Предательство

Тени в коридорах штаб-квартиры гильдии «Аджин» вели себя смирно, почтительно расступаясь перед каждым моим шагом. Для всего остального мира я оставался величайшей силой на планете — Теневым Монархом, героем человечества, человеком, чье имя заставляло лидеров сверхдержав говорить шепотом. Но под этим безупречным фасадом охотника национального уровня и главы собственной сильнейшей гильдии крылась жизнь, о которой посторонние почти ничего не знали.

При росте под метр девяносто два и внушительном телосложении я привык смотреть на мир сверху вниз. В зеркале я видел жесткие черты, иссиня-черные волосы и глаза цвета грозовой тучи, в глубине которых в моменты гнева вспыхивал холодный лазурный свет потусторонней маны. Впрочем, этот огонь я старался гасить, когда переступал порог собственного дома. Там я был просто отцом.

Овдовев много лет назад, когда сыновья были еще совсем малышами, я положил всю свою жизнь на то, чтобы они никогда не почувствовали себя брошенными или беззащитными в мире, полном чудовищ и подземелий. И мальчики выросли.

Старший, Сухо, в свои восемнадцать лет был моей почти абсолютной копией. Ростом в сто восемьдесят пять сантиметров, со спокойным, выверенным взглядом и поразительной внутренней дисциплиной, он унаследовал пугающую мощь Монарха Разрушения. Сухо умел держать эту дикую, первобытную силу в узде, проявляя зрелость, несвойственную большинству сверстников. Он был надежным тылом, скалой, на которую всегда можно опереться.

Младший же, шестнадцатилетний Юкио, или просто Юки, уродился полной его противоположностью. Настоящий бунтарь, вечно спорящий с установленными порядками, он уже обогнал старшего брата, вымахав до ста восьмидесяти восьми сантиметров. У Юки были короткие, вечно взъерошенные черные волосы с аккуратно выбритыми висками, проколотые мочки ушей и тонкая, замысловатая татуировка, вьющаяся по предплечью. Но ярче всего на фоне безупречной, почти фарфоровой кожи выделялись его глаза — пронзительно, небесно-голубые. Атлетически сложенный, дерзкий и невероятно красивый, он привлекал к себе слишком много взглядов, куда бы ни пошел. Сила Юки тоже была уникальной: он блестяще подчинил себе теневые щупальца, орудуя ими с грацией хищника, и инстинктивно овладел «Властью монарха», поднимая в воздух предметы одним лишь движением брови.

Ради этих двоих я создал неприступную крепость. И ради них же, как мне наивно казалось, я позволил себе открыть дверь в сердце для кого-то еще. Около года назад в моей жизни появилась Ча Хэ Ин — сильнейшая женщина-охотник, грациозная, сдержанная и, казалось, безупречная. Недавно мы объявили о помолвке. Я полагал, что нашел человека, который разделит со мной тяжесть этого мира и сможет стать теплом для нашего дома.

Как же чудовищно я ошибался.

Сегодня рейд в подземелье S-ранга завершился на несколько часов раньше запланированного. Уничтожив босса за считанные минуты, я передал зачистку остатков рядовым охотникам гильдии, сел в машину и поехал домой. Мне хотелось провести тихий вечер: застать Сухо за чтением стратегических отчетов, вытащить Юки из его мастерской на совместный ужин и побыть рядом с невестой.

Я вошел в пентхаус бесшумно. Годы сражений научили меня двигаться так, что даже воздух не успевал колебаться от моих шагов. Тени услужливо скрывали мое присутствие, стелясь у ног послушным шлейфом. В просторной гостиной царила тишина — мальчики, судя по отсутствию шума, еще не вернулись с тренировочной базы гильдии.

Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, я направился в сторону личных покоев Хэ Ин, желая предупредить о своем возвращении. Но стоило мне приблизиться к массивной двери, приоткрытой на пару сантиметров, как до моего слуха донеслись голоса. Мое обостренное восприятие охотника улавливало малейшие колебания звука.

Хэ Ин была в комнате не одна. Рядом находилась ее давняя подруга и доверенное лицо из ассоциации.

Я уже собирался постучать, когда слова, сорвавшиеся с губ моей невесты, заставили меня замереть на месте.

– Ты бы видела младшего сына, Юки, – голос Хэ Ин звучал непривычно тягуче, с каким-то липким, чужим вожделением, которого я никогда не слышал в ее обращении ко мне. – Он просто идеал. Настоящее совершенство. Скоро ему исполнится шестнадцать… Знаешь, я просто сгораю от мысли затащить его в постель.

В воздухе словно лопнула невидимая струна. Пространство вокруг меня онемело. Серые глаза сузились, а тени на паркете за моей спиной замерли, мгновенно утратив естественное движение.

– Хэ Ин, ты с ума сошла?! – голос подруги дрожал от неподдельного, панического ужаса. – Он сын твоего жениха! Ему нет даже шестнадцати, это же ненормально, это больно! Чего тебе не хватает? Твой жених — сам Сон Джинву! Ты хоть понимаешь, о ком говоришь?!

За дверью послышался сухой, раздраженный смешок Хэ Ин и шелест ткани, будто она отмахнулась от собеседницы с полнейшим пренебрежением.

– Заткнись, ты ничего не понимаешь! – в ее тоне прорезалась неприкрытая злоба. – Юки — это живая стать, огонь, дикая порода! А Джинву? Он же холодный как каменная статуя! От него веет могильным склепом, я рядом с ним задыхаюсь от этой его вечной правильности и надменного величия. Пф-ф… Ничего страшного не случится. Я просто подмешаю специальный препарат ему в напиток, когда мальчик вернется уставшим, и доставлю ему незабываемое удовольствие. Он мне потом еще спасибо скажет.

– Хэ Ин, остановись! Если Джинву хоть что-то заподозрит, если хоть капля правды всплывет наружу — он убьет тебя! Ты не представляешь, на что он способен! Не смей этого делать, заклинаю тебя!

– Закрой пасть! Он ничего не узнает, – отрезала Хэ Ин, и в ее голосе звенела самоуверенная, безумная спесь. – А даже если узнает… Я все поверну так, будто Юки сам на меня набросился и взял силой. Я ведь красивая, желанная женщина, а он — неуправляемый подросток-бунтарь, у которого гормоны бьют через край. Кто откажется от такой сказки?

– Ты круглая дура, если думаешь, что Джинву тебе поверит! – подруга уже почти сорвалась на крик, хотя отчаянно пыталась говорить шепотом. – Он его родной сын, плоть и кровь! А мы с тобой знакомы с ним всего год! Джинву сотрет тебя в порошок без суда и следствия!

– Я сказала: закрой пасть, или я уничтожу тебя прямо здесь! – прошипела Хэ Ин так ядовито, что холод этих слов мог бы заморозить стекло. – Ты не посмеешь мне помешать. Это решено.

Тишина, повисшая в коридоре после ее последних слов, была гуще смолы.

Внутри меня не было взрыва. Не было крика или яростного рычага. Настоящий гнев Монарха Теней никогда не проявлялся шумно. Он приходил как абсолютный вакуум, как ледяная пустота космоса, вымораживающая саму суть бытия.

Мой сын. Мой шестнадцатилетний мальчик, которого я растил с пеленок, оберегая от любого зла. Юки, чью непокорную душу я ценил больше собственной жизни. Женщина, которой я позволил войти в этот дом, посмела взглянуть на него как на добычу, замышляя отравить его разум и сломать его судьбу ради собственной извращенной прихоти.

Температура в коридоре стремительно рухнула вниз. Стены покрылись тонкой коркой инея, а тени, дремавшие по углам, взметнулись к потолку, обретая форму острых пик.

Я не стал стучать. Я просто толкнул дверь ладонью.

Тяжелое полотно из массива дуба сорвалось с петель с глухим треском и врезалось в противоположную стену, превратившись в щепки. Чудовищная волна синей маны вырвалась из моего тела, прижав к полу все, что находилось в комнате: картины сорвались со стен, хрустальная люстра разлетелась дождем мелких осколков, а воздух стал настолько тяжелым, что легкие людей внутри мгновенно обожгло нехваткой кислорода.

Я переступил порог.

Мой рост в сто девяносто два сантиметра в этот миг казался бесконечным, подавляющим, закрывающим собой весь свет. Мои глаза, прежде серые, теперь пылали мертвенным сине-фиолетовым пламенем Бездны.

Подруга Хэ Ин рухнула на колени сразу же, уткнувшись лицом в ковер. Ее колотило в судорогах от первобытного страха; она даже не могла поднять головы, раздавленная одной лишь гравитацией моего присутствия.

Хэ Ин среагировала быстрее, как охотник S-ранга. Она отскочила назад, инстинктивно потянувшись к оружию, но ее пальцы задрожали, так и не коснувшись ножен. Ее лицо потеряло всякий цвет, став белее полотна. В глазах, в которых еще секунду назад плескались спесь и похоть, застыл парализующий ужас загнанного зверя.

– Д-Джинву?.. – выдохнула она сиплым, сорванным шепотом. – Ты… ты вернулся раньше…

Я медленно сделал шаг вперед. Пол под моими ботинками покрывался трещинами от невыразимой тяжести давления, которое я даже не пытался сдерживать. Тени скользнули по стенам, отрезая все пути к отступлению и обволакивая комнату непроницаемым саваном тьмы.

– Продолжай, – произнес я.

Мой голос не звучал громко, но он вибрировал в их черепах, отдаваясь глухим гулом в барабанных перепонках.

– Расскажи мне еще раз, Хэ Ин. Про то, какой Юки «идеал». Про препарат, который ты собиралась ему подмешать. И про то, как ты собиралась обвинить моего сына в насилии, прикрываясь своим смазливым лицом.

Хэ Ин покачнулась, судорожно хватая ртом ледяной воздух. Она попыталась выпрямиться, попыталась включить свою привычную гордость элитного охотника, но ноги отказывались ее держать под прямым взглядом Монарха.

– Джинву, послушай меня! – затараторила она, выставив вперед дрожащие руки. – Ты все не так понял! Это была просто шутка! Мы… мы просто дурачились с подругой, это пустые слова, ничего больше! Ты же знаешь меня, я бы никогда…

– Молчать, – оборвал я ее.

Слово ударило ее физически, заставив согнуться пополам. Из тени за моей спиной бесшумно поднялись два массивных темных клинка, парящих в воздухе и направленных ей прямо в грудь.

– Ты находилась в моем доме, – каждый слог падал тяжело, словно могильная плита. – Ты смотрела на моих детей, делила с ними хлеб за одним столом, пока в твоей голове зрел этот омерзительный яд. Ты посмела подумать, что сможешь тронуть Юки? Посмела вообразить, будто твое ничтожное существование имеет для меня хоть какую-то ценность по сравнению с моими сыновьями?

– Джинву, умоляю… – по ее щекам покатились слезы, смывая остатки былой надменности. – Я охотник S-ранга, я твоя невеста… Мы же нужны друг другу!

– Ты для меня — ничто, – отрезал я, подойдя к ней вплотную.

Я наклонился, заглядывая прямо в ее расширенные от животного ужаса зрачки. Моя мана коснулась ее разума, заставив Хэ Ин закричать от невыносимой душевной боли — она увидела краешек той тьмы, в которой я повелевал миллионами мертвых солдат.

– Ты жива только по одной причине: я не хочу, чтобы мои сыновья, вернувшись домой, увидели кровь на паркете, – прошептал я ей на ухо. – Но если через пять минут твой дух, твои вещи и сама память о твоем существовании не исчезнут из этой гильдии и из Сеула… я подарю тебе ту участь, о которой даже чудовища подземелий боятся мыслить. Я заберу твою душу и сделаю вечной тенью, прикованной к земле у моих ног.

Я выпрямился и отвел взгляд, словно смотрел на кучу грязи.

– Вон. Обе.

Давление маны слегка ослабло — ровно настолько, чтобы они могли ползти. Подруга Хэ Ин, рыдая в голос, вскочила на четвереньки и ринулась к выходу, даже не оглядываясь. Сама Ча Хэ Ин, спотыкаясь и задыхаясь, судорожно попятилась назад, цепляясь за косяк разбитой двери. На ее лице больше не было ни следа прежней красоты — только искаженная гримаса сломленного, раздавленного человека, осознавшего, какую бездну она посмела раздразнить.

Она выбежала вон, а звук ее панических шагов быстро затих на лестнице.

Я остался стоять посреди разгромленной комнаты. Медленно выдохнув, я закрыл глаза и позволил тьме втянуться обратно под кожу. Лед на стенах растаял, обращаясь в пар, тени послушно легли на свои места, а синее пламя в моих глазах угасло, уступив место привычной грозовой серости.

Внизу хлопнула входная дверь.

– Эй, есть кто дома? – раздался с первого этажа звонкий, слегка хриплый голос Юки. – Отец! Сухо опять нудит про построение в рейдах, скажи ему, чтобы отстал!

– Я просто напоминаю тебе основы безопасности, балбес, – послышался в ответ спокойный, ровный голос старшего сына.

Я стоял неподвижно еще секунду, слушая эту простую, шумную перепалку моих мальчиков. Мое сердце, ожесточенное предательством, медленно оттаивало от звука их шагов.

Поправив манжеты темной рубашки, я развернулся и пошел вниз по лестнице — встречать сыновей. Мой дом снова был чист. И пока я жив, никакая скверна в этом мире не посмеет подобраться к ним ближе, чем на длину тени.