Взгляд из прорези маски

Воздух Новой Вестрои казался обманчиво неподвижным. Он пах озоном, пылью расколотых скал и неестественным металлическим привкусом, который принесли с собой гамма-контроллеры весталов. Для большинства этот мир теперь был всего лишь огромной игровой ареной, цифровым загоном для редких зверей, но для тех, кто умел слушать, планета тихо стонала под гнетом чужой воли.

Рушэ сидела на выступе полуразрушенной бетонной балки, облокотившись обнаженной спиной о шершавую, прохладную стену заброшенного аванпоста. Холод камня приятно остужал разгоряченную кожу, контрастируя с душным безветрием долины. Короткий черный топ без рукавов открывал лопатки ветру, которого здесь так отчаянно не хватало, а мягкие изумрудные вставки на поясе плотных белых брюк едва заметно мерцали в рассеянном свете чужого солнца.

Она смотрела в светлое, белесое, словно выцветшее небо. В нем не было глубины – лишь давящая, натянутая до предела струна напряжения.

Правая сторона ее шеи пульсировала тупой, ноющей болью. Рушэ невольно коснулась тонкой полосы рваной кожи, скрытой чуть ниже бархатного черного чокера. Этот шрам, оставленный жестоким лезвием равнодушия ровно за месяц до того, как Мира Фермин протянула ей руку и назвала бойцом Сопротивления, никогда не давал о себе знать просто так. Он не реагировал на перемену погоды. Он ныл только тогда, когда ткань реальности вокруг начинала истончаться, предвещая тектонический сдвиг, катастрофу или схватку, способную перевернуть все с ног на голову.

– Перестань его трогать, – раздался глухой, чуть скрипучий голос возле ее левого плеча. – Ты только сильнее раздражаешь плоть. Боль рождается не в коже, Рушэ. Она идет из твоей беспокойной головы.

На эполете ее жилета, сложившись в компактную механическую сферу благородного черного, изумрудного и золотого цветов, покоился Анемон. Бакуган стихии Вентус слегка приоткрыл верхние сегменты брони, блеснув глубокими, насмешливо-спокойными изумрудными глазами.

– Легко тебе рассуждать, – негромко отозвалась Рушэ, не поворачивая головы. Она машинально поправила тонкий черный ободок, удерживающий светлые, пастельно-розовые волнистые пряди, чтобы они не лезли в глаза. Ее разноцветный взгляд – золотисто-желтый справа и густо-оранжевый, словно янтарь на закате, слева – оставался прикован к горизонту. – Твоя броня не помнит прикосновения стали тех, кто называл себя нашими братьями. Этот рубец всегда ноет к беде, Анемон. Всегда к крупной заварушке.

– Беда – понятие растяжимое для тех, кто добровольно встал на путь бунта против собственного королевства, – проворчал бакуган, однако его сегменты плотнее прижались друг к другу, демонстрируя, что он разделяет ее предчувствие. – Ветер сегодня тяжелый. Он пахнет не просто грозой. Он пахнет пламенем, чуждым этим землям.

Неподалеку, шагах в десяти от Рушэ, нервно мерил шагами металлическую площадку Эйс Грит. Даркус-боец Фронта Освобождения хмурил темные брови так сильно, что между ними залегла глубокая складка. Он то и дело вглядывался в бесконечные каньоны, сжимая кулаки в перчатках, раздраженно поправляя свой гантлет и ежеминутно проверяя радар. Мира задерживалась. А когда лидер задерживается на вражеской территории, это никогда не сулит ничего хорошего.

– Хватит мельтешить, Эйс, – бросила Рушэ, поморщившись. – От твоих шагов гул идет по всей балке.

– Легко тебе сидеть и медитировать, Несс, – огрызнулся парень, резко развернувшись на каблуках. Его темные волосы растрепались от резких движений. – Мира ушла одна в сектор, где патрули Вексов шастают каждые сорок минут. Если ее сцапали эти ищейки Волта или, чего доброго, Спектра…

– Мира не глупа, – холодно прервала его девушка. – И она слишком упряма, чтобы попасться патрульным дронам. Успокойся.

Эйс хотел что-то возразить, но воздух внезапно разорвал нарастающий, тяжелый механический гул. Земля под ногами мелко задрожала.

Рушэ скривилась, словно от зубной боли, и зажмурилась. Ее левая рука метнулась к левому уху, нащупывая холодный металл продолговатой серебряной сережки. Прибор тихо, едва слышно застрекотал на грани ультразвука, посылая микроимпульсы в височную кость. Слабый вестибулярный аппарат девушки реагировал на любые вибрации тяжелой техники приступом дурноты. Сережка-стабилизатор верой и правдой служила ей, отсекая приступы морской болезни от одного только звука двигателей, но перезагрузка устройства должна была произойти лишь через пару дней, и сейчас мембрана работала на пределе, гася накатившую тошноту.

Транспорт Миры – тяжелый гусеничный трейлер Сопротивления – вылетел из-за песчаного уступа, вздымая клубы охристого песка, и со скрежетом затормозил у подножия балки.

– Наконец-то, – выдохнул Эйс, бросаясь к краю помоста. Но через секунду его фигура застыла, а плечи напряглись. – Что за чертовщина?.. Кто это такие?

Рушэ медленно открыла глаза. Золотой и оранжевый зрачки сузились, фокусируясь на опустившемся трапе броневика.

– Полагаю… проблемы, – тихо произнесла она, вздохнув и на мгновение прикрыв лицо ладонью в тонкой перчатке.

Она легко, бесшумно поднялась на ноги, оттолкнувшись от холодной балки, и подошла к перилам, устремляя цепкий, немигающий взгляд вниз.

Из кабины, помимо привычной рыжеволосой фигуры Миры, вывалился шум. Настоящий, живой, развязный человеческий шум. Первым шел подросток в ярко-красной жилетке поверх черной майки, с взлохмаченными каштановыми волосами и широкой, нахальной улыбкой, словно он явился не на оккупированную военную базу, а на дружескую прогулку. На его плече сидел красный шарик, в котором даже с высоты второго яруса угадывалась колоссальная, древняя мощь. Следом за ним, нервно озираясь по сторонам и прижимая к груди странное электронное устройство, семенил коротышка в сине-голубой одежде.

Земляне.

В жилах Рушэ застыла кровь. Весталы годами считали обитателей Земли низшей расой, дикарями, недостойными даже упоминания в учебниках истории. Но Мира… Мира притащила их прямо в сердце подполья.

Шрам на шее вспыхнул настоящим огнем, будто к нему прижали раскаленную монету. Рушэ стиснула зубы, сдерживая шипение.

«Неужели из-за этого шумного мальчишки Пайроса и его мелкого дружка мое тело сходит с ума?» – пронеслось у нее в голове.

– Нет, – тихо отозвался Анемон, чьи сегменты приоткрылись шире. Он тоже смотрел вниз, на красную сферу на плече земного мальчишки. – Не из-за них самих, Рушэ. Дело в том, чьей тенью они укрыты. В этом бакугане… спит пламя самого ядра.

– Откуда они вообще здесь взялись?! – прорычал Эйс, перемахивая через перила лестницы и стремительно спускаясь вниз, навстречу Мире. – Мира! Ты с ума сошла?! Ты кого сюда притащила?!

Рушэ не спешила. Она поправила мягкие голенища своих сапог, сделала глубокий вдох, позволяя сережке-стабилизатору окончательно выровнять восприятие пространства, и лишь затем размеренным, грациозным шагом направилась к лестнице. Гордо вскинутый подбородок, холодная маска абсолютного спокойствия на лице – никто из новоприбывших не должен был заметить ни слабости от звука мотора, ни лихорадочной пульсации ее шрама.

– Эйс, успокойся и дай мне все объяснить! – раздался снизу уверенный, но уставший голос Миры. – Это Дэн Кузо и Маручо. Они бойцы с Земли. Настоящие бойцы Бакуган.

– Мне плевать, кто они такие! – Эйс уже стоял вплотную к парню в красном, свирепо сверля его глазами. – Землянам здесь не место. Это наша война, Мира! Ты подвергаешь риску всю конспирацию ради пары инопланетных сопляков!

– Эй, полегче на поворотах, фиолетовый! – тут же вскинулся Дэн, делая шаг вперед и упирая руки в бока. На его лице не было ни капли страха – только чистый, незамутненный азарт и упрямство. – Кто тут сопляк?! Мы спасли этот мир один раз, когда вы о нем даже не слышали, понятно тебе?! И если вы тут устроили цирк с захватом чужой планеты, то мы просто поставим вас на место!

– Что ты вякнул?! – вены на шее Эйса вздулись.

– Довольно, – спокойный, чистый, как ледяной родник, голос Рушэ разрезал перебранку.

Она сошла с последней ступени металлической платформы. Ее мягкие сапоги ступали совершенно беззвучно. Она встала чуть позади Миры, скрестив руки на груди. Разноцветные глаза девушки медленно скользнули по Дэну, затем по Маручо, и наконец остановились на красном бакугане.

Дэн на мгновение осекся, наткнувшись на ее взгляд. Сложно было не обратить внимания на девушку с пастельно-розовыми волосами, тонким шрамом на шее и глазами разного цвета, в которых застыло совершенно нечеловеческое высокомерие пополам с внимательной оценкой.

– Рушэ, – с явным облегчением выдохнула Мира, поворачиваясь к ней. – Хоть ты прояви благоразумие.

– Благоразумие требует выслушать факты, прежде чем обнажать гантлеты, – ровно произнесла Рушэ. Она чуть наклонила голову. – Ты ведь Рушэ Несс, боец Вентуса? Мира рассказывала о тебе по дороге.

Мальчишка Пайроса моргнул, его агрессивный запал вдруг слегка угас, сменившись открытым любопытством.

– Дэн Кузо, капитан Отчаянных бойцов! – он широко ухмыльнулся и протянул руку в грубой бойцовской перчатке. – Приятно познакомиться! Спасибо, что хоть кто-то в этой вашей банде умеет не только орать с порога. Серьезно, спасибо, мы с дороги чуть не сдохли от этой вашей пылищи!

Рушэ замерла.

Слово «спасибо». Простое, брошенное невзначай, совершенно искреннее и громкое человеческое спасибо.

Внутри у нее словно щелкнул какой-то тумблер. Воздух застрял в горле. Вся ее напускная невозмутимость, вся холодная броня гордой аристократки, отринувшей свой статус, в одно мгновение пошла трещинами. Ее разноцветные глаза остекленели. Рука Дэна повисла в воздухе, а Рушэ стояла, намертво оцепенев, чувствуя, как предательский жар медленно ползет от шеи к ушам.

Она ненавидела это дурацкое свойство своей психики. Стоило кому-то поблагодарить ее от чистого сердца – не по протоколу, не из лести, как было принято в высших кругах Вестала, а вот так, запросто, – ее мысли путались, а мозг впадал в полнейший ступор.

– Э-э… Рушэ? – Дэн неловко почесал затылок, опуская руку. – Ты чего зависла? Я что-то не то сказал?

– Идиот, – едва слышно пробурчал Анемон с ее плеча, спрятав глаза за золотистыми пластинами.

Мира подавила легкую улыбку, прекрасно зная эту черту подруги, а вот Эйс лишь презрительно фыркнул.

– Оставь ее, землянин. Рушэ не пачкает руки рукопожатиями с кем попало, – процедил темноволосый вестал. – А ты, Мира, совершила ошибку. Я не верю ни единому их слову. Земляне? Великие бойцы? Да этот придурок даже гантлетом пользоваться не умеет!

Щелчок. Внезапный прилив адреналина выбил Рушэ из ступора, но вместо спокойствия наружу вырвалось глухое, вспыльчивое раздражение – от собственной неловкости, от громкого голоса Дэна, от вони дешевого машинного масла, идущей от трейлера, и от непрекращающегося зуда на шее.

– Замолчите оба! – рявкнула она, резко развернувшись к Эйсу. В ее янтарно-оранжевом глазу полыхнуло опасное пламя. – Эйс, твоя паранойя начинает утомлять! Дэн Кузо… – она повернулась к землянину, сверля его взглядом, от которого тот невольно отступил на полшага, – держи свои восторги при себе. Мы здесь не в бирюльки играем. Твоя благодарность не стоит и гроша, пока ты не доказал, что твой бакуган способен выдержать гравитационное поле гамма-контроллера!

Дэн опешил. Еще секунду назад эта девчонка выглядела как фарфоровая кукла, а теперь от нее веяло холодной яростью горного урагана.

– Ого… – присвистнул он. – А ты с характером. Драго, ты видел?

– Видел, Дэн, – подал голос красный дракон, раскрывшись на плече парня. Его механически-мощный голос заставил металл балки слабо завибрировать. – И я советую тебе проявить уважение. Эта девушка и ее бакуган обладают силой, не уступающей мастерам нашего мира.

Анемон на плече Рушэ слегка раскрыл свои крылья-лезвия.

– Приятно слышать здравые речи от легенды, чье пламя едва не угасло в чужом плену, – холодно отозвался изумрудно-черный бакуган. – Но слова на ветру не стоят ничего, Драгоноид. Докажи, что ты не растерял свою гордость, став домашней зверушкой этих бесхвостых созданий.

– Что ты сказал, жестянка?! – вскипел Дэн.

– Хватит! – Мира встала между ними, решительно разведя руки. – Мы не будем драться между собой. Мы на одной стороне. Дэн и Драго пришли помочь нам освободить Новую Вестрою.

– Помочь? – Эйс криво усмехнулся, щелкнув суставами пальцев. На его запястье активировался темный гантлет. – Пусть докажет. Битва со мной. Прямо сейчас. Если он победит – я признаю его право быть здесь. Если проиграет – ты лично, Мира, посадишь их обоих в трейлер и выбросишь за пределы нашего сектора. Без права на возвращение.

– Эйс, это безумие! – попытался вмешаться Маручо, тоненько пискнув. – Вы ведь используете другую систему правил! Дэн еще не привык к вашим гантлетам!

– Боишься за своего капитана, коротышка? – оскалился Эйс.

– Я согласен! – отрезал Дэн. Его глаза горели азартом. Он выхватил гантлет, который ему, судя по всему, выдала Мира, и с глухим щелчком закрепил его на предплечье. – Погнали, фиолетовый. Я покажу тебе, как сражаются Отчаянные бойцы!

Рушэ тяжело вздохнула, прижав два пальца к переносице. Она знала, что спорить с Эйсом, когда тот закусил удила, бесполезно. Но больше всего ее раздражало то, что внутри нее самой все еще горело странное, липкое чувство неловкости за ту дурацкую паузу после простого «спасибо».

«Ненавижу землян, – с досадой подумала она, отворачиваясь. – Слишком шумные. Слишком открытые. Слишком… невыносимые».

Пока Мира настраивала арену и вбивала параметры инициализации в терминал, Рушэ отошла в тень заброшенной арки, подальше от солнечных лучей и суеты. Ей нужно было перевести дух. Желудок неприятно сжался от пережитого стресса и дорожной пыли.

Она запустила руку в небольшой поясной карман и извлекла оттуда продолговатый серебристый стик. Внутри лежала тонкая пластинка засахаренного лимонного мармелада – невероятно кислого, терпкого, почти вяжущего язык. Рушэ положила лакомство в рот, прикрыв глаза от удовольствия. Острая цитрусовая кислота мгновенно разогнала туман в голове, смыла отвратительный металлический привкус долины и слегка притупила тошноту.

– Опять твоя кислятина, – послышалось ворчание Анемона. – Никогда не пойму, как весталы могут добровольно есть концентрированную кислоту.

– Это бодрит, – тихо ответила Рушэ, смакуя лимонный вкус. – В отличие от того острого синтетического пайка, который ты вчера предлагал мне забрать у интендантов. От одной мысли о перце меня выворачивает.

– Твое тело слишком хрупкое, Рушэ, – бакуган перекатился по ее плечу, устраиваясь удобнее. – И твой дух сегодня неспокоен. Твой шрам… он все еще горит?

Девушка коснулась шеи. Кожа под чокером пылала, словно к ней прижали раскаленный уголь.

– Да, – призналась она, глядя, как на импровизированной площадке перед базой разворачивается цифровое силовое поле гантлетов. – И это не из-за мальчишки. Дэн силен, я чувствую первобытную ярость его стихии, но он… открыт. Как ладонь. В нем нет яда.

– Тогда в чем дело?

– Ветер переменился, Анемон, – Рушэ посмотрела наверх, туда, где за пределами видимости висели в стратосфере города весталов и парящие дворцы верхушки Вексов. – Появление землян запустило механизм. Если они здесь… значит, старый мир рушится окончательно. А перемены всегда оплачиваются кровью. Ты помнишь, какую цену заплатила я всего месяц назад.

Анемон промолчал. Он помнил. Он был свидетелем того дня, когда Рушэ Несс, наследница одного из уважаемых домов среднего круга Вестала, швырнула под ноги военному советнику свой отказ участвовать в программе порабощения бакуганов. Она назвала захват Новой Вестрои варварством и трусостью. Ответом был клинок офицера личной гвардии принца Хайдрона, распоровший ей шею в назидание остальным «мягкотелым идеалистам». Ее сочли предательницей, бросили умирать в технических трущобах, и лишь своевременное вмешательство Миры спасло ей жизнь.

Этот шрам был не просто меткой позора в глазах сородичей. Он стал ее обетом. Она никогда больше не позволит никому ставить бакуганов на колени.

– Гантлет, активировать! – раздался с арены громкий, раскатистый крик Эйса.

– Гантлет, активировать! – мгновенно отозвался голос Дэна.

Поле озарилось вспышками виртуальных частиц. Пространство содрогнулось, сжимаясь в купол боевой зоны.

Рушэ подошла ближе, облокотившись на перила помоста. Внизу разворачивалось то, чего она втайне ожидала, но боялась признать: битва идеологий.

Эйс сражался яростно, тяжело, выверенно. Его Персиваль, темный рыцарь с пылающими багровыми лезвиями, двигался с точностью машины для убийств. Карты способностей ложились одна за другой, сковывая движения Драго, отнимая очки силы, загоняя земного дракона в угол.

– Сдавайся, землянин! – кричал Эйс, и его лицо искажала мрачная ухмылка превосходства. – Вы ничего не знаете о современной битве! Ваши архаичные карты ничто против технологий Вестала!

Маручо на краю поля в ужасе сжимал свой миникомпьютер, крича что-то ободряющее, Мира сжимала кулаки, хмурясь все сильнее.

Дэн Кузо тяжело дышал. На его щеке темнела полоса от поднятой ветром пыли, его очки сдвинулись на лоб, но в глазах… в его карих глазах не было ни капли сомнения. Ни тени отчаяния.

Рушэ невольно подалась вперед. Ее разноцветный взгляд впился в фигуру земного мальчишки.

«Почему ты не отступаешь? – подумала она, чувствуя, как холодный расчет уступает место нарастающему удивлению. – У тебя осталось меньше трехсот очков. Персиваль превосходит тебя по всем расчетам. Любой боец на твоем месте признал бы поражение, чтобы сберечь бакугана».

– Сберечь? – внезапно усмехнулся в ее сознании Анемон. – Посмотри на дракона, Рушэ. Он не просит пощады. Он требует продолжения.

И действительно. Драго, придавленный к земле темными энергетическими цепями Персиваля, глухо взревел. Земля под его лапами растрескалась. Пламя, вырывавшееся из его пасти, было не просто эффектом стихии Пайрос – это был первородный, неочищенный гнев живого существа, отказывающегося признавать оковы.

– Эйс! – закричал Дэн, и этот крик эхом отразился от стен заброшенной базы. – Ты думаешь, бакуган – это просто цифры на твоем нарукавнике?! Ты думаешь, сила измеряется приборами?! Мы с Драго прошли через огонь и воду! Мы сражались не за статус и не за чертовы технологии! Мы дрались за жизни наших друзей! Карту ворот, открыть!

Вспыхнул ослепительный столб огня. Гравитационное поле затрещало, сенсоры на терминале Миры взвыли от критической перегрузки данных.

– Невозможно… – выдохнул Эйс, прикрывая лицо локтем от мощнейшей ударной волны. – Откуда у него столько энергии?!

Рушэ стояла на помосте, и порыв горячего, раскаленного ветра трепал ее нежно-розовые волосы, выбивая пряди из-под черного ободка. Серебряная сережка в ее ухе испуганно зазвенела, не справляясь с хаотическими колебаниями давления, но девушка даже не потянулась к ней.

Ее шрам больше не ныл. Он горел ровным, чистым, победным пламенем.

В одно мгновение Дэн переломил ход поединка. Комбинация карт, абсолютное, слепое доверие между человеком и бакуганом, в которое весталы разучились верить века назад, – и Персиваль рухнул на колени, возвращаясь в форму сферы прямо к ногам ошеломленного Эйса.

Поле рассеялось.

Тишина, наступившая на базе, была почти оглушающей. Лишь потрескивали остывающие металлические пластины настила да тяжело дышал Дэн, опуская руку с дымящимся гантлетом.

Драго, вернувшийся в форму сферы, плавно опустился на плечо напарника.

– Неплохой разогрев, Дэн, – спокойно констатировал дракон.

– Ага… – парень вытер пот со лба рукавом и оглянулся на застывших весталов. На его лице снова расплылась та самая мальчишеская, открытая улыбка. – Ну что, фиолетовый? Мы все еще сопляки, которым здесь не место?

Эйс молча подобрал Персиваля. Его кулаки дрожали, челюсти были сжаты так, что скрипели зубы, но он не произнес ни слова. Развернувшись, он стремительным шагом направился внутрь бункера, с грохотом захлопнув за собой бронированную дверь.

Мира радостно выдохнула и бросилась к Дэну, поздравляя его и начиная оживленно обсуждать параметры с Маручо.

Рушэ медленно спустилась по лестнице.

Дэн, заметив ее приближение, снова подобрался. Он, видимо, ожидал новой порции холодной надменности или критики, поэтому скрестил руки на груди, вызывающе вздернув подбородок.

– Ну что, Вентус-леди? Скажешь, что мне просто повезло?

Рушэ остановилась в двух шагах от него. Ее открытая спина была идеально прямой, осанка – безупречной, как у истинной аристократки королевского двора. Она окинула его долгим, внимательным взглядом разноцветных глаз: правый – холодное, расчетливое золото, левый – глубокий, полыхающий янтарь.

– Твоя техника ужасна, Дэн Кузо, – ровно произнесла она. Ее голос звучал тихо, но отчетливо. – Ты тратишь слишком много энергии на пустую браваду. Твои расчеты тайминга активации способностей запаздывали на доли секунды. Против такого бойца, как Волт Лустер, это стоило бы тебе поражения. А против Спектры Фантома… ты бы не продержался и двух раундов.

Улыбка сползла с лица Дэна, сменившись возмущением.

– Эй! Я вообще-то только что уделал вашего лучшего парня!

– Но, – Рушэ сделала едва заметную паузу, и уголок ее губ дрогнул в намеке на скупую, почти невидимую улыбку, – в тебе есть то, чего нет ни у одного бойца в этом секторе. Ты слышишь биение сердца своего бакугана, а не показания приборов. Для весталов это потерянное искусство.

Она приложила правую руку к груди и коротко, церемонно наклонила голову – жест признания равного, принятый среди древних кланов Вестала задолго до прихода династии Зеногелда.

– Добро пожаловать во Фронт Освобождения, Отчаянный боец.

Дэн моргнул. Вся его спесь моментально улетучилась, сменившись легким смущением. Он почесал нос пальцем и неловко хмыкнул.

– Э-э… ну, спасибо, наверное. Ты тоже крутая. Хоть и колючая, как кактус.

Снова это слово. «Спасибо».

Рушэ внутренне подобралась, чувствуя, как предательский холод сковывает кончики пальцев. Она замерла на полувздохе, ее разноцветные глаза расширились. На этот раз она не зависла на полчаса – гордость заставила ее удержать контроль, но лицо девушки мгновенно залила легкая краска смущения, резко контрастировавшая с ее бледной кожей и светлыми волосами.

– Не смей называть меня колючей, дикарь! – внезапно вспыхнула она, повысив голос на октаву выше обычного, и резко развернулась на каблуках мягких сапог. – И не смей зазнаваться! Завтра утром ты выйдешь на тренировочный полигон против меня и Анемона. И если ты опоздаешь хоть на секунду, я лично заставлю тебя сожрать горсть песчаных колючек!

С этими словами, круто взметнув полами своей легкой накидки и взмахнув розовыми волнами волос, она зашагала прочь, направляясь к жилому блоку базы.

– Эй! Да что я опять сказал-то?! – донесся ей в спину ошарашенный возглас Дэна. – Мира, она всегда такая бешеная?!

– Нет, – донесся веселый смех Миры. – Только когда ты ей нравишься, Дэн.

Рушэ ускорила шаг, мысленно пообещав себе, что подсыплет Мире в чай тройную дозу экстракта сонных трав.

Она вошла в темный коридор базы, подальше от солнечного света и чужих голосов. Здесь, в прохладе бетонных стен, наконец-то можно было перевести дух.

Девушка прислонилась спиной к переборке и прикрыла глаза. Тошнота окончательно отступила. Стабилизатор в левом ухе мирно затих, перейдя в режим пассивного ожидания.

– Ты была излишне эмоциональна, Рушэ, – негромко произнес Анемон, приоткрыв изумрудный глаз на ее плече. – Не пристало бойцу Вентуса выходить из себя из-за нескольких слов чужака.

– Замолчи, Анемон, – выдохнула она, прижимая ладонь к горящей щеке. – Просто замолчи.

– Однако… – бакуган проигнорировал ее раздражение, и в его голосе прозвучало редкое, почти несвойственное ему одобрение. – Ветер действительно переменился. Впервые за долгие месяцы он не несет запаха гари и пепла.

Рушэ убрала руку от лица и опустила пальцы на шею.

Шрам молчал. Боль ушла, оставив лишь легкое, едва заметное покалывание.

Она посмотрела в узкое техническое окно коридора. Далеко в небе, сквозь искусственные облака, пробивался настоящий, золотистый луч заходящего солнца. Земляне принесли с собой хаос, шум и полное разрушение ее привычного, выверенного покоя. Но вместе с этим хаосом они принесли то, чего у Сопротивления не было с самого первого дня его существования.

Надежду.

– Завтра будет тяжелый день, – тихо сказала Рушэ самой себе, нащупывая в кармане последний леденец с лимоном. – Нужно выспаться. И… приготовить побольше колючек для этого хвастуна в красной куртке.

Она развернула обертку, отправила кислую сладость в рот и впервые за долгое время по-настоящему, искренне улыбнулась.