Схема сопротивления

Четыре года — приличный срок для города, который еще недавно балансировал на грани полного уничтожения.

Нью-Йорк зализывал раны тяжело, со скрипом чугунных мостовых и глухим рокотом бесконечных строек. Инопланетная угроза крэнгов осталась в прошлом, растворившись в рассекреченных отчетах спецслужб и городских легендах, в которые обыватели предпочитали не верить ради собственного душевного спокойствия. Металлический кошмар Ороку Саки и его железная тирания сгинули вместе с хозяином; старый клан Фут раскололся, и большая его часть под твердой рукой Караи превратилась в нечто куда более скрытное и благородное, чем армия фанатиков в масках. Пурпурные драконы, конечно, никуда не делись, но мелкая уличная шпана больше не представляла экзистенциальной угрозы.

Однако тишина в этом мегаполисе никогда не была синонимом мира.

Когда исчезает крупный хищник, освободившуюся территорию неизбежно занимают другие. Год назад из полумрака доков и заброшенных финансовых конгломератов поднялась новая сила — организация, которую осведомители шепотом называли «Потухшим солнцем». Они не кричали о мировом господстве, не устраивали показательных погромов и не носили дурацких карнавальных масок. Они действовали методично, монотонно и страшно. Перерезались главные артерии снабжения, взрывались закрытые серверные подстанции, загадочно гибли чиновники и криминальные авторитеты, не пожелавшие уступить дорогу.

Для тех, кто привык охранять город из тени водостоков и высотных крыш, вновь наступили бессонные ночи.

Леонардо стоял на краю карниза промышленного комплекса в районе Куинса. Прохладный осенний ветер трепал синие концы его маски. За последние годы лидер черепах раздался в плечах, стал еще более собранным, а взгляд его карих глаз приобрел ту нерушимую глубину, которая появляется лишь у тех, кто пережил войну.

– Дони, ты уверен в координатах? – тихо спросил он, не оборачиваясь.

Сзади щелкнула клавиатура портативного сканера. Донателло, укутанный в модернизированную портупею с десятком датчиков, нахмурился, глядя на голографический дисплей.

– Абсолютно, Лео. Третий за неделю скачок напряжения в этой закрытой лаборатории «Нью-Тек Индастриз». Три дня назад нападавшие выкачали терабайты данных из городского кадастра. Если верить схеме, здесь хранится прототип термального генератора. «Потухшее солнце» не оставляет такие игрушки без внимания.

– Мне плевать, какое там у них солнце — потухшее или недожаренное, – раздался резкий, хриплый голос Рафаэля.

Красноповязочный ниндзя крутил в широких ладонях пару сай, чья сталь тускло поблескивала в свете далеких неоновых вывесок. Раф был раздражен: сидеть в засаде третий час подряд противоречило его природе.

– Пусть только сунутся. Мои саи давно соскучились по хорошей работе. А то эти недобитки с кастетами на прошлой неделе даже не сопротивлялись толком!

– Ой, да брось, бро, – подал голос Микеланджело, устроившийся прямо на вытяжной трубе и лениво болтающий ногами в воздухе. – Зато у них была отличная пицца в убежище! Ну, то есть... была, пока я её не нашел. Жаль, слишком много анчоусов. Кто вообще додумывается класть рыбу на горячий сыр? Варвары.

– Майки, сосредоточься, – оборвал его Леонардо, вскидывая руку. – Движение внизу. Западный сектор, погрузочная платформа.

Братья мгновенно подобрались. Шутки испарились без следа; четверо бесшумных теней скользнули к самому краю крыши, сливаясь с темнотой парапета.

Внизу, у массивных герметичных ворот склада, замерли три тяжелых бронированных внедорожника без номеров. Из машин слаженно высыпали люди в темной, плотной экипировке военного образца. На рукавах каждого виднелась тусклая, вышитая оранжево-янтарной нитью эмблема: черное солнце, окруженное ломаной короной затухающих лучей. В руках наемников было автоматическое оружие с глушителями и специализированные плазменные резаки.

– Работают профессионально, – шепнул Донателло, вглядываясь в оптику. – Никаких лишних слов, четкие сектора обзора. Это точно они.

– План простой, – начал Лео, уже касаясь рукоятей своих катан. – Дони, ты вырубаешь их связь и транспорт. Раф, Майки — нейтрализуем внешний периметр до того, как они вскроют...

Фраза осталась незавершенной.

Из густой тени строительных лесов, нависавших над погрузочной рампой на высоте третьего этажа, бесшумно сорвался силуэт. Это не было похоже на прыжок человека, скорее на падение хищной птицы, сложившей крылья.

Темная вспышка рассекла воздух.

Один из наемников, державший в руках резак, даже не успел вскрикнуть. Лезвие оружия незнакомца — абсолютно черное, матовое, не отражающее свет фонарей — с глухим свистом перерубило толстые гидравлические шланги оборудования и сбило боевика с ног рукоятью в челюсть.

– Какого черта?! – выдохнул Рафаэль, подаваясь вперед.

– Ждать! – скомандовал Лео, вглядываясь вниз. – Смотрите.

На бетонную площадку перед застывшими боевиками приземлилась девушка.

Она выпрямилась с невероятной, неестественно прямой осанкой, которой могли бы позавидовать мастера древних школ фехтования. Холодный ночной ветер взметнул ее волосы — удивительного, совершенно нездешнего нежно-розового оттенка, падавшие густыми светлыми волнами почти до середины спины. Их сдерживал строгий черный ободок, оставляя открытым лоб и аккуратную челку.

Ее наряд был странным сплавом изящества и смертоносной функциональности: короткий верх без рукавов из плотной белой ткани с глубоким вырезом на спине полностью обнажал бледную, мускулистую кожу между лопаток. Короткий темно-изумрудный пояс перехватывал талию, переходя в удобные черные брюки, заправленные в сапоги из мягкого, бесшумного материала. На шее плотно сидел бархатный черный чокер, наполовину скрывавший узкую полоску белесого шрама с правой стороны, а в левом ухе холодно мерцало серебряное кольцо.

Она держала катану одной рукой. Лезвие клинка было смоляным, поглощающим любой свет, словно выкованным из куска застывшей пустоты.

– Третий сектор, цель не подтверждена! – рявкнул командир наемников, вскидывая укороченный карабин. – Убрать помеху!

Четверо вооруженных мужчин открыли огонь.

Глухие хлопки очередей разорвали сырой воздух. Но девушка не металась из стороны в сторону, как испуганная добыча. Ее движения напоминали расчетливый, ледяной танец. Короткий шаг в сторону, идеальный наклон корпуса — пули выбили крошево из бетона в миллиметрах от ее мягких сапог. Черное лезвие описало широкую дугу, со звоном отсекая ствол одного из карабинов, а следующим движением — обратной стороной рукояти — девушка сокрушила нос стрелка.

Она действовала не просто эффективно — собрано, с пугающим хладнокровием, не издавая ни звука. Ее осанка оставалась безупречно прямой даже в момент подсечки, отправившей второго наемника в тяжелый нокдаун.

– Ого... – присвистнул Микеланджело на крыше. – А подруга могёт! И эти волосы... это натуральный цвет? Выглядит как клубничная сахарная вата!

– Заткнись, Майки! – шикнул Раф. – Их слишком много, ее сейчас прижмут к воротам! Лео?

– Вперед! – дал отмашку лидер.

Черепахи спрыгнули вниз, используя тросы и пожарные лестницы, чтобы мягко приземлиться по периметру площадки.

В этот момент двое наемников пытались зайти девушке в спину, вытаскивая электрошоковые дубинки. Но прежде чем они успели приблизиться, с неба обрушился Рафаэль. Двойной удар подошвами в грудь отбросил одного боевика в капот внедорожника, а нунчаки Майки, просвистев в воздухе, выбили оружие из рук второго.

– Вечеринка в самом разгаре, а нас не позвали? – весело гаркнул Майки, крутанувшись на пятке.

Оставшиеся бойцы «Потухшего солнца» на секунду опешили, увидев перед собой четырех гигантских черепах-мутантов с холодным оружием наперевес. Для обычных бандитов это было шоком, но наемники отреагировали быстрее уличной шпаны: перестроились, доставая запасные пистолеты.

– Рассредоточиться! – крикнул Леонардо.

Завязалась короткая, но ожесточенная схватка. Донателло своим посохом бо заблокировал двери остальных машин, не давая вызвать подкрепление, выводя электронику из строя точечными ударами шокера на наконечнике. Лео двигался как ураган, разоружая нападавших выверенными выпадами ножен.

Девушка с черной катаной на долю секунды замерла, оценивая появление зеленых созданий. В ее взгляде не мелькнуло паники или животного ужаса — лишь секундное аналитическое удивление. Затем она хладнокровно продолжила бой.

Один из наемников попытался подняться, выхватывая гранату. Девушка оказалась рядом прежде, чем он выдернул чеку. Удар носком мягкого сапога снизу вверх пришелся точно в локтевой сустав, раздался сухой щелчок, и боевик с глухим стоном повалился на землю, выронив боеприпас. Она наступила ногой на опасный цилиндр, удерживая его, и плавно вернула черное лезвие катаны в темные ножны за спиной.

Щелчок гарды прозвучал в наступившей тишине неожиданно громко.

Все наемники — больше дюжины тренированных мужчин — лежали на асфальте без сознания или стонали от переломов. Ни одного смертельного удара нанесено не было, хотя техника девушки явно позволяла убить каждого из них за считанные секунды.

Донателло закончил связывать последних бойцов их же пластиковыми хомутами. Черепахи полукругом встали напротив незнакомки, держа дистанцию.

Она стояла прямо перед ними, не опуская подбородка. Теперь, при тусклом свете натриевых прожекторов склада, они могли рассмотреть ее в деталях.

Она была удивительно миниатюрной — едва доставала макушкой до груди рослого Рафаэля. Но то, как она держалась, начисто лишало ее образ малейшей хрупкости. Бледная кожа шеи контрастировала с черным чокером, скрывавшим рваный след старой травмы. Но больше всего поражали глаза.

Они были разного цвета. Правый — яркий, холодновато-желтый, как зрелый лимон или янтарь на просвет. Левый — глубокого, насыщенного оранжевого оттенка, напоминающий тлеющий уголь. Этот гетерохромный взгляд изучал черепах без страха, методично и цепко.

– Ну что, народ, – Рафаэль убрал саи за пояс, упер руки в бока и ухмыльнулся, смерив незнакомку взглядом сверху вниз. – Не знаю, из какого цирка сбежала эта розовая фея, но драться она умеет. Хотя, надо признать, для такой мелкой пигалицы ты машешь железкой довольно резво.

Воздух словно застыл.

Леонардо почувствовал, как мгновенно изменилась аура девушки. Спокойное, расчетливое хладнокровие, окутывавшее ее секунду назад, сменилось глухим, обжигающим возмущением. Ее кулаки сжались так, что побелели костяшки, а оранжевый и желтый глаза опасно сузились.

– Мой рост сто пятьдесят шесть, кретин! – отчеканила она звонким, но резким, как удар кнута, голосом. – Это стратегически важный рост! Низкий центр тяжести, минимальная площадь поражения и превосходство в маневренности! Еще одно слово про «мелкую», и я вскрою твой панцирь, как консервную банку!

Рафаэль от такой наглости даже опешил, раскрыв рот, а Микеланджело прыснул в кулак, изо всех сил стараясь не заржать в голос.

– Ого, – пробормотал Раф, насупившись. – У зубочистки прорезался голос.

– Рафаэль, осади, – строго произнес Леонардо, делая шаг вперед и становясь между братом и разгневанной мечницей. Он раскрыл ладони, показывая мирные намерения. – Мы не враги тебе. Меня зовут Леонардо. Это мои братья — Рафаэль, Донателло и Микеланджело. Мы пришли сюда за ними, – он указал на связанных наемников с символом затухающего солнца. – Но ты опередила нас. Кто ты?

Девушка перевела взгляд с Рафа на лидера группы. Она шумно выдохнула через нос, возвращая себе прежнее невозмутимое выражение лица, хотя в ее осанке появилось еще больше стальной гордости. Черный ободок удерживал розоватые пряди, не позволяя им закрывать обзор.

– Рушэ, – коротко бросила она. – Рушэ Несс.

Донателло, который в этот момент копался в портативном терминале, снятом с пояса командира наемников, резко поднял голову. Его глаза за стеклами защитных очков расширились.

– Несс? – переспросил гений, быстро перебирая пальцами по клавишам. – Подожди... Дом Несс? Та самая промышленная династия, чьи закрытые фармацевтические и металлургические филиалы были проданы четыре года назад после скандала с разделом имущества?

– Именно, – холодно ответила Рушэ. Она даже не вздрогнула, услышав упоминание своей семьи. – Только к нынешней финансовой грязи моего отца я отношения не имею.

– Дони, к чему ты клонишь? – спросил Лео, не спуская глаз с девушки.

Донателло повернул экран к братьям. На дисплее высветилось досье с грифом внутренней безопасности и перехваченные зашифрованные протоколы связи группировки.

– Я сопоставил финансовые потоки «Потухшего солнца», – тихо и серьезно проговорил умник. – За последний год они методично захватили треть бывших объектов семьи Несс. Имя лидера группировки никогда не называлось прямо, в радиоперехватах он проходит под позывным «Кармин». Но в личных реестрах транзакций всплывает имя. Лука Несс.

Наступила тяжелая пауза. В воздухе отчетливо запахло грозой.

Рафаэль снова положил ладонь на рукоять сая, а Лео напрягся, оценивая расстояние до Рушэ.

– Лука Несс, – медленно повторил Леонардо, вглядываясь в разноцветные глаза девушки. – Глава террористической организации, которая кошмарит город. А ты носишь ту же фамилию. И ты здесь. Объяснись.

Рушэ не сдвинулась с места ни на сантиметр. Ее лицо оставалось непроницаемой маской, но в глубине левого, тлеюще-оранжевого глаза блеснула застарелая, выжженная горечь.

– Лука — мой брат-близнец, – ровным тоном произнесла она, словно сообщала сводку погоды. – Ему двадцать четыре. Как и мне. Он ушел из дома четыре года назад, когда наш так называемый семейный очаг окончательно сгнил. А два года спустя основал «Потухшее солнце».

– Так ты работаешь на своего братца?! – рыкнул Раф. – Пришла подчистить за ним хвосты?!

– Если бы я работала на него, огромная ты зеленая бестолочь, – Рушэ смерила темпераментного ниндзя ледяным презрением, – эти люди сейчас грузили бы термальный генератор в свои броневики, а не валялись мордами в грязи с перебитыми суставами. Включи то, что у тебя вместо мозгов.

– Ах ты!.. – Раф дернулся было вперед, но Лео жестко выставил руку, преграждая ему путь.

– Хватит! – приказал лидер. Затем снова повернулся к Рушэ. – Если ты не с ним, тогда зачем ты здесь?

Рушэ слегка повернула голову, и свет фонаря выхватил бледный шрам на ее шее, выглядывающий из-под чокера.

– Затем, что Лука зашел слишком далеко. Он всегда был дотошным, хитрым и невероятно жестоким. Он ненавидит суету, ненавидит шум, но больше всего на свете этот ублюдок ненавидит физическую боль. Зато другим причиняет ее с педантичностью хирурга. «Потухшее солнце» — это не просто банда. Он выстраивает систему контроля, которая подчинит себе теневой сектор города. И если его не остановить, Нью-Йорк захлебнется в крови.

– И ты решила сделать это в одиночку? – с искренним любопытством спросил Микеланджело, делая шаг ближе и с восхищением рассматривая ее рукоять катаны. – Одна против целой армии плохих парней с пушками? Вау. Это звучит как сюжет для комикса, клянусь! Ты типа... мстительница в белом топе?

Рушэ моргнула. Весь ее воинственный, неприступный вид на мгновение дал сбой. Она явно не ожидала подобной реакции от двухметрового мутанта с оранжевой повязкой.

– Это... вопрос справедливости и долга, – с легкой заминкой ответила она, чуть отведя взгляд в сторону. – Это долг крови. Я обязана исправить то, что породила моя семья.

– Слушай, Рушэ, – мягко заговорил Донателло, подходя ближе и убирая сканер. – Данные, которые ты перехватила... они нужны нам. Мы отслеживаем поставки оружия «Потухшего солнца» уже три месяца, но у нас не было выхода на верхушку. Если Лука действительно координирует эти налеты лично, нам нужно объединить усилия.

– Мы ни с кем не объединяемся, пока я не пойму, можно ли ей верить! – упрямо буркнул Рафаэль, хотя агрессии в его позе стало заметно меньше.

Девушка смерила их долгим, оценивающим взглядом. Ее правый желтый глаз блеснул внутренним расчетом.

– Я привыкла действовать одна, – сухо произнесла она. – Вы привлекаете слишком много внимания. Зеленые, рослые, шумные... Особенно этот, красный.

Раф заскрипел зубами, но промолчал под суровым взглядом Леонардо.

– Мы эффективны, Рушэ, – спокойно сказал Лео. – И этот город под нашей защитой уже много лет. Твой брат перешел черту, когда начал взрывать гражданские энергоузлы. Если мы будем мешать друг другу на вылазках, он просто воспользуется этим. Давай уйдем отсюда, пока полиция не перехватила частоты. Нам нужно безопасное место для разговора.

Где-то вдалеке послышались первые, едва различимые завывания полицейских сирен. Кто-то из охраны комплекса все-таки успел нажать тревожную кнопку перед тем, как наемники вырубили щитки.

– Лео прав, пора сваливать, – подал голос Дони. – Я вызвал наш фургон, он припаркован в трех кварталах отсюда, в переулке за автомойкой. Если срежем через дворы, будем там через две минуты. Доедем до убежища с комфортом.

При слове «фургон» лицо Рушэ мгновенно переменилось.

Гордая, несокрушимая воительница с черным клинком внезапно побледнела сильнее обычного. Она дернула плечом, отступив на полшага назад, и на ее лице промелькнуло выражение неподдельного, почти панического отвращения.

– Нет, – отрезала она категоричным тоном.

Черепахи удивленно переглянулись.

– В смысле «нет»? – не понял Раф. – Эй, принцесса, полиция на хвосте! Ты предлагаешь ждать копов на чай?

– Я не сяду в ваш фургон, – с ледяной неприязнью проговорила Рушэ, скрестив руки на груди. Ее спина оставалась безупречно прямой, но уголки губ нервно дрогнули. – Я ненавижу транспорт. Любой. Колеса, двигатели, постоянная тряска, отвратительный запах бензина... Это омерзительно.

– Подожди... – Донателло с любопытством склонил голову набок, приглядываясь к ее зрачкам. – У тебя слабый вестибулярный аппарат? Морская болезнь от обычной езды?

– Это не «морская болезнь», гений! – вспыхнула девушка, и на ее бледных щеках выступил легкий румянец раздражения. – Это... несовместимость моего тела с бессмысленными механическими колебаниями! Я передвигаюсь исключительно пешком или по крышам. Никаких машин. Точка.

Микеланджело не выдержал и хихикнул:

– Бро, да она прямо как кот! Видели, как коты реагируют, когда их пытаются засунуть в переноску?

– Еще одно слово про котов, трехпалый, и я проверю остроту своего танто на твоем поясе, – Рушэ метнула в Майки такой испепеляющий взгляд оранжевого глаза, что тот инстинктивно спрятался за панцирь Донателло.

– Ладно, отставить споры, – оборвал их Леонардо, слыша, что сирены приближаются. – Транспорт отменяется. Дони, отправь броневик на автопилоте в резервный гараж. Мы уходим верхом. Рушэ, если твой... стратегический рост позволяет тебе прыгать по пожарным лестницам со скоростью ниндзя — следуй за мной.

– Мой рост позволяет мне перерезать тебе сухожилия еще до того, как ты коснешься парапета, лидер, – не осталась в долгу девушка, но послушно развернулась и первым же грациозным, мощным толчком взлетела на пожарную лестницу, начав стремительный подъем на крышу.

– А она мне начинает нравиться! – ухмыльнулся Раф, устремляясь следом. – Язвительная, как язва в моем желудке после соусов Майки.

– Эй, мои соусы — шедевр кулинарии! – возмутился младший, взбираясь по кирпичной кладке.

Ночной бег по крышам Нью-Йорка был привычной стихией для братьев, но Рушэ ни на фут не отставала от них. Несмотря на отсутствие мутаций, ее физическая подготовка поражала: мягкие сапоги ступали по гравию и жести совершенно беззвучно, узкие плечи и открытая спина двигались с пугающей экономией энергии. Ни одного лишнего движения. Ни одного сбитого вдоха.

Через двадцать минут слаженного маневрирования между вентиляционными шахтами и рекламными щитами они остановились на крыше заброшенного пятиэтажного склада у заброшенной ветки надземного метро. Отсюда открывался вид на залив и туманные огни Манхэттена.

Ветер здесь был сильнее, он трепал розовые пряди Рушэ, выбивавшиеся из-под черного ободка. Она остановилась у края, положив ладонь на эфес катаны, и посмотрела на черепах.

– Здесь нас не найдут, – сказала она, восстанавливая дыхание. – Теперь говорите, что вам известно о Кармине.

Донателло снял сумку, достал проектор и развернул прямо на кирпичной стене вентиляционной будки тактическую карту города. На ней алыми маркерами горели точки ударов группировки.

– За последний месяц «Потухшее солнце» вывело из строя три распределительных узла, – начал Дони, переходя на деловой тон. – Но это были не просто диверсии. Они методично обесточивали районы вокруг старых портовых доков Бруклина. Сегодня они пришли за термальным генератором. Если объединить его мощность с украденными данными кадастра...

– Он строит автономный узел, – закончила за него Рушэ. Ее голос звучал глухо и холодно. – Лука всегда ненавидел зависеть от городских коммуникаций. Он готовит плацдарм. Закрытую зону, куда не сможет сунуться ни полиция, ни федералы. Базу, с которой начнет диктовать условия синдикатам.

– И как нам до него добраться? – спросил Лео, складывая руки на груди. – Если он так осторожен, он не появится на объекте лично.

– Появится, – Рушэ горько усмехнулась, коснувшись пальцами чокера на шее. – Лука самовлюблен до безумия. Он презирает шум, но обожает наблюдать за триумфом своих планов. Запуск генератора — это символ. Он лично прибудет в доки, чтобы проконтролировать установку. И я знаю, по какому каналу он передает приказы своему внутреннему кругу. У меня есть частота его личного шифратора.

– Серьезно?! – глаза Донателло загорелись чистым восторгом исследователя. – Ты смогла взломать его персональный протокол? Но Кармин использует трехуровневое динамическое шифрование на квантовых ключах! Как тебе удалось достать исходный код?

Рушэ слегка смутилась от такого открытого фанатского восторга огромного черепахи-ученого, но быстро вернула себе самообладание:

– Я прожила с ним под одной крышей двадцать лет. Я знаю, какие алгоритмы он использует в качестве основы. Его эго — его главная уязвимость. Он всегда оставляет в коде цифровой автограф.

– Это... это просто потрясающе! – искренне воскликнул Дони, всплеснув руками. – Ты сэкономила нам недели аналитической работы! Спасибо тебе огромное, Рушэ! Без тебя мы бы тыкались вслепую еще полгода!

Девушка замерла.

Буквально.

Ее тело окаменело, правая рука, лежавшая на катане, мелко дрогнула, а разноцветные глаза распахнулись так широко, словно перед ней только что разорвалась светошумовая граната.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не издала ни звука. Ее взгляд остекленел, уставившись куда-то в пустоту между плечом Донателло и вентиляционной трубой. Румянец, только что сошедший с ее щек, вернулся с удвоенной силой, заливая бледную кожу шеи вплоть до границы черного чокера.

Прошла секунда. Пять. Десять.

Черепахи в замешательстве переглянулись.

– Э-э... Рушэ? – осторожно позвал Донателло, махая трехпалой ладонью перед ее лицом. – Ты в порядке? Системный сбой?

Она не реагировала. Она просто «зависла», абсолютно потеряв контакт с реальностью от простой, искренней благодарности. Казалось, шестеренки в ее голове крутились со скрежетом, пытаясь обработать информацию, для которой в ее суровом жизненном коде просто не было прописано соответствующей реакции.

– Что с ней? – шепотом спросил Рафаэль, наклоняясь к Лео. – Ты ей мозги сломал своей вежливостью, Дони?

– Я... я просто сказал «спасибо»! – оправдывался гений, растерянно моргая.

– О, чуваки, я знаю, что делать! – радостно встрепенулся Майки. – Когда у кого-то шок, ему нужен сахар или перекус! У меня как раз есть кое-что термоядерное!

Микеланджело полез в свой поясной подсумок и с торжествующим видом извлек оттуда плотно завернутый в фольгу треугольный кусок тако, густо политый темно-красным соусом с кусочками сушеного перца халапеньо.

– Вот! Мой фирменный «Огненный дракон смерти»! Поднимает на ноги даже зомби! На, попробуй, подруга, сразу отвисн...

Он поднес остро пахнущую уксусом и капсаицином закуску прямо к носу Рушэ.

Это стало детонатором.

Едкий перечный запах ударил девушке в ноздри. Зависание мгновенно сменилось взрывом.

– УБЕРИ ЭТУ ДРЯНЬ ОТ МЕНЯ!!! – взвизгнула Рушэ, отскакивая назад на добрых два метра с ловкостью испуганной рыси.

Ее лицо вспыхнуло пунцовым цветом, дыхание перехватило, а в глазах заблестели злые, абсолютно искренние слезы отвращения.

– Ты... ты в своем уме, придурок?! – выпалила она, задыхаясь от переизбытка эмоций, нахлынувших разом — от неловкости за благодарность и от ненависти к перцу. – Острое?! Ты суешь мне под нос концентрированный яд?! Меня от одного запаха этой мерзости наизнанку выворачивает! Вы что, все здесь сговорились?! Сначала ваши идиотские фургоны, потом дурацкие шутки про мой рост, теперь биохимическое оружие в фольге?!

Она металась по крыше, яростно жестикулируя, и ее розовая грива волос летала вслед за резкими поворотами головы. От ее прежнего ледяного величия и хладнокровия не осталось и следа: перед ними была абсолютно живая, эмоциональная, разъяренная и до смерти смущенная двадцатичетырехлетняя девушка.

– Да я... да я вам вообще ничего не должна! – продолжала она кипеть, уперев кулаки в бока и сердито топая мягким сапогом по рубероиду. – Сама найду Луку! Сама разберусь с его шайкой! А вы сидите здесь и жрите свой перченый мусор, понятно вам?!

Братья онемели. Даже Рафаэль стоял с приоткрытым ртом, не зная, смеяться ему или опасаться, что эта фурия сейчас действительно достанет свою черную катану.

Майки виновато опустил тако, испуганно прижав уши под повязкой:

– Я... я просто хотел помочь... У меня еще есть лимонный маффин в убежище, я сам пёк... с цедрой...

Поток брани мгновенно иссяк.

Рушэ замерла на полуслове. Ее правый желтый глаз нервно дернулся.

– Лимонный?.. – переспросила она заметно тише. Гневная краска с лица начала медленно спадать, сменяясь новой волной подозрительности. – Настоящий лимонный? Без... без чеснока и чили?

– Чистый лимон, бро... то есть, мисс! – закивал Майки с преданностью побитой собаки. – Кисленький, с глазурью. Мой любимый рецепт.

Рушэ тяжело перевела дух, пытаясь восстановить подорванный авторитет.