Сейшу иди ко мне

Холод шелка на огромной кровати был единственным, что встречало Сейшу Инуи каждое утро. Он лениво приоткрыл глаза, щурясь от яркого солнечного света, пробивавшегося сквозь тяжелые бархатные шторы цвета глубокого вина. Рядом, на соседней подушке, осталась лишь едва заметная вмятина — немой свидетель того, что Хадзиме Коконой был здесь пару часов назад.

Инуи перевернулся на живот, зарываясь лицом в прохладную ткань. От подушки пахло дорогим парфюмом Коко — смесью сандала, кожи и чего-то неуловимо металлического, что всегда ассоциировалось у Сейшу с деньгами и властью.

Пять лет брака. Пять лет жизни в этом особняке, который больше напоминал музей современного искусства, чем жилой дом. Коко сделал всё, чтобы Инуи ни в чем не нуждался. Дизайнерская одежда, личный шеф-повар, автомобили, на которых Сейшу ездил раз в месяц, и бесконечные счета, которые оплачивались сами собой.

Сейшу медленно поднялся, накинул шелковый халат и вышел на балкон. С высоты третьего этажа сад выглядел безупречно — ни одного лишнего листика, ни одной соринки. Коко нанимал лучших садовников, потому что однажды, года три назад, Инуи вскользь упомянул, что ему нравятся белые пионы. Теперь они цвели повсюду.

– Доброе утро, господин Инуи, – раздался мягкий голос горничной, когда он спустился в столовую. – Господин Коконой просил передать, что задержится на встрече в Бонтене, но к ужину обязательно пришлет вам подарок.

Сейшу едва заметно кивнул, усаживаясь за стол. Перед ним тут же появилась чашка редкого сорта кофе и завтрак, достойный мишленовского ресторана.

– Подарок, – безэмоционально повторил он про себя.

Для него это стало рутиной. Коко откупался. Коко обожал его, Коко боготворил его, Коко строил вокруг него империю из золота и драгоценных камней, но самого Коко в этой жизни почти не было. Инуи привык принимать это как должное. Разве не так должна выглядеть любовь альфы к своему омеге? Разве не обязанность Коко — обеспечивать комфорт и безопасность?

В это время в главном офисе «Бонтена» атмосфера была далека от безмятежности особняка. Коко сидел за массивным столом, пересчитывая цифры, от которых у обычного человека закружилась бы голова. Его глаза под очками в тонкой оправе покраснели от недосыпа.

– Ты выглядишь паршиво, Коко, – Майки, сидевший в кресле у окна, даже не развернулся. Его голос был тихим, но в нем всегда сквозила угроза.

– Просто много работы, – коротко ответил Хадзиме, потирая переносицу.

– Ты работаешь за троих, чтобы твой омега мог спать до полудня и выбирать, какого цвета ковер постелить в гостевой спальне? – Риндо Хайтани, лениво подбрасывавший в руке складной нож, усмехнулся. – Весь город шепчется, что Инуи Сейшу — самый дорогой аксессуар в твоей коллекции.

Коко замер. Его взгляд мгновенно ожесточился, а аура альфы, обычно сдержанная, на мгновение вспыхнула тяжелым, подавляющим давлением.

– Закрой рот, Риндо, – ледяным тоном произнес Коко. – Если я услышу еще хоть слово о моем муже в таком ключе, я перережу тебе финансирование на год вперед.

Риндо поднял руки в примирительном жесте, хотя в его глазах всё еще читалась насмешка. Все в «Бонтене» знали: Сейшу Инуи — это единственная слабость Хадзиме Коконоя. Слабость, которая обходилась ему слишком дорого, и речь шла не только о деньгах.

Позже в тот же день Коко встретился со своей сестрой в небольшом закрытом кафе. Родственники Хадзиме давно перестали скрывать свое отношение к его браку.

– Хадзиме, это не может продолжаться вечно, – женщина сжала его ладонь, глядя с искренним сочувствием. – Ты таешь на глазах. Ты работаешь на износ, ты не спишь, ты ввязываешься в опаснейшие сделки только для того, чтобы купить ему очередную безделушку. А что делает он?

– Он ждет меня дома, – упрямо ответил Коко, отводя взгляд.

– Он не ждет тебя, он пользуется тобой! – воскликнула она, понизив голос, чтобы не привлекать внимания. – Ты для него — банкомат с функцией обожания. Он даже не пришел на похороны твоего дяди, сославшись на «плохое самочувствие». Хадзиме, он лицемер. Он любит твои деньги и то, как ты на него смотришь, но он не любит тебя. Разведись с ним, пока он не выпил из тебя все соки.

Коко резко выдернул руку. Его лицо превратилось в непроницаемую маску.

– Ты ничего не понимаешь, – прошипел он. – Сейшу — это всё, что у меня есть. Всё, что я делаю, я делаю ради него. И если цена его счастья — мой покой, я заплачу её не раздумывая. Больше не смей говорить о нем в таком тоне. Мы больше не увидимся, пока ты не научишься уважать мою семью.

Он встал и вышел, не оглядываясь. В груди привычно защемило. Коко знал, что они в чем-то правы. Он знал, что Инуи стал холодным, что он воспринимает роскошь как воздух, которым имеет право дышать. Но каждый раз, когда Хадзиме возвращался домой поздно ночью и видел спящего Сейшу, его сердце наполнялось такой болезненной нежностью, что все доводы рассудка рассыпались в прах.

Вечером того же дня Коко вернулся домой раньше обычного. В руках он держал бархатную коробочку с редким сапфировым колье. Он нашел Инуи в гостиной — тот сидел в кресле с книгой, которую, кажется, даже не читал.

– Сейшу, я дома, – тихо сказал Коко, подходя ближе.

Инуи поднял голову. На его лице не отразилось ни радости, ни тепла — лишь привычное спокойствие.

– Ты рано, – заметил омега, закрывая книгу. – Ужин уже остыл.

– Прости, я хотел сделать тебе сюрприз. – Коко протянул коробочку.

Сейшу открыл её, мельком взглянул на камни, которые стоили как небольшой отель, и закрыл.

– Красиво. Спасибо, Коко.

Хадзиме замер, ожидая чего-то большего. Объятия? Поцелуя? Простого вопроса о том, как прошел его день? Но Сейшу уже встал, направляясь к лестнице.

– Я устал, пойду прилягу. Ты идешь?

– Скоро приду, – ответил Коко, чувствуя, как внутри что-то надламывается. – Мне нужно разобрать пару документов в кабинете.

– Как скажешь, – бросил Инуи через плечо, даже не обернувшись.

Коко смотрел ему в спину. Он вспомнил слова сестры о лицемерии. Вспомнил насмешки Хайтани. Вспомнил бесконечные счета и свои бессонные ночи.

«Он счастлив?» – спросил себя Коко, глядя на закрывшуюся дверь спальни.

Он делал всё. Он отдал Сейшу весь мир, завернутый в подарочную бумагу. Но в этом мире, кажется, не осталось места для самого Хадзиме.

Спустя час, когда дом погрузился в тишину, Коко вошел в спальню. Инуи уже спал, разметав светлые волосы по подушке. Он выглядел как ангел — прекрасный, холодный и недосягаемый. Коко осторожно присел на край кровати, боясь потревожить этот хрупкий покой.

– Я ведь действительно люблю тебя, Сейшу, – прошептал он в пустоту комнаты. – Даже если ты любишь только то, что я могу тебе дать.

Инуи не ответил. Он лишь слегка нахмурился во сне и отвернулся к окну, подминая под себя дорогую шелковую подушку. Коко вздохнул, снял очки и лег рядом, стараясь не касаться мужа, чтобы не чувствовать того пугающего холода, который теперь всегда исходил от омеги.

Завтра наступит новый день. Коко снова уйдет до рассвета, чтобы заработать еще один миллион для человека, который, возможно, даже не заметит его отсутствия, пока работают кредитные карты.

Это была его золотая клетка. И Коко был не охранником в ней, а тем, кто добровольно запер себя внутри, отдав ключи тому, кому было всё равно, выйдет он когда-нибудь наружу или нет.

Утром Инуи снова проснулся один. На тумбочке лежала записка: «Уехал на сделку. Сапфиры тебе к лицу. Люблю тебя».

Сейшу скомкал бумажку и бросил её в корзину, даже не дочитав.

– Опять работа, – пробормотал он, потягиваясь. – Мог бы хотя бы раз остаться и приготовить завтрак сам.

Он нажал кнопку вызова прислуги. Ему хотелось свежих ягод, и ему было плевать, что сейчас не сезон. Коко найдет способ их доставить. Коко всегда находил способ.

В этом и заключалась проблема: Инуи Сейшу разучился ценить чудеса, потому что они стали его повседневностью. А Хадзиме Коконой разучился быть человеком, превратившись в машину по производству этих самых чудес.

Где-то в глубине души, под слоями эгоизма и привычки, Инуи чувствовал странное беспокойство. Иногда, в редкие моменты, когда он видел уставшие глаза мужа, в нем просыпалось желание подойти и просто обнять его. Но это желание быстро гасло, подавленное мыслью: «Он мой альфа. Он должен это делать. Это его роль».

Он не знал, что тонкая нить, связывающая их, уже натянута до предела. И что однажды даже самого огромного состояния Коко не хватит, чтобы заполнить ту пропасть, которая выросла между ними в этом роскошном, холодном доме.

– Господин Инуи, – горничная вошла с подносом. – Ваш завтрак. И господин Коконой просил передать, что сегодня вечером к вам приедет ювелир для подгонки колье.

– Пусть приходит, – отозвался Сейшу, приступая к еде. – И скажи повару, что омлет сегодня недостаточно воздушный.

Он не заметил, как горничная едва заметно закатила глаза, выходя из комнаты. В этом доме все, кроме самого Коко, видели правду. Но правда была слишком дорогой роскошью, которую Хадзиме пока не был готов себе позволить.