрипло произнёс Куромаку, заходя в помещение.

Собственный голос показался ему чужим, словно доносился со дна глубокого колодца.

Пик медленно поднял взгляд от страниц. Его янтарные глаза слегка сузились, сканируя вошедшего с макушки до пят. Вару же присвистнул, поправляя зеленые очки со спиралями.

– Опачки, оживший мертвец пожаловал, – протянул Вару с привычной ехидной интонацией, но в его позе промелькнула странная настороженность. – Ты себя в зеркало видел, курилка? Бледный, как мел, только синяки под глазами светятся. Краше в гроб кладут.

– Твои замечания иррациональны и лишены практической пользы, – механически отчеканил Куромаку, стараясь, чтобы язык не заплетался.

Он подошёл к кухонному гарнитуру, достал белую керамическую кружку и включил электрический чайник. Тот, к счастью, уже был горячим — видимо, пиковые только недавно заваривали себе чай.

Куромаку насыпал две ложки растворимого порошка, взял тяжелый чайник и наклонил его над кружкой. Кипяток с глухим шумом полился внутрь, поднимая клуб ароматного пара. И в эту самую секунду реальность дала сбой.

Внезапная, ослепляющая волна жара накатила изнутри, будто кто-то плеснул в кровь чистого спирта и поджёг. В ушах тонко, невыносимо зазвенело. Воздух мгновенно кончился, лёгкие словно сдавило тисками, а пол под ногами просто перестал существовать. Картинка перед глазами стремительно рассыпалась на цветные пиксели и утонула в сплошной тьме.

Кружка выскользнула из ослабевших пальцев. Куромаку даже не почувствовал, как кипяток плеснул на столешницу — его колени подкосились, и худощавое тело безвольно рухнуло вниз.

– Чёрт!

Пик среагировал мгновенно, с звериной резкостью оттолкнув стол и бросившись вперед. Вару вскочил на долю секунды позже. Пиковый король успел подхватить падающего серого кардинала буквально в паре сантиметров от кафельного пола, приняв его вес на себя и резко уводя в сторону от струящегося со стола кипятка.

– Эй! Курилка! – Вару подлетел следом, уже без тени насмешки отшвыривая полотенцем горячую лужу. – Ты чего это вздумал?!

Пик опустился на одно колено, удерживая обмякшего Куромаку на своих руках. Голова трефового запрокинулась, очки опасно съехали набок, дыхание было частым, прерывистым и свистящим. Но страшнее всего было другое: когда ладонь Пика коснулась открытой шеи сероволосого, короля словно обожгло.

– Твою мать... – глухо выругался Пик, его брови сошлись к переносице. – Он пылает.

Вару присел рядом на корточки, стянул с чужого лица очки и без церемоний прижал ладонь к бледному, взмокшему лбу Куромаку.

– Ого, – тихо выдохнул валет, и его губы сжались в тонкую линию. – Да тут под сорокет, наверное. Железка перегрелась. Доработался, идиот.

– Не идиот, а упрямый баран, – рыкнул Пик, подхватывая легкое по сравнению с ним тело трефового на руки.

Разница в габаритах была очевидной: рослый, широкоплечий Пик с ростом в сто восемьдесят сантиметров держал миниатюрного, истощённого ста семидесятисантиметрового Куромаку так, словно тот ничего не весил.

– Значит так, – процедил лидер пиковых, направляясь широкими шагами в сторону спальни трефового. – Он никуда от нас не выйдет. Никаких бумаг, никаких отчётов. Пока на ноги не встанет — будет лежать и молчать.

– О, это я беру на себя, – оскалился Вару, следуя по пятам, но в его позе читалось искреннее беспокойство, скрытое за напускной бравадой. – Я этот его дурацкий ноутбук спрячу так, что он до второго пришествия не найдёт. И вообще... лечить будем жёстко, раз по-хорошему не умеет.

Они внесли бесчувственного Куромаку в его комнату. Здесь всё дышало педантичностью: идеально заправленная кровать, ровные стопки документов, папки, расставленные по цветам и номерам. Пик с явным раздражением сгрузил на прикроватную тумбочку ворох исписанных листов и уложил больного на постель.

Вару деловито подскочил к столу, захлопнул ноутбук Куромаку, выдернул провод питания и сунул технику под мышку.

– Минус главный раздражитель, – констатировал валет. – Сейчас притащу аптечку и таз с водой. Ты его хоть расстегни, он же сварится в этом своём парадном шмоте.

Пик хмыкнул, но последовал совету. Его грубые, мозолистые пальцы на удивление аккуратно расправились с пуговицами кардигана, затем ослабили галстук и расстегнули верхние пуговицы рубашки. Кожа Куромаку была неестественно бледной, ключицы остро выпирали, а на щеках горел лихорадочный, болезненный румянец. Пик поймал себя на мимолётном желании сжать эту тонкую шею чуть крепче — не от злости, а от дикого раздражения на то, как беспечно этот якобы умный клон относится к собственной жизни.

Через минуту вернулся Вару с полотенцем, тазом холодной воды, градусником и целым арсеналом жаропонижающих.

– Давай его сюда, – скомандовал зелёный, ловко скручивая влажную ткань.

Именно в этот момент ресницы Куромаку дрогнули.

Он застонал, дёрнулся, пытаясь сфокусировать мутный, невидящий взгляд на окружающем пространстве. Серая дымка медленно отступала, сменяясь дикой головной болью, словно в черепную коробку забили раскалённый гвоздь.

– ...Что? – едва слышно прошептал Куромаку, с трудом ворочая пересохшим языком. – Где... где отчёт по поставкам?..

– В караганде твой отчёт, спи давай, – фыркнул Вару, без лишних нежностей шлёпнув мокрое холодное полотенце ему на лоб.

От неожиданности и ледяного прикосновения Куромаку вздрогнул всем телом, распахнул глаза и попытался резко сесть. Это было фатальной ошибкой: комната закружилась в безумном вальсе, желудок неприятно сжался, а перед глазами вновь полыхнули темные круги.

– Прекратите... – выдавил он, инстинктивно срывая компресс со лба и хватаясь за виски. Руки мелко, предательски дрожали. – Пик? Вару? Что происходит? Почему я в постели? Время... сколько сейчас времени?! Мне необходимо отправить сводку Создателю до полудня!

Куромаку сбросил с себя плед и попытался спустить ноги на пол. Мышцы не слушались, тело было ватным, тяжелым, словно налитым свинцом, но железная сила воли толкала его вперед. Он ненавидел быть беспомощным. Ненавидел, когда вокруг него суетились. Это было нерационально, унизительно и нарушало весь заведенный порядок.

– Отставить панику, больной, – раздался холодный, низкий голос Пика.

Тяжёлая ладонь в чёрной перчатке легла Куромаку на плечо и с непререкаемой силой впечатала его обратно в подушки.

– Пусти! – Куромаку попытался вывернуться, слабо ударив Пика кулаком в грудь, но тот даже не шелохнулся. – Пик, это иррационально! Я абсолютно дееспособен! Это всего лишь кратковременный приступ гипогликемии или вегетативной дисфункции, вероятность летального исхода менее двух процентов, отпусти меня сейчас же!

– Закрой рот, Куромаку, – отрезал Пик, нависая над ним.

Его внушительная фигура полностью перекрывала обзор. Взгляд короля был суровым и тяжелым, не терпящим возражений. Он перехватил тонкие, бледные запястья трефового одной рукой, зафиксировав их над головой больного, не давая тому больше шансов сопротивляться.

– Ты упал в обморок прямо на кухне, – продолжал Пик ровным, безжалостным тоном. – Ты горишь, как доменная печь. И если ты думаешь, что я позволю тебе сдохнуть от пневмонии или переутомления прямо в этом доме, создавая лишние проблемы, ты глубоко ошибаешься.

– Я не... не упал, я просто оступился! – упрямо задыхался Куромаку, пытаясь вырвать руки из стальной хватки.

Дыхание сбивалось, сердце колотилось где-то в горле. Он ненавидел ощущать себя снизу, ненавидел эту подавляющую чужую силу.

– Ага, оступился он, прямо лицом в кафель, – подал голос Вару, усаживаясь на край кровати и прижимая колени Куромаку своим весом, чтобы тот перестал дёргаться. – Слушай, калькулятор, твоя операционка зависла. Так что завали хлеборезку и не мешай взрослым дядям тебя спасать.

– Вару, немедленно слезь! Вы нарушаете мои личные границы! Я требую...

– Рот открой, – перебил его Пик, свободной рукой беря электронный термометр, который ему услужливо протянул Вару.

– Я не буду принимать участие в этом фарсе!

– Куро, – Пик наклонился ближе, его янтарные глаза полыхнули опасным огнем, голос стал тише, но обрел вибрацию чистой угрозы. – Либо ты сам открываешь рот и суёшь туда градусник, либо я воспользуюсь другим методом измерения температуры. И поверь, он тебе понравится куда меньше.

Куромаку замер, возмущённо глотая воздух. Краска стыда и жара залила его лицо до самых ушей. Он прекрасно понимал намёк. Соотношение сил было явно не в его пользу: двое рослых, физически превосходящих его клонов против него, измотанного и беспомощного. Шансы на победу равнялись нулю целых и нулю десятых.

– Варвары, – с трудом процедил трефовый, стиснув зубы, но всё же приоткрыл рот.

Пик ловко задвинул наконечник термометра ему под язык.

– Вот так. Умница, – хмыкнул Вару, и в его тоне проскользнула странная, непривычная мягкость, которая сбила Куромаку с толку больше, чем любая угроза.

Зелёный шут потянулся и вновь намочил ткань в холодной воде, после чего аккуратно, кончиками пальцев, стёр испарину со лба трефового, провел по его горящим вискам, опускаясь к шее. Прикосновения были на удивление нежными, осторожными, словно Вару боялся разбить хрупкий фарфор.

Куромаку шумно выдохнул через нос, невольно прикрывая глаза. Холод приносил безумное, сладкое облегчение, хотя признать это вслух мешала уязвленная гордость.

Градусник противно пискнул. Пик вынул прибор, взглянул на экранчик и тихо зарычал сквозь зубы:

– Тридцать девять и шесть. Отлично сработано, гений. Ещё бы пару часов за твоими драгоценными бумажками, и мы вызывали бы скорую с судорогами.

Куромаку промолчал, чувствуя, как последние силы покидают тело. Сопротивляться больше не получалось. Тяжесть разлилась по всем конечностям, веки налились свинцом.

– Таблетки, – коротко бросил Пик.

Вару уже держал наготове две капсулы и стакан прохладной воды.

– Давай, Курочка, пей. Только попробуй выплюнуть — лично пропихну в глотку, – предупредил валет, хотя движения его рук, когда он приподнимал голову Куромаку за затылок, были предельно бережными.

Трефовый послушно проглотил горькие пилюли, сделав несколько жадных глотков воды. Горло саднило, но живительная влага принесла каплю свежести.

Пик, наконец, отпустил его руки, но уходить явно не собирался. Он сбросил куртку, оставшись в черной майке, и стянул с плеч тяжелый плед, укутывая Куромаку по самый подбородок.

– Ноутбук вернёшь, когда температура спадёт до нормы, – отрезал Пик, глядя сверху вниз на поверженного лидера Треф. – И не раньше. Попробуешь встать — привяжу к кровати. Я не шучу.

– Вы срываете график... – слабо пробормотал Куромаку, утыкаясь носом в край одеяла.

Сил спорить не оставалось. Он чувствовал, как лихорадка вновь пытается утянуть его в пучину бреда, но теперь рядом было странно безопасно.

– К черту твой график, – тихо бросил Пик.

Он сел на край кровати, положив свою широкую, прохладную ладонь на горящую макушку Куромаку, зарываясь пальцами в короткие седые пряди. Жест был настолько собственническим и в то же время заботливым, что у трефового перехватило дыхание.

Вару устроился с другой стороны, поджав под себя ноги. Он стянул свои зеленые очки, обнажая удивительно внимательные, необычные глаза, и слегка ухмыльнулся, глядя на то, как серый кардинал беспомощно моргает, борясь со сном.

– Спи уже, горе луковое, – негромко произнёс Вару, поправляя сбившуюся ткань компресса на его лбу. – Мы здесь посидим. Никто твои дурацкие графики не украдёт, зуб даю. А если кто-то сунется шуметь — Пик ему шею свернет. Правда, рогатый?

– Правда, – глухо отозвался Пик, не убирая руки с волос Куромаку и мягко массируя кожу головы, прогоняя пульсирующую боль. – Спи. Это приказ.

Куромаку закрыл глаза. Логика подсказывала, что ситуация абсолютно абсурдна: два самых неконтролируемых, агрессивных клона колоды сейчас сидели у его постели, нянчась с ним, как с ребенком. Это было иррационально. Это не поддавалось математическому анализу.

Но тепло, исходящее от их присутствия, и тихое, размеренное дыхание Пика убаюкивали лучше любого снотворного. Впервые за долгие месяцы Куромаку позволил себе отключить контроль, перестать считать секунды и просто провалиться в глубокий, целительный сон, зная, что пока они рядом, внешний мир подождёт.