The first

Первый учебный день в элитной гимназии «Северное сияние» всегда напоминал парад тщеславия. Дорогие иномарки, шлейф тяжелого парфюма и выглаженные воротнички учеников, чьи родители могли купить половину этого города. Но Кирилл Ветров чувствовал себя здесь не просто своим — он чувствовал себя владельцем этого цирка.

В свои двадцать три года Кирилл обладал внешностью породистого хищника и резюме, которому позавидовал бы любой опытный педагог. Сын городского прокурора и единственный наследник корпорации «Ветров Групп», оставленной ему дедом, он мог бы вообще не работать ни дня в своей жизни. Но у Кирилла была особая страсть — контроль. И сегодня объектом этого контроля должен был стать один конкретный рыжий омега.

Кирилл поправил идеально сидящий пиджак и вошел в класс литературы. Шум мгновенно стих. Ученики десятого класса с любопытством уставились на молодого учителя, который выглядел скорее как модель с обложки, чем как преподаватель словесности.

На третьей парте у окна сидел Натаниэль. Его короткий каскад ярко-рыжих волос горел в лучах утреннего солнца, а стройная, гибкая фигура казалась почти хрупкой в школьной форме. Нат замер, его глаза расширились, когда он узнал вошедшего.

– Доброе утро, класс, – голос Кирилла прозвучал бархатисто, с едва уловимой сталью. – Меня зовут Кирилл Андреевич Ветров. С этого дня я буду вести у вас литературу и курировать ваш класс.

Натаниэль вцепился пальцами в край парты. Он знал, что Кирилл сумасшедший. Он знал, что этот альфа обожает игры. Но чтобы прийти работать в школу только ради того, чтобы доводить его на глазах у всех? Это было в стиле Ветрова.

– Надеюсь, мы поладим, – Кирилл прошел вдоль рядов, остановившись прямо у парты Натаниэля. – А если нет… что ж, я умею быть очень строгим учителем.

Он наклонился чуть ниже, якобы поправляя стопку тетрадей на краю стола, и Натаниэль почувствовал знакомый запах морозного кедра и дорогой кожи. Запах, от которого у него подгибались колени в их общей спальне.

– Господин Морозов, – Кирилл прочитал фамилию на обложке тетради Натаниэля, хотя знал её лучше своей собственной. – Почему у вас такой рассеянный вид? Вы не рады встрече с новым наставником?

– Рад, Кирилл Андреевич, – выдавил из себя Нат, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

В классе зашептались. Натаниэль в этой школе был «темной лошадкой». Никто не знал, что этот скромный омега живет в пентхаусе площадью в пятьсот квадратов и что его возят в школу на бронированном авто, которое останавливается за два квартала до входа, чтобы не привлекать внимания. Нат ненавидел пафос, предпочитая оставаться просто талантливым учеником, а не «миллионером на каникулах».

– Чудесно, – улыбнулся Кирилл, и в этой улыбке Натаниэль прочитал обещание очень долгого и очень порочного семестра. – Тогда после уроков задержитесь. Нужно обсудить вашу… успеваемость.

---

Вечер в личном спортзале особняка Ветровых всегда проходил по одному сценарию. Запах пота, звук ударов о боксерскую грушу и тяжелое дыхание. Натаниэль, облаченный в обтягивающие леггинсы и короткую майку, заканчивал серию упражнений на пресс. Его тело, отточенное годами тренировок, было воплощением грации.

Кирилл наблюдал за ним, прислонившись к дверному косяку. Он уже успел сменить деловой костюм на спортивные штаны, обнажив мощный торс, покрытый сетью вен и парой шрамов.

– Ты вел себя вызывающе, – Нат поднялся, вытирая лицо полотенцем. – «Господин Морозов»? Серьезно, Кирилл?

– А разве ты не мой подчиненный в стенах школы? – Альфа подошел ближе, сокращая расстояние до минимума. – Мне понравилось, как ты покраснел, когда я стоял рядом. Все омеги в классе смотрели на меня, но я смотрел только на то, как дрожат твои ресницы.

– Ты маньяк, – выдохнул Нат, но не отстранился, когда горячая ладонь Кирилла легла ему на талию.

– Я твой учитель, малыш. И сегодня ты плохо подготовился к уроку. Придется назначить дополнительные занятия.

Кирилл резко притянул его к себе, впиваясь в губы властным, собственническим поцелуем. Натаниэль ответил мгновенно, обвивая шею альфы руками. Здесь, в их закрытом мире, не было прокурорских сыновей и школьников. Были только два человека, одержимых друг другом.

– Пойдем в душ, – прошептал Кирилл в губы омеги. – Или я возьму тебя прямо здесь, на матах.

– Здесь, – выдохнул Нат, кусая губу. – Я хочу, чтобы ты наказал меня за плохую успеваемость прямо сейчас.

Кирилл рыкнул, подхватывая легкое тело Натаниэля и укладывая его на мягкое покрытие спортзала. Одежда была отброшена в сторону с небрежностью людей, которые могут позволить себе купить весь магазин.

Всплеск гормонов, запах возбужденного омеги и терпкий аромат альфы смешались в единый коктейль. Кирилл действовал грубо, но с той долей нежности, которую позволял себе только с Натом. Его пальцы вплелись в рыжие волосы, оттягивая голову омеги назад.

– Скажи, кто твой хозяин? – прошептал Кирилл, входя в него одним резким толчком.

– Ты… Кирилл… ах… – Нат выгнулся, впиваясь ногтями в плечи альфы. – Только ты.

Ритм был бешеным. Каждое движение Кирилла было выверенным, направленным на то, чтобы довести Натаниэля до исступления. Омега стонал, не скрывая удовольствия, его стройные ноги обхватили бедра Кирилла, притягивая еще ближе. В этом спортзале, за закрытыми дверями, они были равны в своей страсти, несмотря на разницу в возрасте и статусе.

Когда разрядка накрыла их обоих, Кирилл еще долго не отпускал Ната из объятий, прижимаясь лбом к его мокрому виску.

– Завтра у нас контрольная, Натаниэль, – тихо сказал он, поглаживая омегу по рыжим волосам. – Постарайся не смотреть на меня так, будто хочешь раздеть прямо на кафедре.

– Постараюсь, – усмехнулся Нат, восстанавливая дыхание. – Но не обещаю. Твой пиджак слишком хорошо подчеркивает плечи.

---

Следующее утро в школе началось с переполоха. У ворот стоял новый «Ламборгини», и все гадали, кто из золотой молодежи решил так открыто хвастаться. Натаниэль прошел мимо машины, даже не взглянув на нее, и спокойно вошел в здание. Он знал, что ключи от этой крошки лежат в кармане у Кирилла Андреевича.

На перемене в коридоре к Нату подошли одноклассники.

– Слышь, Морозов, а Ветров к тебе реально прикопался, – сказал один из альф, вальяжно привалившись к стене. – Весь урок тебя сверлил. Может, заложишь ему что-нибудь про нас? У тебя же вид такой… правильный.

Натаниэль лишь загадочно улыбнулся, поправляя сумку на плече.

– Я просто учусь, ребята. Учителя любят прилежных учеников.

В этот момент из учительской вышел Кирилл. Он шел по коридору, и ученики невольно расступались, чувствуя его тяжелую ауру. Проходя мимо группы ребят, он на секунду задержал взгляд на Натаниэле.

– Морозов, зайдите за списком литературы после шестого урока, – бросил он официально.

– Хорошо, Кирилл Андреевич, – ответил Нат, опуская глаза, чтобы скрыть пляшущих в них чертиков.

Когда Кирилл скрылся за поворотом, одноклассники сочувственно похлопали Ната по плечу.

– Попал ты, рыжий. Он тебя заездит этими списками.

Натаниэль лишь тихо хмыкнул про себя. Если бы они только знали, как именно «учитель Ветров» собирается его «заездить» сегодня вечером в их личном кинотеатре, они бы сгорели от зависти.

Быть богатым и скрытным было весело. Но быть омегой Кирилла Ветрова — это была лучшая игра в его жизни. И Натаниэль не собирался проигрывать, даже если для этого придется выучить все стихи серебряного века и пережить еще сотню «дополнительных занятий» в кабинете с плотно зашторенными окнами.

Кирилл зашел в класс, сел за стол и открыл журнал. Он знал, что за дверью стоит его маленькое рыжее искушение. Он знал, что его отец-прокурор сегодня на приеме, а счета корпорации пополнились еще на пару миллионов. Но всё это не имело значения по сравнению с тем моментом, когда Натаниэль переступит порог этого кабинета и щелкнет замком.

– Входите, Морозов, – громко произнес Кирилл, чувствуя, как внутри просыпается привычный голод. – И заприте дверь. У нас серьезный разговор о вашей дисциплине.

Натаниэль вошел, его глаза сияли азартом. Он медленно повернул ключ, и этот звук стал сигналом к началу их новой, личной перемены.