Голос

Снежная никогда не прощала беспечности. Ледяной ветер завывал между серыми громадами административных зданий, швыряя колючую крошку в лицо редким прохожим. Но для Мити этот холод всегда был лишь досадным фоном, мешающим полёту мысли.

Валерий, майор службы безопасности и, по совместительству, тень, приставленная к «самому ценному уму Снежной», стоял у пустого рабочего стола в лаборатории. Его фиолетовые глаза полыхнули раздражением. Опять.

– Где он? – голос майора прозвучал как хруст ломающегося льда.

Лаборанты испуганно переглянулись. Никто не рискнул ответить. Валерий лишь коротко выдохнул, поправил портупею и развернулся. Он знал, где искать этого несносного омегу. У Мити было «вдохновение» — а значит, он снова сбежал в нижние кварталы, чтобы поглазеть на работу кузнецов или просто «подышать свободой».

Валерий нашёл его в одном из глухих переулков. Но картина, представшая перед ним, заставила сердце майора пропустить удар. Трое бандитов, вооружённых ножами и дубинками, лежали на снегу, постанывая. А посреди этой свалки стоял Митя. Его белоснежные волосы растрепались, на щеке красовалась царапина, а лиловые глаза горели азартом. Он победил, используя свои алхимические склянки и неожиданную для учёного ловкость, но когда он попытался сделать шаг навстречу Валерию, его лицо исказилось от боли.

– О, Валерий! А я как раз думал, когда ты появишься, – Митя попытался улыбнуться, но тут же охнул и начал заваливаться на бок.

Майор оказался рядом в мгновение ока, подхватывая его за плечи.

– Ты идиот, – без тени иронии произнес Валерий. – Ты хоть понимаешь, насколько ты важен для Снежной? Если с тобой что-то случится, головы полетят у всех, начиная с меня.

– Всегда ты о работе, – проворчал Митя, морщась. – А о том, что я просто чертовски талантлив и сам справился, ты не скажешь? Я, между прочим, ногу подвернул, пока уворачивался от того громилы.

Валерий не стал слушать оправдания. Он молча подхватил Митю на руки. Тот был удивительно лёгким, почти невесомым в руках крепко сбитого альфы.

– Эй, я могу идти! Наверное... – Митя замолчал, когда его лицо оказалось в опасной близости от шеи майора.

Запах Валерия — морозная хвоя и оружейная сталь — внезапно ударил в нос, заставляя омегу внутри Мити сладко потянуться. Это было неправильно. Они были коллегами. Охранник и объект. Но близость была пугающей и манящей одновременно.

После осмотра в оружейной палате доктор вынес вердикт: растяжение связок. Мите предписали покой, что для него было сродни смертному приговору.

– Я буду помогать, – отрезал Валерий, когда Митя попытался возразить против домашнего режима. – Раз ты не можешь усидеть на месте, я лично прослежу, чтобы ты не вставал без надобности.

Весь следующий месяц превратился для них в странный танец. Митю перевели на работу на дому, и Валерий каждый вечер приходил к нему. Он помогал ему дойти до кухни, приносил книги, выслушивал бесконечные тирады о новых формулах и о том, как несправедлив мир к гениям.

Митя ловил себя на том, что ждёт вечера с замиранием сердца. Ему нравилось, как сильные руки Валерия придерживают его за талию, как майор, обычно такой сдержанный, иногда едва заметно улыбается его шуткам. Ледяная броня альфы давала трещину, и сквозь неё проглядывало что-то тёплое, оберегающее.

Когда нога зажила, поступил приказ: в городе объявился серийный убийца, и Валерий обязан сопровождать Митю от порога до порога.

В тот вечер снег падал крупными хлопьями. Они стояли у двери дома Мити. Тишина казалась оглушительной. Митя чувствовал, что если он сейчас не сделает этот шаг, он просто сгорит изнутри.

– Знаешь, Валерий... – начал он, крутя пуговицу на пальто майора. – Ты ведь ужасно скучный. Пунктуальный, серьёзный, вечно хмурый.

– Я выполняю свой долг, – спокойно ответил Валерий, хотя его взгляд был прикован к губам омеги.

– К чёрту долг, – выдохнул Митя.

Он резко подался вперёд, хватаясь за воротник шинели, и прижался своими губами к губам Валерия. Это было мгновенное, почти детское касание, полное страха и надежды. Митя уже хотел отстраниться, испугавшись собственной дерзости, но тяжёлая ладонь легла ему на затылок.

Валерий не просто ответил — он присвоил. Он притянул Митю к себе, углубляя поцелуй, пробуя его на вкус, словно давно мечтал об этом моменте. Они ввалились в квартиру, не разрывая контакта, снося на ходу подставку для зонтов.

В спальне горел лишь тусклый ночник. Воздух между ними искрил от напряжения. Альфа и омега — инстинкты, которые они так долго подавляли, вырвались наружу.

Валерий действовал решительно, но с какой-то невероятной, несвойственной его чину нежностью. Он начал раздевать Митю, и под светом лампы кожа омеги казалась фарфоровой. Митя был худым, у него просвечивали рёбра, что создавало резкий контраст с мощным, тренированным телом майора.

– Ты такой... огромный, – прошептал Митя, когда Валерий избавился от кителя, демонстрируя перекатывающиеся мышцы. – Как я вообще в тебя влюбился? Ты же просто гора мышц.

– Меньше болтай, – выдохнул Валерий, припадая губами к его шее.

Он оставлял яркие отметины на ключицах, покусывал нежную кожу, заставляя Митю выгибаться и мелко дрожать. Митя не оставался в долгу — его пальцы путались в тёмных волосах майора, а губы искали ответной ласки, оставляя робкие засосы на широких плечах альфы.

Когда они остались полностью обнажёнными, Митя, не переставая болтать от нервов, потянулся к тумбочке.

– У меня тут есть... ну, на всякий случай... – он достал тюбик смазки. – Я же учёный, я должен быть готов к любым экспериментам, верно? Валерий, ты же понимаешь, что если мы... то это узел? Мы же будем связаны. Ты готов терпеть меня всю жизнь?

Валерий раздвинул его колени, устраиваясь между ними. Его фиолетовые глаза потемнели, становясь почти черными от желания.

– Я терпел тебя полгода в здравом уме, Митя. Думаешь, связь что-то изменит? Я никуда не уйду.

Майор спустился ниже, покрывая поцелуями внутреннюю сторону бёдер. Митя вскрикивал, когда горячее дыхание касалось чувствительных зон. Валерий нанёс смазку на пальцы и медленно, прощупывая почву, ввёл один палец.

– Ох... – Митя закусил губу. – Ты такой большой даже в этом... Валерий, я серьёзно, если ты сейчас не перестанешь так на меня смотреть, я просто расплавлюсь.

– Говори, – прошептал Валерий, добавляя второй палец и начиная ритмично двигать ими. – Мне нравится, как звучит твой голос, когда тебе хорошо.

Митя действительно не мог замолчать. Стоны перемежались с бессвязными комментариями о том, как это «биологически невероятно» и как «температура его тела, должно быть, подскочила до критической отметки». Когда Валерий ввёл третий палец, растягивая его, Митя уже просто молил о большем, цепляясь ногами за поясницу майора.

Валерий избавился от последних преград. Когда Митя увидел его возбуждение, он на мгновение замер.

– Ого... – выдохнул он. – Я, конечно, читал в учебниках, но... ты уверен, что я не порвусь?

– Я буду осторожен, – пообещал Валерий, хотя его собственное тело требовало немедленной разрядки.

Он начал входить медленно. Головка преодолела сопротивление, и Митя закинул голову назад, издавая громкий, срывающийся стон. Валерий замер, давая ему привыкнуть, покрывая его лицо и плечи успокаивающими поцелуями.

– Двигайся... пожалуйста, – прохрипел Митя, чувствуя невероятную наполненность.

Когда майор вошёл полностью, на животе Мити стал отчетливо виден бугорок — свидетельство того, насколько глубоко альфа находится внутри него.

– Смотри, – Митя всхлипнул, указывая вниз дрожащей рукой. – Ты буквально во мне... Это так... так правильно. Ты такой горячий, Валерий. Я чувствую каждый твой толчок, это сводит с ума.

Валерий начал двигаться. Сначала медленно, затем всё быстрее. Звуки шлепков тел смешивались с хриплым дыханием и бесконечным потоком признаний Мити.

– Ты... ты лучший майор... – стонал омега, захлёбываясь восторгом. – Боже, Валерий, ещё! Прямо там!

В какой-то момент Валерий под углом задел простату. Митя вскрикнул так громко, что, казалось, стёкла в лаборатории должны были треснуть. Он выгнулся дугой, его пальцы впились в спину альфы, оставляя красные борозды.

– Да! Ещё раз! Пожалуйста! – умолял он, теряя связь с реальностью.

Валерий перешёл на бешеный темп. Его самообладание окончательно рухнуло. Он видел перед собой только раскрасневшееся лицо Мити, его мокрые от пота волосы, прилипшие ко лбу, и глаза, полные обожания и боли вперемешку с наслаждением.

– Ты такой красивый, – прошептал Валерий ему в самое ухо, чувствуя, как узел начинает формироваться. – Мой. Только мой.

Митя забился в конвульсиях оргазма, выкрикивая имя Валерия, его тело сжалось вокруг альфы, вытягивая из того последние силы. Валерий в последний момент вышел, изливаясь на живот Мити, прямо туда, где мгновением ранее был виден след его присутствия.

Они лежали в тишине, тяжело дыша. Митя прижался к плечу Валерия, всё ещё мелко подрагивая.

– Значит... – подал голос Митя спустя пять минут. – Теперь ты официально мой телохранитель не только по приказу Царицы?

Валерий притянул его ближе и впервые за вечер по-настоящему улыбнулся.

– Теперь я твой навсегда, несносный ты учёный. И попробуй только завтра сбежать с работы.

– Ну, – Митя хитро прищурился, – если ты будешь ловить меня так каждый раз... я подумаю.

Снежная за окном продолжала свой ледяной танец, но в этой комнате двоим было теплее, чем в самом сердце вулкана. Они нашли друг друга в холоде, и больше ни один мороз не мог их коснуться.