vamp

Серый туман, казалось, навечно прописался в Тобольске, окутывая старые кирпичные здания института плотным, влажным одеялом. Дима Ицков ненавидел холод. Он ненавидел сырость, вечно мокрый асфальт и то, как ледяной ветер пробирался под куртку, заставляя кожу покрываться мурашками. Переезд из солнечного юга в этот край вечных сумерек казался ему самой большой ошибкой в жизни.

Дима поправил лямку рюкзака и толкнул тяжелую дубовую дверь главного корпуса. Внутри пахло старой бумагой, дешевым кофе и сыростью. Он пробирался сквозь толпу студентов, стараясь не привлекать внимания, но в провинциальном вузе «новенький» был сродни экзотическому животному.

В столовой было шумно. Дима сел за свободный край стола, открыв учебник биологии, когда почувствовал странное изменение атмосферы. Гул голосов не стих, но стал каким-то приглушенным, словно все разом затаили дыхание.

Они вошли вчетвером. Высокие, неестественно бледные и пугающе красивые. Они не смеялись, не толкались, как остальные. Они двигались с грацией, которая казалась Диме неуместной в этих обшарпанных стенах.

– Кто это? – прошептал Дима, обращаясь к Кайлу, который сидел рядом и увлеченно что-то листал в телефоне.

Кайл даже не поднял головы, лишь мельком взглянул в сторону входа.

– А, это «вайперы». Местная элита, если так можно сказать. Ни с кем не общаются, держатся особняком. Вон тот, высокий, в черном худи – это Сережа Дмитриев.

Дима замер. Сережа шел последним. Его кожа была цвета дорогого фарфора, а волосы – угольно-черными, контрастирующими с неестественной бледностью. Но больше всего поразили глаза. Золотисто-карие, они казались слишком яркими, слишком живыми для такого холодного лица.

В какой-то момент Сережа повернул голову. Его взгляд встретился со взглядом Димы. Ицков почувствовал, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Это не был обычный интерес. В глазах Дмитриева промелькнуло что-то похожее на узнавание, смешанное с непонятной яростью. Он резко отвернулся и прошел мимо, даже не замедлив шага.

– Странные они, – пробормотал Дима, пытаясь унять дрожь в руках.

– Ты даже не представляешь насколько, – отозвался Кайл.

Следующая пара была биологией. Дима вошел в аудиторию последним и с ужасом обнаружил, что единственное свободное место осталось рядом с Сережей Дмитриевым. Тот сидел неподвижно, сложив руки на столе.

Дима осторожно опустился на стул, стараясь не задевать соседа. От Сережи не пахло ни одеколоном, ни табаком, ни потом. От него веяло ледяным ветром и чем-то неуловимым, похожим на запах первого снега.

Весь урок Сережа сидел, вцепившись пальцами в край стола так сильно, что костяшки побелели. Он не смотрел на Диму, но тот кожей чувствовал его напряжение. Казалось, Дмитриев сдерживает в себе какой-то внутренний шторм.

Как только прозвенел звонок, Сережа сорвался с места и исчез из аудитории прежде, чем преподаватель успел закрыть журнал.

Прошла неделя. Дима старался не думать о странном парне, но это было невозможно. Сережа то появлялся, то исчезал, игнорируя занятия, но всегда оказываясь где-то поблизости, когда Дима выходил из корпуса.

Все изменилось в один из тех дней, когда гололед превратил парковку института в смертельный аттракцион. Дима шел к своей старой машине, копаясь в карманах в поисках ключей. Внезапный визг тормозов заставил его поднять голову.

Синий микроавтобус, потеряв управление на ледяной корке, несся прямо на него. Время словно замедлилось. Дима зажмурился, инстинктивно выставив руки вперед, ожидая удара, который должен был раздробить его кости.

Глухой удар. Скрежет металла. Но боли не было.

Дима открыл глаза и прерывисто выдохнул. Сережа Дмитриев стоял прямо перед ним, одной рукой упираясь в помятый бок микроавтобуса. Металл под его ладонью прогнулся, оставив глубокую вмятину.

– Ты в порядке? – Голос Сережи был низким, бархатистым, но в нем слышались стальные нотки.

– Как ты... ты же был там, у крыльца... – Дима заикался, глядя на вмятину в машине. – Это невозможно.

Сережа резко убрал руку. Его глаза, которые утром были золотистыми, теперь казались почти черными.

– Тебе показалось, Дима. Ты просто в шоке.

– Нет, я видел! – Дима схватил его за рукав куртки. Пальцы обожгло холодом. Сережа был ледяным, как сам лед под их ногами. – Ты остановил машину рукой.

Сережа высвободил руку и посмотрел на Диму с такой тоской, что у того сжалось сердце.

– Забудь об этом, если хочешь жить спокойно, – бросил он и скрылся в толпе сбегающихся студентов.

Весь вечер Дима провел в интернете. Он искал легенды, мифы, научные статьи о сверхспособностях. Но все ответы сводились к одному слову, в которое разум отказывался верить. Вампиры.

На следующий день он подкараулил Сережу у черного входа в библиотеку.

– Нам нужно поговорить, – твердо сказал Дима, преграждая путь.

Сережа остановился, устало прикрыв глаза.

– Ты не отстанешь, верно?

– Не отстану. Я не сумасшедший, Сережа. Я знаю, что видел. Твоя кожа холодная, ты невероятно быстрый, твои глаза меняют цвет... И ты никогда не ешь в столовой.

Сережа сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Дима почувствовал, как его обдало холодом.

– И какой твой вывод? – прошептал Сережа, склонившись к его уху.

– Ты – один из них. Как в сказках. Только это не сказка.

Сережа резко схватил Диму за локоть и потащил за собой в сторону старого парка, окружавшего институт. Они углубились в чащу, где деревья стояли так плотно, что свет почти не проникал сквозь ветви.

– Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? – Сережа отпустил его и начал мерить шагами небольшую поляну. – Я – хищник, Дима. Всё во мне создано для того, чтобы убивать. Мой голос, мое лицо, даже мой запах.

– Но ты спас меня, – тихо возразил Дима.

Сережа остановился и резко обернулся. Его лицо исказилось от боли.

– Потому что я не хочу быть монстром! Но это не меняет моей природы. Для меня ты – не просто человек. Твоя кровь... она звучит для меня громче, чем любая музыка. Она пахнет так, что я едва не теряю рассудок каждый раз, когда сажусь рядом с тобой.

Дима сглотнул, но не отступил.

– Почему ты не сделал этого? Если это так сложно.

– Потому что ты – Дима Ицков, который читает учебники на переменах и вечно мерзнет, – Сережа горько усмехнулся. – Потому что я ждал чего-то подобного сто лет. И теперь, когда я нашел тебя, я проклят тем, что хочу защитить тебя от самого себя.

Дима медленно протянул руку и коснулся щеки Сережи. Кожа была твердой, как мрамор, и такой же холодной. Но Сережа не отпрянул. Напротив, он прикрыл глаза, едва заметно притиснувшись к ладони.

– Я не боюсь тебя, – соврал Дима. Его сердце колотилось так сильно, что казалось, оно выпрыгнет из груди.

– А зря, – Сережа открыл глаза. – Бойся меня, Дима. Это единственное, что может спасти тебя.

– Слишком поздно, – Дима покачал головой. – Ты уже здесь. И я уже здесь.

Сережа тяжело вздохнул, и этот звук был полон бесконечной печали. Он осторожно взял руку Димы в свои ледяные ладони.

– Мой мир – это вечные сумерки, Дима. В нем нет тепла, нет солнца. Зачем тебе это?

– Может, я просто устал от солнца, – Дима улыбнулся, хотя губы слегка дрожали. – В Тобольске его все равно нет.

Сережа пристально посмотрел на него, словно пытаясь заглянуть в самую душу. В этот момент маска холодного отчуждения спала, обнажая уязвимость, которую он прятал десятилетиями.

– Я не смогу обещать тебе безопасности, – тихо сказал он. – Моя семья... не все из них так терпимы к людям.

– Мы что-нибудь придумаем, – Дима сжал его пальцы.

– Ты такой глупый, – прошептал Сережа, но в его голосе впервые послышалась нежность. – Самый глупый человек, которого я встречал за последние сто лет.

– Зато я живой, – парировал Дима.

Сережа вдруг улыбнулся – по-настоящему, открыв ровный ряд ослепительно белых зубов. Эта улыбка преобразила его, сделав пугающую красоту почти человеческой.

– Да, ты живой. И я сделаю всё, чтобы ты таким и оставался. Даже если мне придется пойти против всего мира.

Они стояли посреди заснеженного парка, два существа из разных миров, связанные тайной, которая могла либо спасти их, либо уничтожить. Ветер продолжал раскачивать верхушки сосен, сбрасывая снег на их плечи, но Диме впервые за долгое время не было холодно.

– Пойдем, – Сережа отпустил его руку, но остался стоять рядом. – Тебе нужно на лекцию. И надень шарф, ты весь дрожишь.

– Это не от холода, – признался Дима.

– Я знаю, – Сережа кивнул. – Я слышу твое сердце. Оно говорит слишком много.

Дима усмехнулся и пошел в сторону института. Он знал, что его жизнь никогда не будет прежней. Что впереди – опасности, о которых он даже не догадывается. Но, оглянувшись и увидев высокую фигуру в черном, неподвижно стоящую среди деревьев, он понял, что готов к этому.

Потому что сумерки – это не только конец дня. Это время, когда тени становятся длиннее, а чувства – острее. И в этих сумерках он наконец-то нашел то, что искал.