Шум

В тренировочной комнате базы ZGDX стояла та особенная, вязкая тишина, которая опускалась на дом только глубокой ночью. Компьютеры мерно гудели, рассеивая во тьме синеватое свечение мониторов, а за панорамным окном расстилался влажный, подернутый неоновой дымкой Шанхай.

Тун Яо сидела на широком диване, поджав под себя ноги в пушистых домашних тапочках, и держала смартфон обеими руками. Рядом, вальяжно откинувшись на подушки и закинув ногу на ногу, листала ленту Цзинь Ян. На журнальном столике остывал чай с молоком, а в воздухе витал слабый аромат персикового крема для рук.

Экран телефона Тун Яо вспыхнул новой сменой кадров под тяжелые, глухие басы неизвестного трека.

– Опять они? – лениво протянула Цзинь Ян, не отрывая взгляда от собственного экрана, но безошибочно угадав мелодию. – По-моему, этот трек сегодня звучит из каждого второго утюга в Вэйбо.

– Не только в Вэйбо, – тихо отозвалась Тун Яо, нахмурившись и не моргая глядя на экран. – В Доуине они занимают всю первую десятку горячих тем. Алгоритм просто сошел с ума. Куда ни нажми – везде эти нарезки.

– И как тебе?

– Качественно, – признала Тун Яо, покусывая нижнюю губу. – Нет, серьезно, Ян-Ян, монтаж просто сумасшедший. Наши фанаты делают милые ролики с сердечками, замедлениями и блестками под поп-музыку. А здесь… ты посмотри на цветокоррекцию. Холодный серый, зернистость, пленочные помехи, неоновые вспышки. Будто трейлер к какому-то мрачному артхаусному триллеру.

Цзинь Ян наконец отложила свой телефон, придвинулась ближе и заглянула в экран подруги.

На дисплее тем временем сменялись кадры. Нарезка хайлайтов из игры переплеталась с короткими, дерзкими видео из реальной жизни. Вот темноволосая девушка с ледяными глазами резко разворачивается на камеру, выдыхая густую струю пара на фоне панельных многоэтажек и заснеженных улиц. Вот кадр из ночного клуба: багровые огни стробоскопов, мелькание стаканов, чья-то дрожащая рука с массивными серебряными кольцами на бледных пальцах. Следом – молниеносный пентакилл на экране монитора, оформленный с такой жестокой точностью, что у любого профессионального мидера перехватило бы дыхание.

И снова реальность: темные подъезды, размытые неоновые вывески аптек и круглосуточных магазинов, таблетницы на столе рядом с игровой клавиатурой, полупустые граненые стаканы и усталые, пугающе красивые лица без капли фальшивой приветливости.

– Вот об этом я и говорю, – Цзинь Ян сощурилась, постукивая идеальным ноготком по спинке дивана. – Выглядит безумно стильно, спорить не буду. Но от этого веет чем-то… тревожным. Опасным. У нас в LPL игроки – это идеальные айдолы. Если кто-то из парней просто сходит в бар и попадет на камеру с пивом, фанаты устроят скандал на неделю. А тут что? Сигаретный дым, намеки на черт знает какие вещества, энергетики ящиками, антидепрессанты прямо на стримах… Они что, романтизируют саморазрушение?

– Я не думаю, что они пытаются что-то романтизировать, – задумчиво проговорила Тун Яо, ставя видео на паузу и разглядывая стоп-кадр. – Мне кажется, для них это просто… фон. Обыденность. В комментариях пишут, что в России совсем другая культура киберспорта. Менее прилизанная, более дикая. Но дело даже не в этом. Ты посмотри, как на них реагирует наш интернет.

Китайская сеть буквально пылала. Хэштеги с названиями команды «Morana» и именами ее участниц штурмовали тренды с такой яростью, будто на серверах произошел сбой. Фанаты сходили с ума. Поклонники создавали фан-аккаунты сотнями в день, переводили каждое слово с кириллицы через кривые онлайн-переводчики, скупали мерч через сомнительных посредников и строили безумные теории. Даже ведущие команды LPL вроде ZGDX или YQCB на этой неделе уступили пальму первенства в медиаполе загадочным гостьям с севера.

И главной причиной этого безумия был один простой факт: вся команда состояла исключительно из девушек.

– Пять девушек, – прошептала Тун Яо, листая комментарии. – Не одна я, за которую все переживали и тыкали пальцем, а полноценный женский состав. И они играют на про-сцене в своем регионе на равных с парнями. Даже жестче.

– Только вот репутация у них, мягко говоря, сомнительная, – заметила Цзинь Ян, забирая у подруги телефон и открывая местный форум киберспортивных сплетен. – Я сегодня днем читала большой тред от одного блогера, который живет в Москве. Он попытался объяснить, откуда вообще взялся этот феномен.

– И что там? – оживилась Тун Яо, придвигаясь ближе.

– Началось все с трагедии. Слышала про Татьяну Исхакову?

Тун Яо на секунду задумалась, перебирая в памяти старые турнирные таблицы и международные новости трехлетней давности.

– Фамилия знакомая… Она ведь была легендой в европейском соло-ранкеде? Играла на стрелках, входила в топ-10 челенджера. Но потом внезапно исчезла. Ходили слухи о травме руки или о контракте, который сорвался в последний момент.

– Не исчезла, Тун Яо, – тихо и серьезно произнесла Цзинь Ян, и ее голос лишился привычной иронии. – Она погибла.

В комнате словно стало на пару градусов холоднее. Даже фоновый шум вентиляторов серверов показался громче.

– Что случилось? – выдохнула девушка.

– Авария после какого-то полуподпольного турнира или вечеринки, показания там путаются, – ответила Цзинь Ян, быстро проглядывая сохраненный текст. – Слишком высокая скорость, мокрая трасса, ночь. В машине было несколько человек из их тусовки. Говорили разное: кто-то утверждал, что водитель был пьян, кто-то писал про стимуляторы, на которых они сидели сутками, чтобы выдерживать безумный график тренировок. Токсикологические экспертизы толком не публиковали, но скандал в их сообществе тогда прогремел чудовищный. Пресса буквально разорвала память о Татьяне. Мол, вот к чему приводит подростковая вседозволенность и сетевая зависимость.

Тун Яо почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Киберспорт всегда казался ей чистым миром стратегии, скорости реакции и спортивного азарта. Но у любой медали была темная, уродливая изнанка – выгорание, бессонные ночи, давление, попытки заглушить тревогу всем, что попадется под руку.

– А команда? – спросила она. – При чем тут этот новый состав?

– А при том, что нынешний капитан и мидер этой «Мораны» – это младшая сестра Татьяны. Кира Исхакова. Ей всего девятнадцать, – Цзинь Ян нажала на экран, открывая фотографию.

С дисплея на Тун Яо смотрела девушка с резкими, точеными чертами лица, коротко остриженными пепельно-русыми волосами и невероятно темными, почти черными глазами, в которых застыло выражение глухого, застарелого вызова всему миру. Никакого макияжа, кроме слегка размазанного черного кайала по векам, растянутое худи с капюшоном и взгляд человека, которому совершенно нечего терять.

– Боже, – невольно вырвалось у Тун Яо. – Она похожа на призрак.

– Вот именно. И после гибели Тани эта девчонка словно с цепи сорвалась, – продолжала Цзинь Ян. – Она собрала вокруг себя таких же отчаянных девчонок. Снайперши, стримерши, бывшие запасные из тир-2 команд. Они не играли по правилам клубов. У них не было богатых спонсоров или аккуратных менеджеров в костюмах. Они тренировались в старом компьютерном клубе где-то на окраине Санкт-Петербурга, стримили по двадцать часов подряд и разносили всех в пух и прах. Но ореол вокруг них остался тем же самым: траур, скандалы, слухи о бесконечных тусовках, наркотиках и попытках сбежать от реальности.

– Но они ведь не… – Тун Яо запнулась, подбирая слова. – Вряд ли они действительно принимают что-то серьезное? Допинг-контроль на официальных играх никто не отменял.

– Да какая разница, правда это или просто мрачный образ, который они вокруг себя выстроили? – хмыкнула Цзинь Ян. – В интернете грань между правдой и вымыслом стирается за три секунды. Фанаты увидели в этом надрыв. Трагическая предыстория, скорбящая младшая сестра, которая мстит всему миру за сломанную судьбу своей семьи, эстетика постсоветской тоски, дешевого алкоголя и ледяной ярости. Наш китайский фандом просто сошел с ума от этой смеси. Все эти девочки-подростки в Вэйбо пишут эссе о том, какая Кира сломленная и сильная, рисуют мрачные арты и монтируют видео под русскую тоскливую музыку.

– Это безумие какое-то, – Тун Яо покачала головой, вновь открывая профиль Киры. – У нас за каждую ошибку тебя поливают грязью. Если ты покажешь слабость, тебя сожрут. А у них трагедию превратили в культ.

Позади послышались мягкие шаги тапочек. Дверь кухни тихо скрипнула, и в гостиную вошел Лу Сычэн. Он был в простых серых тренировочных штанах и черной футболке, волосы после душа были слегка влажными и падали на лоб. В руке капитан держал кружку с теплой водой.

Он остановился за спинкой дивана, бросив беглый взгляд на экраны телефонов, где снова мелькнуло холодное лицо пепельноволосой русской девушки.

– Вы до сих пор не спите? – его низкий, спокойный голос мгновенно разрушил душную атмосферу разговора. – Два часа ночи. Завтра скримы с FNC в одиннадцать утра.

– Чэн-гэ, – Тун Яо повернулась к нему, опираясь подбородком на спинку дивана. – Ты видел это? Все эти новости про команду из России?

Лу Сычэн сделал глоток воды и слегка приподнял бровь:

– Про тех, кого называют «Морана»? Трудно было не заметить. Жуй сегодня весь вечер ходил с перекошенным лицом и жаловался, что наш официальный аккаунт потерял первенство по охватам за сутки из-за каких-то пяти иностранок.

– И что ты думаешь? – с любопытством спросила Цзинь Ян. – Неужели великому Чессману тоже интересно, почему весь Китай фанатеет от чужой драмы?

Сычэн поставил кружку на столик, обошел диван и опустился на кресло напротив девушек, вытянув длинные ноги. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнул профессиональный интерес.

– Мне нет дела до их драмы, – ровно произнес он. – Но я посмотрел запись их матча в финале весеннего сплита СНГ.

Тун Яо тут же выпрямилась:

– И как? Они действительно так хороши?

– Они играют хаотично, – ответил Лу Сычэн, помолчав пару секунд. – В LPL мы привыкли к строгой дисциплине, контролю карты, расписанным таймингам для зачистки леса и сбору у дракона с точностью до трех секунд. У них этого нет. Их стиль – это постоянная, неоправданная агрессия. Они ищут драки там, где любой адекватный тренер приказал бы отступить.

– Но они выигрывают? – уточнила Тун Яо.

– Выигрывают. Потому что на этой бешеной скорости и в этом хаосе они ориентируются лучше любого соперника. Это психологическое давление. Противники начинают паниковать, допускают глупые ошибки, а эта мелкая… Исхакова, – Сычэн слегка прищурился, вспоминая моменты игры, – ловит их на микросекундах. У нее невероятный механический навык. Но самое главное – она играет так, будто ей плевать, выиграет она или проиграет. Будто ей просто нужно выплеснуть злость.

– Игра с яростью, – тихо пробормотала Тун Яо, вспоминая мрачные кадры из клипов.

– Именно. Поэтому люди и сходят с ума, – подтвердил капитан. – Фанаты устали от идеальных мальчиков и девочек, которые говорят заученными фразами на интервью и боятся лишний раз вздохнуть. А тут – живой нерв. Пусть даже грязный, тревожный и связанный со слухами о запрещенных вещах и авариях. Публике всегда нравились трагические монстры.

– Но это же опасно для киберспорта, разве нет? – нахмурилась Тун Яо. – Если они не уважают правила, если их образ связан с такими темными темами… Это же разрушает все то, за что мы боремся. Нас и так долго считали просто запертыми в комнатах задротами, а теперь киберспорт ассоциируется с какими-то полукриминальными тусовками!

– Мир шире, чем шанхайская арена, низкорослик, – спокойно отозвался Лу Сычэн, посмотрев ей прямо в глаза. – В разных странах киберспорт растет из разных корней. Где-то это государственная программа и корпорации с миллиардными бюджетами. А где-то – единственный способ для трудных подростков из холодных панелек заявить о себе и не сойти с ума от тоски.

Цзинь Ян вздохнула, убирая телефон в карман брендовой куртки:

– Звучит поэтично, Чэн-гэ, но факт остается фактом: эти русские девочки сейчас правят китайскими соцсетями. Я видела посты, где фанаты требуют организовать показательный шоу-матч между ними и кем-то из наших топ-команд. Например, с вами.

Тун Яо вздрогнула от этой мысли. Представить себе встречу на одном сервере – аккуратную, выверенную стратегию ZGDX и бешеный, пропитанный отчаянием напор команды Исхаковой – было почти жутко. И в то же время внутри нее, где-то в самой глубине души, вспыхнул азартный огонек. Тот самый, который заставил ее когда-то бросить все и пойти против воли родителей, чтобы сесть за профессиональный компьютер.

– Шоу-матча не будет, – отрезал Сычэн, поднимаясь с кресла. – Ассоциация не допустит команду с такой репутацией на наши официальные трансляции без одобрения цензуры. По крайней мере, сейчас. Но на межсезонных международных турнирах мы с ними вполне можем пересечься. Если, конечно, их капитан не сгорит дотла раньше времени.

Он подошел к Тун Яо, коротко и ощутимо щелкнул ее по лбу пальцем:

– Спать иди. Хватит забивать голову русским пост-панком и чужими демонами. Твой демон завтра – это мидер европейцев, и он не будет делать скидку на то, что ты полночи смотрела эдиты с красивыми девочками.

– Эй! – Тун Яо потерла лоб, надув губы, но спорить не стала.

Лу Сычэн забрал свою кружку и неторопливо пошел в сторону жилого крыла базы.

Цзинь Ян тоже поднялась, потягиваясь:

– Ладно, мне пора домой, пока такси еще ездят по адекватным тарифам. А ты, подруга, остынь. Пусть интернет сходит с ума. Это просто хайп. Через месяц все забудут.

– Не забудут, – тихо сказала Тун Яо, глядя на темнеющий экран смартфона, где все еще светилась надпись паузы под видеороликом. – Такие вещи не забывают так быстро, Ян-Ян.

Когда подруга ушла, а тишина на базе стала совсем глубокой, Тун Яо еще на несколько минут осталась сидеть на диване. Она снова включила то видео.

На экране Кира Исхакова стояла спиной к окну, за которым кружила злая русская метель, и молча смотрела в объектив камеры. В ее взгляде не было просьбы о сочувствии, не было желания понравиться китайским фанатам или заработать больше рекламных контрактов. Там была только холодная, абсолютная пустота и готовность идти до самого конца, уничтожая все на своем пути.

Тун Яо медленно выдохнула, заблокировала телефон и положила его на стол.

Где-то на другом конце континента, среди снегов и мрачных бетонных коробок, билось сердце этой странной, пугающей славы. И почему-то Тун Яо была абсолютно уверена: их пути на цифровой арене обязательно пересекутся. И этот матч не будет похож ни на одну игру, которую она знала до сих пор.