.

В старом здании класса 3-E всегда пахло странно: смесью лесной свежести, дешевого мела и чего-то неуловимо химического, что обычно сопровождало эксперименты Коро-сэнсэя. Но сегодня в углу, где обычно собиралась «банда Тэрасаки», пахло старой бумагой и чем-то, что Кирара Хазама могла бы назвать «тревогой».

Она сидела на своей парте, скрестив ноги, и вертела в бледных пальцах очередной конверт. Он был обычным, белым, без марок и обратного адреса, но бумага казалась непривычно чистой для этого богом забытого места.

– Опять? – Мурамацу подошел ближе, вытирая руки о фартук. Он только что закончил пробовать новый соус в кабинете домоводства и выглядел слегка озадаченным. – Это уже какой по счету? Четвертый?

– Пятый, – глухо отозвалась Хазама, не поднимая глаз. Ее темные волнистые волосы закрывали лицо, создавая вокруг нее привычный ореол мрачности. – В этот раз он пишет, что мой взгляд напоминает ему «холодное сияние луны над заброшенным кладбищем».

– Звучит как комплимент в твоем стиле, – подал голос Ёсида. Он сидел на подоконнике, ковыряясь маленькой отверткой в каком-то непонятном механизме. Его дреды мерно покачивались в такт движениям. – Но честно, это уже попахивает сталкерством. Может, это кто-то из главного корпуса? Решили поиздеваться над «отбросами»?

Итона, сидевший рядом с Ёсидой и сосредоточенно собиравший миниатюрный дрон, поднял голову. Его пустые, на первый взгляд, глаза просканировали конверт с чисто техническим интересом.

– Качество бумаги стандартное, продается в любом магазине у станции, – монотонно произнес он. – Но почерк... автор явно старался его изменить. Буквы слишком угловатые, как будто человек пытался скрыть естественный наклон кисти.

– Да какая разница, какой там наклон! – Рёма Тэрасака, стоявший чуть поодаль, резко обернулся. Он выглядел непривычно взвинченным. Его крупная фигура, казалось, занимала всё пространство у окна. – Хазама, выбрось ты эту макулатуру. Наверняка какой-то придурок просто развлекается.

Кирара медленно подняла на него взгляд. Ее глаза, обычно меланхоличные, сейчас сузились.

– А мне нравится, – прошептала она, и по классу пробежал легкий холодок. – Это похоже на начало проклятия. Или на признание в любви от призрака. В любом случае, это куда интереснее, чем слушать твои крики о том, как ты ненавидишь математику, Тэрасака.

Рёма фыркнул и отвернулся к окну, бормоча что-то про «странных девок» и «пустую трату времени». Однако Ёсида, обладавший острым взглядом не только в механике, заметил, как покраснели кончики ушей их лидера.

– Слушай, Итона, – Ёсида спрыгнул с подоконника, – ты же можешь поставить жучок или камеру? Если этот «поклонник» оставляет письма в классе, значит, он делает это либо рано утром, либо поздно вечером.

– Технически это возможно, – кивнул Итона. – Я могу использовать датчик движения и камеру на моем дроне. Мы узнаем личность отправителя в течение суток.

– Не надо, – внезапно отрезала Хазама. Она спрятала письмо в сумку. – Пусть продолжается. Мне хочется увидеть, насколько далеко зайдет его... поэтическое безумие.

Весь оставшийся день Тэрасака был тише воды ниже травы. Он не задирал Нагису, не спорил с Кармой и даже почти не жаловался на жару. Мурамацу, который знал Рёму с младшей школы, то и дело бросал на друга подозрительные взгляды.

Когда уроки закончились и Коро-сэнсэй улетел в Бразилию за свежими кокосами, банда по привычке задержалась. Ёсида возился с мотором старого скутера, который он притащил в мастерскую, Мурамацу обсуждал с Итоной возможность создания автоматической мешалки для теста, а Хазама читала очередной готический роман в тени дерева.

Тэрасака бродил по классу, делая вид, что ищет забытый учебник.

– Эй, Тэрасака, ты уже полчаса один и тот же ящик проверяешь, – заметил Мурамацу, не отрываясь от чертежа. – У тебя там что, заначка с едой или совесть потерялась?

– Заткнись, повар недоделанный! – огрызнулся Рёма, но в его голосе не было привычной злобы. Скорее, паника.

Он дождался, пока друзья отвлекутся на шум пролетающего мимо вертолета, и быстро скользнул к парте Хазамы. В его кулаке был зажат шестой конверт. Его пальцы, привыкшие к грубой силе и дракам, мелко дрожали.

«Ты похожа на ядовитый цветок, который распускается только в грозу», – гласила строчка внутри. Тэрасака потратил три часа в библиотеке, пытаясь найти что-то, что не звучало бы как полный бред, но при этом соответствовало бы мрачным вкусам Кирары.

Он уже заносил руку, чтобы просунуть письмо под крышку парты, как вдруг почувствовал, что на его плечо легла чья-то рука.

– И часто ты подрабатываешь почтальоном, Рёма? – раздался спокойный голос Ёсиды.

Тэрасака подпрыгнул, едва не перевернув парту. Позади него стояли Ёсида, Мурамацу и Итона. Последний держал в руках пульт от дрона, который тихо завис под потолком, снимая всё происходящее.

– Я... я просто... – Тэрасака покраснел так сильно, что его осветленные пряди стали казаться почти белыми на фоне пунцового лица. – Я нашел это на полу! Да, именно! Валялось тут, понимаете?

– На полу? – Мурамацу прищурился, подходя ближе. – А почему тогда оно пахнет твоим одеколоном? И, если мне не изменяет память, ты вчера спрашивал у меня, как пишется слово «белладонна».

– Я просто хотел расширить кругозор! – выкрикнул Тэрасака, прижимая конверт к груди, словно щит.

– Твоя частота пульса превышает норму на сорок процентов, – констатировал Итона, глядя в экран планшета. – И расширение зрачков указывает на высокий уровень стресса, вызванный страхом разоблачения. Ты — отправитель.

Тэрасака понял, что бежать некуда. Он тяжело вздохнул и опустился на стул Хазамы, выглядя при этом на удивление маленьким, несмотря на свои габариты.

– Да, это я, ясно вам? – прорычал он, закрывая лицо руками. – Можете смеяться. Хулиган класса пишет стишки про кладбища. Давайте, валяйте!

Но смеха не последовало. Ёсида подошел и сел на соседнюю парту, скрестив руки на груди.

– Чувак, мы не собираемся смеяться, – мягко сказал он. – Просто... Хазама? Серьезно? Она же тебя в жертву принесет, если узнает. Или проклянет до седьмого колена.

– Она крутая, – буркнул Тэрасака сквозь пальцы. – Она единственная, кто не боится смотреть на меня так, будто я просто кусок мяса. И она... она читает такие книги, от которых у меня волосы дыбом, но когда она о них рассказывает, это звучит как музыка. Черт, я сам не знаю, что несу!

– Это называется «симпатия», – вставил Итона. – Хотя с точки зрения биологии это просто химическая реакция в мозгу.

– Спасибо, Итона, очень помог, – саркастично заметил Мурамацу. – Слушай, Рёма, если ты хочешь ей признаться, делай это нормально. Эти письма... они классные, правда. Но она же не дура. Она рано или поздно поймет.

– Уже поняла, – раздался тихий, леденящий душу голос от двери.

Все четверо парней вздрогнули. Хазама стояла в дверном проеме, прислонившись к косяку. В сумерках ее фигура казалась почти призрачной. Она медленно вошла в класс, и каждый ее шаг отдавался гулким эхом.

Тэрасака застыл, не смея поднять глаз. Он чувствовал, как пот катится по спине.

– Ты всё слышала? – выдавил он.

Хазама подошла к нему вплотную. Она была намного ниже его, но сейчас казалось, что это она возвышается над ним.

– Я слышала достаточно, – сказала она, протягивая руку. – Отдай.

Рёма покорно протянул ей шестой конверт. Кирара вскрыла его, быстро пробежала глазами по строчкам и... слегка улыбнулась. Это была не та пугающая ухмылка, которой она обычно одаряла врагов, а нечто иное. Почти человеческое.

– «Ядовитый цветок в грозу»? – она хмыкнула. – Тэрасака, это ужасно. С точки зрения литературы — это полная безвкусица.

Рёма ссутулился еще сильнее.

– Но, – продолжила она, делая шаг еще ближе, так что он мог почувствовать запах ее старых книг, – это первое письмо в моей жизни, которое не было написано кровью или ради шутки.

Она убрала письмо в карман юбки и посмотрела прямо в глаза Тэрасаке.

– Завтра после уроков ты пойдешь со мной в библиотеку. Будем исправлять твой словарный запас. И если ты хоть раз пожалуешься на скуку, я заставлю тебя переписывать «Ад» Данте на латыни.

Тэрасака моргнул, не веря своим ушам.

– Это... это типа свидание? – осторожно спросил он.

– Это типа исправительные работы, – отрезала Хазама, но, развернувшись, чтобы уйти, она добавила: – И не забудь свой одеколон. Он мне нравится.

Когда она скрылась в коридоре, в классе воцарилась тишина. Первым пришел в себя Ёсида. Он хлопнул Тэрасаку по плечу так сильно, что тот едва не свалился со стула.

– Ну ты даешь, здоровяк! Выжил после столкновения с темной материей!

– Я же говорил, что дрон поможет, – невозмутимо заметил Итона, выключая пульт. – Данные подтверждают: Хазама Кирара проявляет признаки благосклонности.

Мурамацу ухмыльнулся, поправляя фартук.

– Похоже, завтра мне придется приготовить что-то особенное для «библиотечного перекуса». Тэрасака, с тебя продукты.

Рёма сидел, глядя на пустую парту, где только что стояла Хазама. Его лицо всё еще горело, но на губах играла глуповатая, счастливая улыбка.

– Библиотека, да? – прошептал он сам себе. – Ну, Данте, так Данте.

Ёсида, наблюдая за другом, покачал головой. Он знал, что в классе 3-E возможно всё: убийство сверхсущества, полеты на Луну и даже то, что самый грубый парень в школе найдет общий язык с самой мрачной девушкой.

– Эй, романтик, – окликнул он Тэрасаку, – идем уже. Мотоцикл сам себя не починит, а тебе завтра нужны силы, чтобы не заснуть над книжками.

Они вышли из здания, когда солнце уже скрылось за горизонтом, окрашивая гору в кроваво-красный цвет. Впереди был сложный год, полный тренировок и покушений, но сегодня, в этом маленьком уголке мира, чернила оказались сильнее пороха.