Дурацкий дождь

Когда жизнь Кита Руа была нормальной? Да никогда в жизни.

Нормальность казалась ей выдумкой глупых сценаристов второсортных дорам, сказкой для тех, кто рос за высокими заборами благополучных пригородных домов и никогда не знал, каково это — просыпаться от удушливого запаха перегара и звона разбитого стекла. Для Руа мир всегда был острым, колючим и беспросветно холодным.

Отец погиб в автокатастрофе ровно семь лет назад. Ей было десять, но память сохранила ту ночь с пугающей, почти фотографической четкостью: мерцающие сквозь стену ливня неоновые вывески, визг лысой резины по мокрому асфальту, отчаянный, глухой крик отца и оглушительный скрежет сминаемого металла, впечатавшегося в бетонную опору моста. Руа выжила чудом. Спасатели вытаскивали ее из груды искореженного железа несколько часов, а врачи потом долго удивлялись, как мелкий осколок лобового стекла, вошедший в правую сторону шеи, прошел буквально в миллиметре от сонной артерии.

Шрам остался на всю жизнь. Уродливый, неровный след, напоминающий о том, что ее собственная плоть оказалась крепче металла, но слабее судьбы.

А потом умерло все остальное. Мать не справилась с горем. Сначала были тихие слезы над фотографиями, затем — первые бутылки дешевого виски, а спустя полгода в их некогда уютной квартире поселился ад. Мать винила ее. В ее мутных, налитых кровью глазах Руа была единственной виновницей трагедии: «Если бы ты не попросила его заехать за дурацкими красками, если бы мы не поехали той дорогой, если бы ты сдохла вместо него…» Слова быстро сменились кулаками, тяжелыми сковородками, пряжками от ремней.

Синяки на бледной коже Руа не сходили неделями. Черно-фиолетовые, переходящие в грязно-желтый, они покрывали плечи, ребра, предплечья. Другая бы прятала их под плотными свитерами с высоким горлом, но у Руа не было ни сил, ни желания притворяться. Она носила вещи без рукавов — дерзкие, изумрудные, черные или ослепительно белые топы, словно бросая вызов всей школе, всему этому жалкому городу. Она не стыдилась своих шрамов. Стыдиться должна была та тварь, что оставляла их, но никак не жертва.

Друзей у нее не было. Гордая, несгибаемая, молчаливая, с тяжелым взглядом разномастных глаз — правого, цвета расплавленного янтаря, и левого, горящего чистым оранжевым пламенем, — Руа держалась особняком. Ее северный, колючий характер отталкивал сверстников куда надежнее любых заборов. Она не терпела фальши, презирала жалость и мгновенно ставила на место любого, кто пытался нарушить ее границы. Особенно тех недоумков, которые из-за ее невысокого роста решали, будто перед ними легкая добыча.

И этот чертов дождь.

Он начался внезапно, тяжелыми, свинцовыми каплями обрушившись на раскаленный серый асфальт портового района. Руа ненавидела сырость. Ненавидела этот тухлый запах прелой воды, поднимающийся от земли, ненавидела скользкие тротуары и хлюпанье в мягких кожаных сапогах. Дождь заставлял ее шею невыносимо ныть — старый шрам словно стягивало невидимой раскаленной проволокой, возвращая в ту самую ночь, когда ее жизнь раскололась на «до» и «после».

Желая поскорее добраться до своей убогой конуры — пусть там и ждала пьяная мать, но там хотя бы была крыша над головой, — Руа свернула с главной улицы в глухой проулок за заброшенными грузовыми ангарами.

Это было самым паршивым решением в ее жизни. Позже она отдала бы все, что имела, лишь бы повернуть время вспять хотя бы на пять жалких минут. Просто остаться под дождем. Промокнуть до нитки, простудиться, схватить воспаление легких — что угодно, только не сворачивать за эти ржавые железные стены.

Шагнув за угол широкого массивного ангара, где обычно прятались от непогоды бродячие коты и ржавели забытые контейнеры, Руа резко затормозила. Подошвы сапог с глухим чавканьем врезались в глубокую лужу.

Воздух здесь был другим. Он не пах дождем. Он пах озоном, паленой изоляцией и чем-то неуловимо металлическим, обжигающим ноздри, будто прямо посреди переулка ударила беззвучная молния.

Перед ней стояли двое.

Руа замерла, инстинктивно вжав голову в плечи, но тут же расправила спину, привычно беря эмоции под железный контроль. Ее рука поднялась к тонкому черному ободку, поправляя выбившуюся нежно-розовую прядь, закрывавшую оранжевый левый глаз. Серебряная сережка в ухе холодила мочку.

Незнакомцы стояли спиной к стене ангара, словно материализовались из сгустившихся сумерек. И они определенно не вписывались в унылый пейзаж человеческого захолустья.

Первый парень — с холодными серо-голубыми волосами, зачесанными назад, и цепким, расчетливым взглядом узких глаз — Руа почти не впечатлил. Высокий, подтянутый, одетый в длинный темный плащ странного геометрического покроя с металлическими вставками на плечах, он выглядел как высокомерный телохранитель какого-нибудь заносчивого аристократа. В его позе читалась абсолютная, вымуштрованная преданность и готовность атаковать в любую секунду.

Но второй…

При взгляде на второго парня кровь в жилах Руа превратилась в ледяную крошку. Сердце пропустило удар, а затем тяжело, набатом забилось о ребра, отдаваясь пульсирующей болью в старом шраме на шее.

Он был выше своего спутника, шире в плечах, а его фигуру скрывал тяжелый плащ глубокого багряного, почти кровавого оттенка. Из-под капюшона выбивались густые золотисто-светлые волосы, резко контрастировавшие с мрачным одеянием. Но самым жутким было его лицо. Точнее то, что от него осталось видно.

Верхнюю половину лица скрывала маска. Гротескная, литая, ярко-красная технологичная маска с узкими прорезями, сквозь которые пробивалось неестественное, сканирующее голубоватое свечение окуляров. Ни единого намека на человеческую мимику. Только холодный, бездушный пластик и сталь, от которых веяло абсолютной, нечеловеческой уверенностью в собственном превосходстве.

Они были одеты не просто странно. Их одежда выглядела так, словно сошла с чертежей ученых далекого будущего.

И тут до Руа дошло. Окончательно и бесповоротно.

Эти двое были не с Земли.

Окончательным доказательством стали не их футуристические лонгсливы, не странные перчатки-наручи на левых руках и даже не леденящая душу маска. Доказательством было то, что левитировало в воздухе рядом с ними.

Маленькие, идеально круглые сферы размером чуть больше бильярдного шара. Одна из них — темно-зеленая, мерцающая тусклым земляным светом, зависла у плеча голубоволосого. Вторая — угольно-черная с рубиновыми прожилками, потрескивающая миниатюрными электрическими разрядами — лениво покачивалась возле плеча парня в маске.

Бакуганы.

В голове Руа вихрем пронеслись полузабытые детские воспоминания. Ей было лет двенадцать или тринадцать, когда мир сходил с ума по этим загадочным существам, падавшим с неба в виде карточек. Дети играли в них в каждом дворе, турниры транслировали по центральному телевидению, а потом… потом они просто исчезли. Говорили, что они вернулись в свой родной мир, в какую-то там Вестрою, оставив людей наедине с их скучной, серой реальностью. С тех пор прошло несколько лет. Руа и думать забыла о монстрах, прячущихся в шариках. Она считала это глупой детской забавой, сказкой, до которой ей, погрязшей в нищете и синяках, не было никакого дела.

Но эти сферы… они были живыми. И они источали неприкрытую, смертоносную угрозу.

– Координаты подтверждены, мастер Спектра, – негромко произнес парень с голубыми волосами, даже не повернув головы в сторону Руа. Его голос был сухим, формальным и напрочь лишенным эмоций. – Пространственные искажения в этом секторе минимальны. Идеальная точка для развертывания квантового моста. Мы можем начинать операцию по захвату ядра Драгоноида в любой момент.

– Не спеши, Гас, – раздался в ответ голос парня в маске.

Этот голос заставил Руа внутренне содрогнуться. Глубокий, бархатный, с металлическим призвуком вокодера, он звучал негромко, но обладал невероятной тяжестью. В нем слышалась снисходительность абсолютного хищника, который никуда не торопится, потому что его добыче просто некуда бежать.

Красная маска медленно, с тягучей грацией повернулась в сторону Руа.

– Похоже, у нас появилась незваная свидетельница.

Окуляры маски вспыхнули ярче, сканируя девушку с головы до ног. Руа почувствовала, как по спине пробежали мурашки, но гордость — проклятая, въевшаяся в кости гордость — не позволила ей сделать ни шага назад. Она лишь сильнее сжала кулаки, так что короткие ногти впились в ладони, и вскинула подбородок. Черный ободок удерживал волнистые розовые волосы, не позволяя им закрыть ее разноцветные глаза.

– Мусор под ногами, – пренебрежительно бросил тот, кого назвали Гасом. Он наконец соизволил перевести на нее свой холодный взгляд. Его тонкие губы скривились в брезгливой усмешке. – Обычная человеческая особь. Заблудилась в темноте. Прикажете устранить ее, мастер Спектра? Мы не можем позволить местным поднять тревогу раньше времени.

– Человеческая особь? – процедила Руа сквозь зубы.

Она не собиралась молчать. Страх, сковавший было тело, внезапно уступил место привычной, слепой ярости. Ее всю жизнь унижали дома, в нее тыкали пальцами в школе, и теперь эти двое ряженых клоунов из космоса смеют говорить о ней так, будто она кусок грязи на их начищенных сапогах?!

– Какая-то мелкая девчонка, – продолжил Гас, явно игнорируя ее голос и делая шаг вперед. На его левой руке тускло блеснуло массивное механическое устройство — наруч темно-серого цвета. – Жалкое зрелище. Даже не понимает, куда забрела.

Слово «мелкая» полоснуло по нервам Руа хлеще, чем отцовский ремень.

Внутри словно сорвало предохранитель. Спокойствие, которое она так тщательно культивировала годами, испарилось в долю секунды, оставив после себя лишь чистое, обжигающее пламя.

– Повтори, что ты вякнул, зализанный, – ее голос прозвучал низко, хрипло и пугающе отчетливо сквозь шум льющей с крыши ангара воды.

Гас замер, искренне удивленный. Его брови поползли вверх. Чтобы земное существо, хрупкое и безоружное, посмело огрызаться в присутствии вестов? Это было за гранью его понимания.

– Что ты сказала? – в голосе Гаса зазвенела неподдельная сталь.

– Я спросила: ты оглох или просто язык в задницу засунул, когда увидел, что я не падаю на колени? – Руа сделала шаг вперед, прямо навстречу двум чужакам. Ее изумрудный топ мгновенно покрылся темными пятнами от дождя, но она даже не вздрогнула от холода. – Назвал меня мелкой? Да ты на себя посмотри, лакей в мамином плаще. Стоишь тут, хвостом виляешь перед своим дружком в карнавальной маске. Вы кто вообще такие, чтобы указывать, где мне ходить в моем собственном городе?!

Сфера у плеча Спектры внезапно дернулась. Черный металл с рубиновыми полосами с легким щелчком раскрылся, трансформируясь в крошечную, но пугающе детализированную фигурку механического дракона.

– Какая дерзкая человеческая букашка, – проскрежетал бакуган механическим, искаженным помехами голосом. Из его пасти вырвался сноп крошечных искр. – Позволь мне испепелить ее, Спектра. Одно движение, и от нее останется только горстка пепла, которую смоет этот мерзкий дождь!

– Молчи, Гелиос, – коротко бросил парень в маске.

Он поднял руку в перчатке, приказывая бакугану замолчать, и тот нехотя, со скрежетом сложился обратно в идеальную сферу.

Спектра сделал неспешный шаг вперед. Тяжелая ткань его алого плаща колыхнулась, с нее скатились крупные капли воды. В его походке не было суеты — только давящее величие хищника, встретившего добычу с неожиданно острыми зубами. Он остановился в трех шагах от Руа, возвышаясь над ней почти на две головы.

Его взгляд сквозь окуляры маски впился в ее лицо.

– Любопытно, – протянул он, склонив голову набок. – Ни капли страха. Ни единого импульса паники, свойственного твоему примитивному виду. Твой пульс участился, но это не ужас. Это адреналин. Ты готова драться, даже понимая, что у тебя нет ни единого шанса выжить.

– Шансы меня никогда не волновали, – отрезала Руа, не отводя взгляда.

Она заставила себя смотреть прямо в эти бездушные голубые огоньки маски. Ее желтый правый глаз казался холодным золотом, а оранжевый левый — тлеющим углем, готовым разгореться в пожар. Дождь стекал по ее щекам, по тонкому шраму на шее, заставляя черную ленту чокера прилипнуть к бледной коже.

– И кто сказал, что я слабее вас? – продолжала она, гордо вздернув подбородок. – Вы прячете лица, прячетесь за спинами летающих железок в темных переулках. Если вы пришли сюда завоевывать или разрушать — вы просто трусы.

– Следи за языком, девчонка! – рявкнул Гас, вскидывая руку с наручем. Тот с громким щелчком трансформировался, разложившись в боевую консоль с сенсорным экраном и слотами для карт. По краям устройства загорелись неоновые индикаторы. – Ты стоишь перед лидером Вексов! Одно мое слово, и мой Вулкан сотрет тебя в порошок вместе с этим жалким переулком!

– Довольно, Гас, – Спектра даже не обернулся, но его тон заставил подчиненного мгновенно захлопнуть рот и опустить руку, хотя в глазах голубоволосого парня клокотала неприкрытая ненависть.

Спектра продолжал изучать Руа. Его окуляры плавно скользнули по ее мокрым розовым волосам, зафиксировались на старом неровном шраме на шее, затем опустились к открытым рукам, где под полупрозрачной от влаги тканью угадывались старые, едва затянувшиеся синяки.

– Ты ранена, – констатировал он с холодным научным интересом. – И эти травмы нанесены не машинами. Твой собственный вид калечит тебя, но ты продолжаешь носить их открыто. Ты гордишься своей болью?

– Я ничем не горжусь, – глухо отозвалась Руа, чувствуя, как внутри все сжимается от злости. Этот тип видел ее насквозь, и это бесило сильнее любых угроз. – И это не твое собачье дело. Убирайтесь с моей дороги. Мне нужно домой.

– Домой? – Спектра издал низкий, сухой смешок, в котором не было ни грамма веселья. – Туда, где тебя ждут новые удары? Туда, где твою гордость снова попытаются втоптать в грязь те, кто слабее тебя духом? Какая ирония. Человек с душой истинного бойца влачит существование безродного бродячего пса.

– Заткнись, – процедила Руа. Ее кулаки задрожали от бессильной ярости.

– Ты знаешь, что это такое? – Спектра медленно поднял правую руку.

Сфера Гелиоса плавно опустилась ему на ладонь. Металл тихо гудел, от него исходило осязаемое тепло, рассеивающее капли падающего дождя крошечными облачками пара.

– Бакуган, – ответила Руа, не желая показывать слабость. – Раньше они были игрушками для детей. Потом исчезли. Теперь вы притащили их обратно, только превратили в оружие.

– Игрушками? – Спектра покачал головой, и в его голосе прорезались фанатичные, властные ноты. – Они никогда не были игрушками. Бакуганы — это высшая форма эволюции силы. Чистая энергия, закованная в плоть и сталь. На Земле вы бездарно растратили их потенциал, превратив великие сражения в цирковое представление. Но мы… Вексы раскрыли их истинную природу. Мы дали им механическое совершенство.

Он сжал пальцы, и сфера Гелиоса щелкнула, скрывшись в складках плаща.

– Ты говоришь, что не слабее нас, – Спектра сделал шаг вплотную к Руа.

Теперь она чувствовала исходящий от него холод металла и странный, чужой запах озона и синтетических тканей. Он был огромен по сравнению с ней. Ей приходилось задирать голову, чтобы встретить его сканирующий взгляд, но она не отступила ни на миллиметр.

– Докажи, – просто сказал он.

– Что? – нахмурилась девушка.

– Докажи свои слова. Ты бросаешь вызов мне, лидеру сильнейших бойцов Новой Вестрои, стоя посреди грязи в мокрых тряпках. Твоя гордость либо глупость, либо редкий дар. На Новой Вестрое слабых уничтожают. Их стирают из памяти, превращают в рабов или лишают права голоса. Но те, у кого есть огонь… они получают власть определять судьбы миров.

Спектра плавно взмахнул левой рукой. На его предплечье вспыхнул алый, словно выкованный из застывшей лавы наруч — Гантлет невероятной сложности и изящества.

– Мастер Спектра, вы не можете серьезно рассматривать эту… – начал было Гас, но осекся под тяжелым взглядом красной маски.

– Молчать, Гас. Я сам решаю, что имеет ценность, а что подлежит утилизации.

Спектра снова повернулся к Руа. Из скрытого отделения на поясе он достал тяжелый металлический предмет и, не предупреждая, бросил его девушке.

Руа среагировала мгновенно. Годы жизни в постоянном ожидании удара выработали в ней молниеносные рефлексы. Ее рука метнулась вперед, и пальцы намертво сомкнулись вокруг холодного, тяжелого предмета еще до того, как мозг успел осознать движение.

Это был Гантлет. Компактный, темно-стального цвета с изумрудными индикаторными линиями, явно рассчитанный на более тонкое запястье. Рядом с ним на ее ладонь легла тяжелая металлическая сфера тускло-зеленого, нефритового оттенка с золотыми гравировками стихии Ветруса.

Бакуган. Настоящий.

Металл приятно холодил обожженную холодом кожу. Внутри сферы Руа отчетливо почувствовала слабое, но настойчивое биение — будто там спало крошечное сердце, ждущее лишь команды, чтобы пробудиться.

– Что это значит? – ее голос дрогнул, но лишь на долю секунды.

– Это твой единственный шанс выйти из этой лужи, – произнес Спектра, и сквозь прорези его маски блеснула ледяная усмешка. – Этот переулок — тупик твоей жизни, Кита Руа.

Она вздрогнула.

– Откуда ты…

– База данных систем наблюдения Земли взламывается за три секунды, – бросил Гас с нескрываемым презрением, хотя в его глазах теперь читалась растерянность от действий командира.

– Твоя мать — сломленная алкоголичка, которая забьет тебя до смерти через полгода или год, – безжалостно продолжил Спектра, методично вбивая слова, как гвозди в крышку гроба. – Твое будущее — работа за гроши в портовых трущобах и смерть от ножа в такой же подворотне. Твоя справедливость здесь никому не нужна. Твоя сила здесь — просто повод для насмешек. Земля — прогнивший, слабый мир, полный трусов, прячущихся от собственной тени.

Каждое его слово попадало точно в цель. Руа сжала челюсти так, что заболели зубы. Она хотела закричать, бросить этот кусок железа ему в лицо, ударить, расцарапать эту проклятую красную маску… но понимала: он говорит правду.

Жестокую, отвратительную, неприкрытую правду.

Ее прошлая жизнь умерла семь лет назад в той машине. Все, что было после — лишь затянувшаяся агония.

– Но ты можешь пойти со мной, – голос Спектры внезапно стал мягче, обретая завораживающую, гипнотическую глубину. – Новая Вестроя ждет тех, кто готов сражаться. Надень Гантлет. Докажи, что твой огонь способен сжигать врагов, а не только пожирать тебя изнутри. Стань бойцом Вексов. Или… оставайся здесь. Брось шар в грязь и иди домой. К матери. К побоям. К дождю.

Наступила тишина, нарушаемая лишь мерным шумом ливня, разбивающегося о ржавую крышу ангара.

Гас напряженно замер, буравя девушку тяжелым взглядом. Сфера на его плече тихо пульсировала. Гелиос внутри брони Спектры молчал, словно тоже ждал решения.

Руа опустила взгляд на свою ладонь.

Изумрудный Гантлет. Нефритовый бакуган.

Она вспомнила лицо матери — перекошенное злобой, красное, источающее перегар. Вспомнила летящую в лицо тяжелую хрустальную пепельницу, от которой едва успела увернуться на прошлой неделе. Вспомнила косые взгляды одноклассников, шепотки за спиной: «Смотрите, опять в синяках, психованная…» Вспомнила могилу отца, заросшую бурьяном, потому что у нее не было денег даже на приличный памятник.

А потом она посмотрела на свои руки. На тонкий шрам на шее, который она отказывалась прятать.

Она выжила в той аварии не для того, чтобы сгнить в этой помойке.

– Если я пойду с вами… – Руа подняла голову. Ее разноцветные глаза — желтый и оранжевый — полыхнули таким диким, первобытным огнем, что даже Гас невольно подобрался, оценив эту перемену. – Первое, что я сделаю, когда научусь управлять этой штукой, — сотру спесь с твоего синеволосого лакея.

Гас скрипнул зубами:

– Ах ты, дрянь…

Но Спектра лишь громко, отрывисто рассмеялся. Этот смех, усиленный вокодером маски, эхом разнесся по переулку, перекрывая шум дождя.

– Превосходно, – выдохнул лидер Вексов. – Гордость до самого конца. Именно то, что мне нужно.

Руа не стала медлить. Одним резким, решительным движением она защелкнула крепления Гантлета на левом предплечье. Металл с тихим шипением подогнался под размер ее руки, сенсорная панель вспыхнула изумрудным светом, а по проводам побежал электрический ток, заставив кожу приятно покалывать. Она сжала пальцы, ощущая тяжесть оружия.

Она больше не была жертвой. Больше никогда.

– Назови свое имя, боец, – приказал Спектра, отступая на шаг назад.

– Кита Руа, – четко, не колеблясь ни секунды, произнесла она. Ее голос больше не дрожал. В нем звенела чистая, несокрушимая сталь. – И только попробуй еще раз назвать меня «мелкой». Пожалеешь, даже если на тебе надета эта консервная банка.

Спектра хмыкнул, активируя свой собственный наруч. В воздухе позади него пространство пошло рябью, закручиваясь в воронку ослепительно белого квантового портала. Потоки ветра взметнули полы его алого плаща и разметали волнистые розовые волосы Руа. Дождь испарялся, не долетая до границ пространственного разлома.

– Добро пожаловать в ряды Вексов, Руа, – произнес Спектра Phantom, шагая спиной вперед прямо в сияющую пасть червоточины. – Посмотрим, сумеет ли твое пламя пережить бурю Новой Вестрои.

Гас бросил на девушку последний, ледяной и предупреждающий взгляд, после чего последовал за своим господином.

Руа покрепче сжала нефритового бакугана в кармане, поправила черный ободок на голове и, не оглядываясь на темный, грязный и навсегда чужой город за спиной, шагнула в ослепительный белый свет.