Скрывая,маски

Беспомощность — это чувство, о котором я забыл много лет назад.

С тех пор как система сделала меня Теневым монархом, моё тело не знало усталости, а раны затягивались быстрее, чем вражеский клинок успевал опуститься во второй раз. При росте сто девяносто два сантиметра я привык смотреть на мир сверху вниз, ощущая за спиной дыхание бесконечной армии мертвецов. Мои глаза, серые и холодные, словно затянутое грозовыми тучами предгрозовое небо, внушали трепет сильнейшим существам этого и иного миров.

Но даже монархи совершают ошибки.

Ловушка в древнем разломе оказалась сплетена не из грубой силы, а из первородного проклятия пустоты. Она не убила меня, но ударила по самому основанию энергетических каналов. Теперь я сидел в массивном инвалидном кресле посреди собственной спальны, не в силах даже самостоятельно подняться на ноги. Два месяца. Врачеватели и мои собственные теневые целители сошлись во мнении: ровно два месяца полного покоя и восстановления, прежде чем мана перестанет разрывать мои сосуды изнутри при малейшей попытке сделать шаг.

В просторной комнате царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. У окна, скрестив руки на груди, застыл мой отец, Сон Ильхван. Его взгляд был тяжелым, полным молчаливой тревоги, которую он, как истинный воин, старался не выказывать.

А рядом со мной находились те, ради кого я был готов разнести весь этот мир на куски, — мои сыновья.

Шестнадцатилетний Сухо стоял чуть поодаль, оперевшись плечом о книжный шкаф. Ростом в сто восемьдесят пять сантиметров, он был моей практически точной копией в юности: те же резкие черты лица, та же смоль волос. Но внутри него бурлила совсем иная стихия. В его жилах билась унаследованная ярость Монарха Разрушения. Воздух вокруг парня едва заметно дрожал от жара, стоило ему хоть немного потерять контроль над эмоциями.

И Юкио. Мой старший, восемнадцатилетний сын, которого дома звали просто Юки.

При росте в метр девяносто он обладал безупречным атлетическим телосложением, двигаясь с грацией смертоносного хищника. В отличие от нас с Сухо, природа наградила его пронзительными небесно-голубыми глазами и фарфорово-бледной кожей. Короткие черные волосы находились в вечном творческом беспорядке, в мочках ушей поблескивали серебряные кольца, а по всей длине правой руки вился замысловатый узор темной татуировки. Юки был невероятно, вызывающе красив — той опасной красотой, от которой захватывает дух. И сил у него было более чем достаточно: в совершенстве владея Властью монарха, он развил собственную пугающую способность управлять теневыми щупальцами, способными с легкостью разрывать сталь и кости.

– Новости уже просочились за пределы особняка, – нарушил молчание Ильхван, не оборачиваясь от окна. – Слухи о том, что правитель теней пал, пока сдерживаются, но ассоциация нервничает. На пороге слишком много чужих глаз.

– Пусть только сунутся, – глухо прорычал Сухо. Вокруг его кулаков на мгновение вспыхнуло алое пламя разрушения, опалив воздух запахом серы. – Я лично переломаю хребет каждому, кто посмеет переступить порог.

– Успокойся, Сухо, – негромко произнес я, и серые глаза сына тут же встретились с моими. – Силой мы только подтвердим их подозрения. Мир не должен знать, что я временно выбыл из строя. Иначе начнется паника, которую мы не сможем остановить.

Юки, до этого момента молча наблюдавший за мной, внезапно усмехнулся. В его сапфировых глазах блеснул холодный, расчетливый огонек.

– Отец прав. Мир должен видеть здорового и несокрушимого Теневого монарха, – произнес старший, шагнув вперед. – И он его увидит.

– Что ты задумал, Юки? – нахмурился я.

Вместо ответа старший сын подошел к гардеробной и распахнул тяжелые створки. Он достал оттуда мой классический черный костюм — строгий, сшитый на заказ, и длинное пальто с высоким воротником, в котором я обычно появлялся на официальных встречах.

– Давай поступим так, – уверенно произнес Юки, бросив вещи на кресло. – Разница в два сантиметра роста не заметит никто. Черты лица — наша фамильная черта. Остальное — дело техники.

С этими словами парень быстро стянул с себя свободную толстовку. Я с гордостью и легкой тревогой наблюдал за тем, как мой мальчик преображается. Юки вынул из ушей серебряные сережки, бросив их на прикроватную тумбочку. Затем он прикрыл глаза, концентрируя ману: черная вязь татуировки на его руке словно растворилась под кожей, скрытая тончайшим слоем иллюзорной тени.

Он аккуратно надел рубашку, застегнул пуговицы на манжетах, повязал галстук и накинул пиджак. Подойдя к зеркалу, Юки смочил ладони водой и привычным, точным движением зачесал свои обычно взъерошенные волосы назад, уложив их в строгую, идеальную прическу — в точности такую, какую всегда носил я.

Финальным штрихом стали маленькие футляры, которые он достал из кармана. Юки ловко вставил контактные линзы.

Когда он обернулся к нам, тишина в комнате стала абсолютной.

Небесно-голубой цвет исчез. На нас смотрели тяжелые, серые, словно налитые свинцом глаза. Взгляд грозовой тучи. Плечи расправлены, осанка безупречна, вокруг фигуры струится едва уловимый шлейф чистой тьмы.

Перед нами стоял второй Сон Джинву. Идеальная, пугающе точная копия меня самого.

– Ну, как я вам? – спросил Юки моим собственным, слегка пониженным тембром, идеально скопировав даже интонацию.

Сухо присвистнул, покачав головой:

– Жутко. Честное слово, даже я бы купился, если бы не видел всё своими глазами.

– Невероятно, – негромко произнес отец, и в уголках его губ впервые за эти дни мелькнула тень улыбки. – Кровь не обманешь.

Я тяжело выдохнул, глядя на первенца:

– Ты понимаешь, какой груз берешь на себя? Если кто-то заподозрит подмену...

– Никто ничего не заподозрит, пап, – Юки мягко улыбнулся, но в этой улыбке уже читалась непоколебимая властность. – Теневые щупальца под пальто сработают не хуже твоих клинков, а Власть монарха у меня развита достаточно, чтобы прижать к полу любого зарвавшегося чиновника из Ассоциации. Мы выиграем эти два месяца.

Он повернулся к младшему брату и коротко бросил:

– Сухо, забота об отце на тебе. Следи за домом и никого не впускай в восточное крыло.

– Понял, – кивнул Сухо, сжимая кулаки. – Можешь не сомневаться.

В этот момент за дверью послышался цокот каблуков. Резкий, уверенный, нетерпеливый.

Мои сыновья мгновенно переглянулись, и на их лицах проступило одинаковое выражение глухого раздражения. Ильхван помрачнел.

Это была Ча Хэ Ин. Моя официальная невеста.

Женщина, с которой нас связывали долгие годы знакомства, но за последнее время наши отношения превратились в холодную фикцию. Мальчики никогда ее не любили, с детской прямотой чувствуя фальшь. Хэ Ин уже давно не видела во мне просто человека. Ее манил статус супруги сильнейшего существа на планете, власть, богатство и неприкосновенность, которые давало имя Сон Джинву. Я старался закрывать на это глаза, списывая всё на усталость и бремя ответственности, но сегодня... сегодня всё должно было встать на свои места.

Дверь спальни распахнулась без стука.

Хэ Ин шагнула в комнату, ее идеальная прическа и безупречный брючный костюм кричали о высоком положении. Она тяжело дышала, ее лицо пылало от возмущения.

– Джинву! – с порога выкрикнула она, даже не удосужившись поздороваться с моим отцом. – Что за идиотские слухи ходят по городу?! Мне звонят из министерства, репортеры осаждают офис! Говорят, ты ранен? Говорят, ты заперся здесь?!

Она сделала еще шаг и резко замерла.

Ее взгляд упал на меня. На человека в инвалидном кресле, укутанного в плед, с бледным лицом и бессильно лежащими на подлокотниках руками.

Затем ее глаза метнулись к Юки, который стоял у окна спиной к свету, сложив руки на груди, одетый в мой парадный костюм. На секунду Хэ Ин растерялась, переводя взгляд с одного на другого, но слабость, исходившая от моего кресла, была слишком явной. Магический фон не лгал: настоящий правитель теней сейчас был беспомощен.

– Это правда... – прошептала она, и в ее голосе вместо сочувствия зазвучало неприкрытое отвращение. – Великий Теневой монарх... сидит в коляске?

– Здравствуй, Хэ Ин, – глухо произнес я, глядя ей прямо в глаза. – Мне нужно два месяца на реабилитацию. Каналы маны повреждены. Мне потребуется помощь и покой.

На ее лице не отразилось ни капли жалости. Маска заботливой невесты, которую она носила месяцами, треснула и осыпалась осколками прямо у нас на глазах. Губы охотницы скривились в брезгливой усмешке.

– Два месяца? – звонко, почти истерично переспросила она. – Два месяца ты будешь растением?! Ты хоть понимаешь, что это значит для моей репутации? Для нашего положения?! На нас смотрят мировые гильдии! Я согласилась на этот союз, чтобы стоять рядом с богом, а не менять утки за немощным стариком!

Сухо шагнул вперед, его глаза вспыхнули алым:

– Закрой свой рот, пока я...

– Молчи, щенок! – огрызнулась Хэ Ин, вскинув подбородок. – Я отдала лучшие годы, терпя твой невыносимый характер и твоих диких отродий, Джинву! И ради чего? Чтобы теперь весь Сеул тыкал в меня пальцем и шептался за спиной? Я не нанималась быть сиделкой. Я — охотник S-ранга! Я лицо этой страны! Я не буду заботиться о калеке!

В комнате повисла мертвая, ледяная тишина. Воздух стал густым, как смола.

Сухо едва сдерживал дрожь — стены спальни начали мелко вибрировать от рвущейся наружу разрушительной силы Монарха Разрушения. Ильхван сжал кулак так, что побелели костяшки.

Но вперед вышел Юки.

Его шаги были бесшумными. Каждое движение источало ту самую первобытную, давящую мощь, от которой у слабых духом останавливалось сердце. Хэ Ин инстинктивно попятилась, почувствовав, как гравитация в комнате внезапно увеличилась втрое.

– Что ты сказала? – произнес Юки.

Его голос звучал низко, с вибрирующим эхом, сотканным из чистой тьмы. За его спиной, вздымаясь к самому потолку, материализовались десятки смоляных теневых щупалец. Они извивались, с тихим шипением рассекая пространство, готовые по первому приказу пронзить дерзкую насквозь.

– Ты... – Хэ Ин побледнела, глядя на точную копию меня, но с ужасом понимая, что перед ней стоит нечто более безжалостное. – Кто ты такой?..

Юки остановился в полуметре от нее. Он медленно наклонился к ее лицу, и в его фальшиво-серых глазах сверкнула неприкрытая ненависть.

– Ты только что подписала свой приговор, женщина, – прошептал он, и сила Власти монарха невидимой гранитной плитой обрушилась на плечи Хэ Ин, заставив ее колени подогнуться. – Ты смотрела на моего отца и видела лишь трон. Ты смеешь называть калекой того, кто закрывал собой весь этот жалкий мир, пока ты купалась в лучах чужой славы?

– Джинву, останови его! – в панике взвизгнула она, оглядываясь на меня. – Он сошел с ума!

Я сидел неподвижно, чувствуя, как внутри разливается холодное, кристально чистое спокойствие. Ошибки прошлого нужно исправлять решительно.

– Кольцо, Хэ Ин, – негромко сказал я. Мой голос прозвучал спокойно, но этот приговор обжалованию не подлежал. – Сними его и оставь здесь.

Она замерла, широко распахнув глаза:

– Что?.. Ты разрываешь помолвку?! Из-за пустяка?! Ты пожалеешь, Джинву! Ты слаб, ты никто без своей силы!

– Сними кольцо, пока я не оторвал тебе палец вместе с ним, – с ледяной усмешкой посоветовал Юки. Одно из теневых щупалец с легким свистом обвилось вокруг ее запястья, сжав его до хруста костей.

Дрожащими пальцами, задыхаясь от унижения и бессильной ярости, Ча Хэ Ин сорвала с пальца платиновое кольцо с редким магическим кристаллом и швырнула его на ковер.

– Вы все чудовища! – выплюнула она, пятясь к дверям. – Проклятая семейка монстров!

– Пошла вон, – глухо бросил Сухо, и волна багрового жара буквально вытолкала женщину в коридор. Двери спальни с оглушительным грохотом захлопнулись, отрезая ее визг.

В комнате снова воцарился покой. Теневые щупальца Юки растаяли в воздухе, словно дым. Парень брезгливо отряхнул лацкан пиджака, подошел к брошенному кольцу, поднял его носком ботинка и раздавил драгоценный камень в мелкую пыль.

– Давно пора было выставить этот мусор, – хмыкнул Сухо, с облегчением выдохнув. Алое пламя на его руках наконец погасло.

– Слишком много шума, – покачал головой Ильхван, но в его глазах читалось явное одобрение. – Однако ты поступил правильно, сын. Фальшивое золото не выдерживает проверки огнем.

Я откинулся на спинку кресла. В груди впервые за долгое время было легко. Физическая боль никуда не ушла, но тяжелый, липкий груз лжи, давивший на плечи последние месяцы, наконец исчез.

Юки подошел ко мне и присел на одно колено, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Серый цвет линз делал его взгляд пугающим, но в нем не было ничего, кроме искренней сыновней преданности.

– Отдыхай, пап, – тихо сказал он. – Набирайся сил. Твои два месяца пройдут спокойно. Я позабочусь об Ассоциации, о гильдиях и обо всех, кто решит проверить нас на прочность. Они не увидят разницы.

– Я знаю, Юки, – я положил тяжелую, пока еще слабую ладонь ему на плечо. – Спасибо тебе. Береги себя.

Он поднялся, поправил манжеты черного костюма и бросил короткий взгляд в зеркало. Отражение встретило его холодным взглядом Теневого монарха — безупречного, несокрушимого и опасного.

– Сухо, – Юки бросил взгляд на младшего брата. – Ты остаешься с отцом и дедом. Никаких посторонних.

– Понял, – кивнул Сухо, становясь у дверей спальни, словно верный страж. – Ни одна душа не пройдет.

Юки шагнул к выходу. На мгновение задержавшись в дверном проеме, он обернулся через плечо.

– Пусть весь мир думает, что монарх на месте, – усмехнулся он. – А с теми, кто считает нас калеками, я поговорю на языке теней.

Дверь за ним бесшумно закрылась. Я закрыл глаза, слушая, как за окном поднимается ветер. Впереди было два долгих месяца восстановления, но теперь я точно знал: моя семья — это нерушимая крепость, и ни одной фальшивке больше не удастся переступить ее порог.