Спектр искр

Десять лет. Немалый срок для мира, который когда-то стоял на самом краю пропасти.

Десятилетие назад земля содрогалась от поступи титанов. Города превращались в серую пыль, небеса затягивало гарью, а само понятие покоя казалось наивной иллюзией прошлого. Тогда, в пламени последней битвы против Шигараки Томуры и Все За Одного, легендарный класс 1-А Академии Юэй шагнул в вечность. Из испуганных подростков с разбитыми костями и дрожащими руками они выросли в несокрушимый оплот новой эпохи. Имена Деку, Динамита, Шото и их одноклассников гремели теперь не только по всей префектуре Канто или на Японских островах — о них с придыханием говорили в штаб-квартирах мировых геройских ассоциаций от Вашингтона до Парижа.

Кто-то основал собственные огромные агентства с сотнями сайдкиков. Кто-то, предпочитая проверенное братство, объединил силы, создав передовые оперативные группы быстрого реагирования. Десять лет они залечивали раны страны, восстанавливали инфраструктуру и верили, что тьма отступила навсегда.

Они ошибались.

Тьма просто сменила форму. Она больше не носила лохмотья безумцев и не кричала о слепом разрушении в прямом эфире. Новая угроза не искала славы — она искала абсолютный контроль.

Синдикат «Потухшее солнце».

Они возникли в тени три года назад, будто ядовитая плесень под фундаментом процветающего мегаполиса. Наемники экстра-класса, торговцы запрещенными модификаторами причуд, хладнокровные саботажники и убийцы. Их сеть оплела порты, закрытые исследовательские лаборатории и финансовые биржи. Руководил ими человек, чье имя шептали с суеверным ужасом даже матерые авторитеты подполья — Кармин. Никакого хаоса, никакого шума. Только безупречно выверенная, хирургическая жестокость.

И вот этой ночью следы Кармина наконец привели объединенную группу героев к заброшенным докам Иокогамы.

Ледяной осенний дождь хлестал по ржавому металлу грузовых контейнеров, смешиваясь с запахом машинного масла, соленой морской воды и едкого озона.

– На двенадцать часов! Перекрывай шлюз, Шото! – гаркнул в коммуникатор Изуку Мидория.

Зеленые молнии Одина За Всех танцевали по его широким плечам и рукам. За десять лет он заматерел, раздался в груди, взгляд лишился юношеской робости, став тяжелым и пронзительным. За его спиной на высоте тридцати метров над землей возникла исполинская стена кристально чистого льда, перекрывая выезд с пирса, но с глухим грохотом тотчас пошла глубокими трещинами.

– Не выйдет, Деку! – сквозь рев ливня отозвался Бакуго Кацуки, взмывая в воздух на серии оглушительных разрывов. Перчатки-гренадеры уже давно сменились более компактными компрессионными наручами, но мощь его взрывов стала лишь разрушительнее. – У этих ублюдков тяжелая глушилка и бронебойные кинетики! С дороги, я разнесу всю баржу к чертовой матери!

– Нельзя взрывать баржу, Бакуго! – раздался резкий, властный голос Ииды Теньи, рассекающего пелену дождя в синей вспышке глушителей. – В трюме контейнеры с нестабильным биополимером! Если произойдет детонация, заражение накроет всю прибрежную зону!

Внизу, окруженный дюжиной наемников в серых бронежилетах с эмблемой затменного черного светила, усмехался крупный мужчина. Это был Варгас — правая рука Кармина, профессиональный наемник, обладавший причудой превращения собственного тела в подвижную плотную ртуть. В руках он сжимал чемодан с прототипами новейших ингибиторов причуд, украденных час назад из закрытого НИИ.

– Бесполезно, золотые мальчики Юэй! – захохотал Варгас, и его рука растеклась тяжелым металлическим хлыстом, срезая фонарный столб. – Господин Кармин предвидел каждое ваше гребаное движение! Вы слишком медленные, слишком правильные! Через минуту здесь будет наш глубоководный челнок, а вам останется только глотать соленую воду!

Земля под ногами героев дрогнула. Активировались скрытые резонансные мины, заранее заложенные людьми «Потухшего солнца». Волна ультразвука ударила по ушам, сбивая концентрацию. Даже Изуку покачнулся, инстинктивно прикрывая лицо рукой, обвитой черными щупальцами Черного Кнута. Ледяная стена Шото рассыпалась мириадами осколков. Варгас и трое уцелевших наемников рванули к краю пирса, где в черной воде залива уже всплывал обтекаемый темный корпус беспилотной подлодки.

Счет шел на доли секунды. Класс 1-А, прошедший сотни битв, на миг оказался в патовой ситуации: малейшая осечка грозила экологической катастрофой, а наемники Кармина ускользали сквозь пальцы, оставляя величайших героев Японии в дураках.

И в этот критический момент ночное небо раскололось.

Это не было похоже на взрыв Бакуго или молнию Деку. Это была чистая, ослепительная вспышка абсолютного спектра.

Свет родился из ниоткуда — яростный, преломляющийся на тысячи призматических граней, переливающийся от обжигающе-золотого до пронзительного лазурного и пламенного аметиста. Ливень вокруг на долю секунды испарился, превратившись в сухой сверкающий пар. Наемники закричали, ослепленные и дезориентированные, их приборы ночного видения лопнули с сухим треском. Даже Бакуго в воздухе выругался, инстинктивно зажмурившись от нестерпимой иллюминации.

Воздух прорезал звук, похожий на звон тончайшего хрусталя, разбиваемого стальным молотом.

Хруст.

Ослепительное сияние схлынуло так же внезапно, как и появилось, оставив на сетчатке пляшущие разноцветные пятна.

Когда зрение вернулось к героям, на пирсе царила мертвая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя.

Посреди искореженного асфальта ничком лежал исполин Варгас. Его ртутное тело застыло в неестественной позе, чемодан с данными валялся в полуметре, а массивная голова наемника была буквально впечатана в камень. Остальные бандиты без чувств лежали вокруг, разбросанные взрывной волной точечного удара.

А прямо на спине поверженного гиганта стояла девушка.

Она казалась совсем невысокой, почти хрупкой на фоне поверженного громилы, но ее осанка излучала такую холодную, несокрушимую уверенность, что даже закаленные ветераны невольно замерли.

На ней был эффектный, идеально скроенный костюм: глубокая матово-черная основа контрастировала с ослепительно-белыми вставками и золотыми линиями, тянущимися вдоль швов. Верх без рукавов полностью открывал безупречно прямую, сильную спину, на которой блестели капли дождя. Шею охватывал строгий черный чокер. На ногах были высокие сапоги из мягкого, бесшумного материала, не издававшие ни звука при движении.

Длинные, волнистые волосы нежно-розового, почти зефирного светлого оттенка доходили ей до середины спины, намокая под каплями воды. Челку аккуратно придерживал простой черный ободок, а в левом ухе блестела лаконичная серебряная сережка-кольцо.

Девушка медленно повернула голову к опешившим героям.

Ее лицо было точеным, строгим и поразительно красивым, но взгляд заставлял сердце пропустить удар. У нее была редчайшая гетерохромия: правый глаз сиял чистым, холодным золотом полуденного солнца, а левый горел глубоким, настороженным оранжевым пламенем.

И на правой стороне ее бледной изящной шеи, поднимаясь из-под воротника чокера к самой челюсти, белел старый, рваный шрам. След жестокого, беспощадного удара, нанесенного с намерением покалечить или убить.

Вокруг ее тонких пальцев все еще плясали затухающие разноцветные искры — спектральная энергия, повинующаяся ее воле.

– Какого черта... – выдохнул приземлившийся Бакуго, опуская дымящиеся ладони, но не гася боевой стойки. – Это еще кто заноза в заднице?! Это была моя добыча!

Изуку шагнул вперед, его аналитический ум, работавший со скоростью суперкомпьютера даже в стрессовой ситуации, мгновенно вытащил из памяти досье национального реестра.

– Китамура Руа... – потрясенно произнес он, не сводя взгляда с девушки. – Геройское имя: Искра. Владелица независимого агентства «Искра». Выпускница Академии Шикетсу...

– Именно так, господин герой номер один, – спокойно ответила Руа. Ее голос звучал ровно, собранно и кристально чисто, без тени страха перед легендами Юэй. Она легко спрыгнула со спины бессознательного Варгаса, плавно приземлившись на мягкие подошвы сапог. – Вы позволили этим дилетантам почти активировать протокол отхода. Если бы они ушли под воду, сеть Кармина перегруппировалась бы уже к утру. Пришлось вмешаться.

– Вмешаться?! – взвился Бакуго, вокруг которого снова затрещали мелкие взрывы. – Слышь ты, розовая выскочка! Мы контролировали ситуацию! Кто тебя вообще сюда звал?!

Руа даже бровью не повела в сторону взбешенного подрывника. Ее разноцветные глаза окинули Кацуки ледяным, полным гордого достоинства взглядом.

– Ситуацию вы контролировали так же успешно, как пожар с помощью бензина, – отрезала она с ноткой вспыльчивости, впрочем, тут же взяв себя в руки. – Шото Тодороки не мог применить лед на полную мощность из-за хрупкости резервуаров. Ваша взрывчатка снесла бы шлюз вместе с доками. А Деку колебался ровно три секунды, оценивая ущерб гражданскому сектору за дамбой. Я же просто сделала то, что должно. Цель нейтрализована. Ущерб минимален.

Шото подошел ближе, откинув с глаз мокрые двухцветные пряди. Его разноцветные глаза встретились с ее гетерохромией. На секунду между ними возникло странное молчаливое понимание людей, несущих на себе метки прошлого.

– Она права, Бакуго, – негромко произнес Шото. – Ее точность была абсолютной. Спектральный разряд выжег синапсы Варгаса до того, как он успел подать команду на детонацию мин. Это спасло нас от катастрофы.

Изуку облегченно выдохнул, деактивируя Один За Всех. Молнии погасли, на его лице появилась та самая теплая, искренняя и обезоруживающая улыбка, которую знала вся страна. Он сделал шаг к Руа и с глубоким уважением склонил голову:

– Спасибо вам огромное, Китамура-сан. Без вашей своевременной помощи мы могли упустить единственный след, ведущий к верхушке «Потухшего солнца». Вы проделали невероятную, филигранную работу. Я... мы искренне благодарны вам.

И в этот момент с неприступной, гордой героиней произошло нечто совершенно необъяснимое.

Руа замерла. Буквально окаменела.

Ее спокойное, уверенное выражение лица сменилось абсолютной, кристальной растерянностью. Золотой и оранжевый глаза широко распахнулись, глядя куда-то сквозь Изуку. Тонкие пальцы в черных перчатках судорожно дернулись, а щеки стремительно начал заливать предательский, яркий румянец. Девушка стояла прямо, как натянутая струна, не моргая и, казалось, даже перестав дышать. Прошла секунда, две, три. Тишина затянулась настолько, что даже Бакуго захлопнул рот, недоуменно уставившись на нее.

– Эм... Китамура-сан? – неуверенно позвал Изуку, моргнув. – Вы в порядке? Вы не ранены?

Прошло еще пять мучительных секунд. Мозг Руа словно перезагружался после критической ошибки системы. Она ненавидела это состояние всей душой, но ничего не могла с собой поделать: когда ее благодарили — искренне, тепло, от чистого сердца — ее рациональный внутренний мир рушился к чертовой матери. В голове повис белый шум.

А затем клапан сорвало.

– Д-да что вы себе позволяете?! – внезапно выпалила она звонким, сердитым голосом, резко отступая на шаг назад и скрещивая руки на груди, отчего ее щеки вспыхнули еще ярче. Вокруг ее плеч самопроизвольно затрещали крошечные розовые и золотые искорки, выдавая бурю эмоций. – Не нужно на меня так смотреть! И благодарить не нужно! Я действовала исключительно в рамках юрисдикции и ликвидации угрозы общественной безопасности! Подумаешь... спасла операцию великому Деку! Не делайте из этого событие века! Занимайтесь своими арестантами, ради всего святого!

Изуку опешил, подняв руки в примирительном жесте:

– Простите, я вовсе не хотел вас смутить...

– Я не смущена! – Руа гордо вздернула подбородок, хотя ее уши пылали почти алым цветом. Она резко отвернулась, поправив мокрый ободок на волосах. – Мне просто... мне некогда выслушивать эти ваши бессмысленные любезности. Мое агентство получило наводку на этот склад еще двое суток назад.

– Тогда почему вы прибыли одна? – подал голос подошедший Иида, поправляя очки. – И почему только сейчас, если знали о времени сделки? Штабной транспорт героев прибыл на место двадцать минут назад. Мы не видели сигналов вашего агентства.

При упоминании транспорта Руа едва заметно скривилась. Ее лицо на мгновение приобрело слегка зеленоватый оттенок, но она тут же вернула себе надменный вид:

– Потому что ваш так называемый оперативный транспорт — это консервная банка на колесах, созданная садистами. Меня тошнит от одного вида подвески ваших броневиков, не говоря уже о катерах. Я добиралась сюда пешком и по крышам с другого конца портового района. Десять километров по пересеченной местности. И если бы мне пришлось сесть в вашу машину, Варгас сбежал бы просто потому, что я была бы занята спазмами желудка. Вопросы есть?

Бакуго издал странный звук, средний между фырканьем и приступом хохота:

– Ты серьезно?! Великая «Искра» страдает морской болезнью на суше?!

Руа метнула в него взгляд, полный такого чистого, неразбавленного презрения, что Бакуго даже поперхнулся:

– Заткнись, взрывная ходячая катастрофа. Твой коэффициент разрушения инфраструктуры превышает допустимые нормы на тридцать процентов за последние полгода. Я читала отчеты комиссии. Тебе бы в цирке выступать с фейерверками, а не в спасательных операциях участвовать.

– Че-е-е-ртова соплячка! Повтори, если смелая! – взревел Бакуго, но Изуку и Шото привычно перегородили ему дорогу.

– Хватит, – холодно произнес Шото, указав вниз. – Посмотрите.

На бронежилете поверженного Варгаса что-то негромко пискнуло. Маленький передатчик зашипел помехами, и сквозь шум дождя раздался звук входящего вызова по защищенной частоте. Красный светодиод замигал с мерной, зловещей регулярностью.

Герои мгновенно подобрались. Изуку опустился на колено, собираясь нажать кнопку приема, но Руа опередила его.

Ее движения стали резкими, почти механическими. Вся напускная вспыльчивость и недавнее смущение испарились без следа. Лицо девушки превратилось в застывшую маску из мрамора. Она наклонилась, сорвала передатчик с груди наемника и щелкнула тумблером связи, активируя громкую связь.

– Варгас, – раздался из динамика голос.

Он был негромким. В нем не было ни ярости, ни паники, ни малейшего признака спешки. Этот голос звучал пугающе гладко, размеренно и хладнокровно, словно шелест тонкого скальпеля по стеклу. В нем чувствовалась абсолютная, дотошная выверенность каждого слога — и ледяное отвращение к любому хаосу.

– Ты опаздываешь на четыре минуты, – продолжал голос. – Слишком много шума на частотах. Я же предупреждал тебя: я не переношу суеты. Если символы мира уже там, активируй протокол очистки и сбрось груз в воду. Боль от провала недопустима, но твоя некомпетентность утомляет меня сильнее.

Изуку и Бакуго напряглись. Они знали, кому принадлежит этот голос.

Кармин. Лидер «Потухшего солнца». Человек-призрак.

Руа сжала передатчик в тонких пальцах так сильно, что пластик жалобно скрипнул. Шрам на ее шее — тот самый уродливый, старый след — заметно налился багровым цветом, словно фантомная боль вспыхнула спустя пятнадцать лет.

– Варгас не ответит тебе, – произнесла Руа. Ее голос не дрожал, но звенел сталью такой прочности, что даже дождь, казалось, замедлил свое падение. – И груз останется на суше.

На том конце линии повисла тишина. Ни шума ветра, ни дыхания. Лишь мертвый, аналитический вакуум.

– Руа? – наконец произнес Кармин. В его тоне не было удивления. Лишь бесконечная, утомительная досада, смешанная с глубоким, застарелым презрением. – Какая безвкусица. Я надеялся, что этот мусор в трико займет тебя в другом округе. Но ты снова лезешь под ноги, словно надоедливое насекомое.

– Я делаю свою работу, Рио, – процедила она, впервые назвав его настоящим именем.

Изуку вздрогнул. «Рио»? Они знакомы?

– Твоя работа — это жалкая пародия на служение идеалам, которых не существует, – методично, без тени эмоций чеканил Кармин. – Ты тратишь свой потенциал на защиту тех, кто никогда не оценит твоих жертв. Отец был прав на твой счет с самого начала. Ты родилась браком. Дефектом в механизме семьи Китамура. Твоя вспышка всегда была лишь дешевым трюком, способным ослепить толпу, но не способным ничего изменить.

Руа закрыла глаза на долю секунды. Воспоминания, словно острые лезвия, полоснули по сознанию: темная комната огромного особняка, крики отца, пустые похороны матери, погибшей, когда им было всего по пять лет. «Это из-за тебя! Она ехала за тобой!» — кричал отец, заливая горе алкоголем и вымещая бессилие на маленькой девочке. И Рио... ее брат-близнец, который впитал эту ядовитую ненависть отца, как губка. Рио, который в одиннадцать лет, когда Руа попыталась остановить его очередную жестокую выходку, хладнокровно полоснул ее по горлу электрическим зарядом, оставив умирать на ковре гостиной.

«Ты слабая, Руа. А слабые причиняют боль одним своим существованием».

Рио ненавидел боль. Физическую боль он презирал до тошноты, считая ее вульгарной слабостью тела. Поэтому он научился причинять ее другим с хирургической точностью, оставаясь в стерильной чистоте. В восемнадцать он ушел из ненавистного дома, оставив отца с пустыми счетами, а в двадцать три — создал чудовищную сеть, раскинувшую щупальца по всей Азии.

– Отец был сломленным трусом, Рио, – открыв глаза, ответила Руа. Ее золотой и оранжевый взгляды горели неукротимым, яростным пламенем справедливости. – А ты стал монстром, который прячется за спинами наемников, потому что до смерти боится запачкать руки и почувствовать хотя бы каплю той боли, которую причиняешь другим. Но этот день настанет. Я найду тебя. Не как твоя сестра. Как герой, который сотрет твое поганое «Солнце» с лица земли.

Из динамика донесся тихий, леденящий душу смешок:

– Ты не меняешься, Руа. Все такая же гордая, наивная дура. Попробуй. Но помни: когда спектр рассеивается, остается только тьма. Скоро увидимся, сестренка.

Связь оборвалась. Передатчик испустил длинный протяжный писк и замолчал.

На пирсе повисло тяжелое молчание. Ливень постепенно стихал, превращаясь в мелкую, липкую морось.

Изуку посмотрел на профиль девушки. Теперь он видел. Невероятное, пугающее сходство. Те же точеные черты лица, та же гетерохромия — только у Кармина, согласно редким архивным снимкам, глаза были расположены зеркально: правый оранжевый, левый желтый. И короткие карминовые волосы вместо ее нежно-розовых локонов.

Близнецы. Полярные противоположности, расколотые одной трагедией.

– Китамура-сан... – тихо начал Мидория, делая шаг к ней. – Вы... он ваш брат?

Руа медленно повернулась. Вся краска сошла с ее лица, оставив его бледным, почти прозрачным. Шрам на шее медленно остывал. Она сжала кулаки, пряча легкую дрожь в пальцах, и снова гордо расправила плечи, вздернув подбородок:

– Это не имеет значения для следствия. Он — лидер террористической организации первого ранга. Я — про-герой. На этом наши родственные связи закончились пятнадцать лет назад, когда он оставил этот шрам.

Она швырнула передатчик под ноги Шото.

– Там частота ретранслятора. Если ваши аналитики из Юэй не полные бездари, они вычислят примерный квадрат его серверной базы в течение трех часов.

Девушка развернулась и зашагала прочь по мокрому бетону, направляясь к выходу из доков.

– Эй! Стоять! – окликнул ее Бакуго, нахмурившись, но в его голосе, вопреки обыкновению, уже не было прежней неприкрытой агрессии — скорее раздраженное недоумение. – Ты куда намылилась, мелкая?! Дело не закрыто! Протокол требует совместного допроса в центральном управлении!

Руа остановилась на границе света фонаря, не оборачиваясь. Ее длинные розовые волосы взметнул холодный морской бриз.

– Я иду в ближайшее кафе, – бросила она через плечо ровным, безапелляционным тоном. – Потому что из-за вашей безалаберности я не обедала с полудня. И если в этом чертовом управлении мне не предоставят нормальный лимонный пирог или хотя бы меренгу — я откажусь давать показания.

Она сделала паузу и добавила с искренней, леденящей угрозой в голосе:

– И не вздумайте заказывать карри или любую другую острую дрянь. От одного запаха перца у меня портится настроение, а когда у меня портится настроение — моя причуда имеет свойство детонировать спонтанно.

Изуку моргнул, переглянулся с ошеломленным Иидой и абсолютно невозмутимым Шото, а затем в уголках его губ снова появилась мягкая улыбка.

– Мы позаботимся о десерте, Китамура-сан, – твердо сказал Деку. – И... мы будем ждать вас в штабе. Вместе мы сможем остановить его. «Потухшее солнце» больше никого не сожжет.

Руа на мгновение замерла, словно ее снова парализовало от этих простых, искренних слов поддержки. Ее уши опять предательски порозовели под светлыми прядями.

– Замолчите уже, Деку! – фыркнула она, ускоряя шаг и скрываясь в тени складских переулков. – И даже не думайте предлагать мне подвезти меня на вашей служебной колымаге! Я дойду пешком!

Бакуго проводил ее взглядом, сплюнул под ноги и тяжело вздохнул:

– Черт бы побрал этих выпускников Шикетсу. Все до единого — психи с манией величия.

– Она сильная, – спокойно констатировал Шото, глядя на разбитый передатчик. – И она знает Кармина лучше, чем кто-либо во всей Японии. Без нее нам эту войну не выиграть.

Изуку посмотрел в темное небо, где сквозь рваные тучи впервые за ночь пробился чистый, холодный свет далеких звезд.

Десять лет мира подошли к концу. Впереди была новая война — против жестокого, расчетливого Кармина и его армии теней. Но теперь у них была Искра. И этот свет был готов драться до последнего луча.