Новые лица

База ZGDX в этот полуденный час утопала в ленивом спокойствии. Тренировочные матчи закончились на полчаса раньше обычного, и гостиная первого этажа превратилась в зону всеобщей декомпрессии. Лао Мао, развалившись в кресле-мешке, методично уничтожал пачку чипсов, Лао К в полудрёме слушал музыку в наушниках, а Лу Юэ яростно спорил сам с собой, перебирая статистику сыгранных каток.

Тун Яо же сидела с поджатыми ногами на широком диване, уткнувшись в экран смартфона. Её брови были сосредоточенно сдвинуты к переносице, а взгляд неотрывно следил за мелькающими кадрами.

В китайском киберспортивном сегменте Вейбо творилось настоящее безумие. Обычно топ горячих поисковых запросов делили между собой трансферные слухи, результаты дерби или очередные нелепые сплетни о личной жизни Лу Сычэна. Но последние три дня на вершине трендов закрепился феномен, совершенно не укладывающийся в привычные рамки.

В тренды ворвалась российская команда. И ладно бы это были матерые ветераны европейской сцены или стрелки из СНГ, прославившиеся в шутерах. Нет, это был состав, состоявший исключительно из девушек.

Красивых настолько, что китайские соцсети буквально захлебнулись эстетическим восторгом.

На экране смартфона Тун Яо разворачивался очередной профессионально смонтированный эдит. Кадры сменялись под тяжелый, тягучий бит фонка. Девушки из России выглядели так, будто сошли не со сцены региональных турниров, а с обложек футуристического глянца: идеальная фарфоровая кожа, точеные черты лица, дерзкие стрелки и холодные, пронзительные взгляды. Фанаты моментально окрестили их «северными валькириями», продвигая ролики с такой фанатичной скоростью, что вирусная волна перешагнула границы Китая и разошлась по всей Азии.

Но среди пяти участниц одна персона притягивала к себе внимание с пугающей силой.

Маргарита Страхова. В никнеймах и фанатских пабликах — просто Рита.

Тун Яо вздрогнула, когда бодрая электронная музыка в видео внезапно оборвалась, уступая место фрагменту реальной трансляции.

– Да сколько можно, блять… Долбоёбы конченные, – раздался в динамике хриплый, надломленный девичий голос на незнакомом языке.

Самые грубые слова автор нарезки предусмотрительно заглушил резким писком, а на экране появились аккуратные китайские субтитры, смягчающие перевод до безобидного: «Как же это надоело, невыносимые идиоты».

Но Тун Яо смотрела не на перевод. Она смотрела на саму девушку.

Рита в кадре сидела в полутемной комнате, освещенной лишь холодным неоном монитора. Черные волосы небрежно падали на плечи, ключицы под растянутой темной футболкой казались слишком острыми, почти ломкими. Она выглядела разъярённой — и в то же время совершенно потерянной. В её лихорадочно блестящих глазах сквозило то ли алкогольное опьянение, то ли состояние на грани тяжелейшего нервного срыва. Пальцы Риты мелко дрожали, сжимая мышку так, будто она собиралась раздавить пластик в пыль.

Посреди экрана стрима выскочило системное уведомление о донате. Голосовой бот механическим тоном зачитал вопрос:

«Сколько твоей сестренке лет?»

Лицо Риты на доли секунды окаменело. Вся злость будто вымерзла, оставив после себя пустую, мертвенную маску. Она медленно выдохнула через нос, и этот долгий, сухой вздох эхом отозвался в тишине комнаты.

В поле зрения веб-камеры появился высокий мужчина — судя по всему, менеджер команды. Он положил тяжелую ладонь ей на плечо, что-то негромко говоря одними губами. Рита запрокинула голову, глядя на него снизу вверх. На её губах расплылась жутковатая, неестественная улыбка.

– Заблокируй, умоляю, – тихо, почти шепотом бросила она по-русски, и трансляция в нарезке оборвалась, сменяясь новой волной неоновых спецэффектов и восторженных комментариев.

«О боже, эта ее улыбка в конце! Мое сердце разбито!»

«Она такая опасная и дерзкая, настоящая королева бунтарок!»

«Ей так идет эта агрессия, чисто ледяная цундере. Почему у нас нет таких мидлейнеров?»

Китайские фанаты, ослепленные экзотической внешностью и непривычным темпераментом, смотрели на всё сквозь толстые розовые очки. Для них безудержная токсичность россиянок, их привычка жестко огрызаться в комментариях и провоцировать скандалы казались просто стильным имиджем, признаком «сильного характера» и свободолюбия.

– Что ты там так пристально разглядываешь? – раздался прямо над ухом насмешливый голос.

Тун Яо вздрогнула и чуть не выронила телефон. Рядом с диваном стоял Лу Юэ с банкой газировки в руке, с любопытством вытягивая шею.

– Да вот… смотрю на этих новых девушек, которые сейчас во всех топах, – пробормотала она, показывая ему застывший кадр с Ритой.

Лу Юэ хмыкнул, прищурившись:

– А, эти русские? Как их там… «Frost Valkyries»? Весь Доуинь ими забит. Парни на форумах уже слюнями изошли. Красивые, конечно, спору нет, но характер там — туши свет. Вчера на корейском сервере их саппорт обложила матом топ-1 челенджера за то, что он не пришел на ганг. Без цензуры, прямо транслитом. Фанаты в восторге, кричат: «Какая аура!»

– Она не просто ругается, – тихо заметила Тун Яо, снова взглянув на экран, где Рита смотрела в камеру невидящим, пустым взором. – В ней… есть что-то пугающее. Это не похоже на обычную злость из-за слитой игры.

– Ты слишком много думаешь, коротышка, – бросил Лу Сычэн, неслышно подошедший со стороны лестницы.

Он держал в руках чашку с кофе и выглядел как всегда безупречно собранным. Опустившись на подлокотник дивана рядом с Тун Яо, капитан скользнул равнодушным взглядом по экрану её смартфона.

– Они иностранки. Для нашей публики это свежо и экзотично. Добавь сюда модельную внешность и тот факт, что женских команд на про-сцене практически нет, и ты получишь готовую сенсацию из воздуха. Маркетинг чистой воды.

– Но они ведь реально играют? – подал голос Лао Мао, отряхивая крошки от чипсов с футболки. – Я слышал, у них вполне приличный командный рейтинг в Европе. Не тир-один, конечно, но для шоу-матчей сойдет.

– Играют, – подтвердил вошедший в гостиную менеджер Сяо Жуй. В руках он держал стопку документов и выглядел озабоченным. – И более того, готовьтесь. Организаторы азиатского фестиваля видеоигр через две недели проводят крупный медиа-турнир в Шанхае. И угадайте, кого пригласили в качестве специальных гостей для привлечения международной аудитории?

Тун Яо округлила глаза:

– Их? Они приедут сюда?

– Именно, – вздохнул Сяо Жуй, потирая переносицу. – Десять дней показательных матчей, автограф-сессии и стримы. Организаторы уже молятся всем богам, чтобы эти девочки не устроили драку прямо на сцене. Они славятся тем, что вступают в конфликты со всеми подряд. На европейских квалификациях они едва не подрались с польской командой в подтрибунном помещении, потому что кто-то косо посмотрел на их керри.

– Звучит весело, – с сарказмом протянул Лу Сычэн, делая глоток кофе. – Главное, держите их подальше от нас. Нам только уличных разборок перед плей-офф не хватало.

– Их менеджмент уверяет, что девочки держат себя в руках, когда трезвые, – нервно усмехнулся Сяо Жуй. – Но китайские нетизены уже сходят с ума. Завтра они прилетают в аэропорт Пудун, и там, судя по предзаказам мерча, будет столпотворение хуже, чем на концертах айдолов.

Тун Яо снова опустила взгляд на телефон. В приложении открылась личная страница Маргариты Страховой. Всего несколько фотографий: бледное лицо, сигаретный дым, размытые ночные улицы Москвы, ледяной пейзаж за окном самолета. Никаких длинных постов, никаких милых смайликов, типичных для популярных стримерш. В шапке профиля висела лишь короткая строка на английском: «I don't care».

И тысячи комментариев под каждым фото:

«Сестра, наступи на меня!»

«Какая холодная богиня!»

«Приезжай скорее в Шанхай, мы подарим тебе миллион роз!»

Никто из этих восторженных людей даже не догадывался, какая бездна скрывается за этой холодной, отстраненной маской. Для китайской публики Рита была дерзкой русской девчонкой с необычной внешностью и сложным характером, бунтаркой, ломающей правила приторного киберспорта.

Никто здесь не читал криминальные хроники российских новостных сайтов за прошлые годы. Никто не вбивал её фамилию в поисковики на кириллице. Для них фамилия «Страхова» была просто звучным набором звуков, экзотическим сочетанием букв, придающим загадочности.

Они не знали, почему в донатах на её стримах то и дело всплывали леденящие кровь вопросы о младшей сестре. Не знали, какой кошмар разделил жизнь этой семьи на «до» и «после», когда имя Татьяны Страховой гремело по всем телеканалам и соцсетям в связи с чудовищной трагедией в студенческой квартире на улице Покровка. Той самой трагедией Тани и Артема, оставившей неизгладимый, кровавый след в памяти каждого, кто хоть раз слышал эту историю.

Маргарита сбежала от этой памяти. Сбежала за тысячи километров, спряталась за экраном монитора, за маской киберспортивной стервы, за яростными скандалами и фальшивым блеском новой популярности. Она бросалась в конфликты, словно искала повода получить удар в ответ, вела себя вызывающе и агрессивно, лишь бы заглушить шепот за спиной, который в родной стране преследовал её на каждом шагу.

А здесь, в Китае, её встречали слепым обожанием.

– Эй, коротышка, – голос Лу Сычэна вывел Тун Яо из оцепенения. Он слегка щелкнул её по лбу пальцами. – Хватит гипнотизировать телефон. Марш наверх, через десять минут начинаем разбор полетов по вчерашней игре против FOP.

– Ай! – Тун Яо потерла лоб, надув губы. – Больно вообще-то! Иду я, иду…

Она заблокировала экран, поднимаясь с дивана, но странное чувство тревоги так и не покинуло её грудь.

Внезапная слава, замешанная на незнании и чужом горе, всегда напоминала карточный домик, выстроенный на краю пропасти. И Тун Яо почему-то была уверена: как только этот хрупкий фасад даст первую трещину, падение будет оглушительным.

Но пока что Шанхай замер в предвкушении. В воздухе пахло грозой, а в терминале прилета уже собирались первые фанаты с плакатами, готовые встречать своих новых, ничего не подозревающих богинь.