Туман

В мастерской монастыря стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь ритмичным постукиванием инструментов и шарканьем шагов. Арин ходил кругами. Его движения были механическими, лишенными привычной легкости и энтузиазма. Он не смотрел по сторонам, не останавливался, чтобы поправить сбившийся коврик, и даже не моргал, когда проходил мимо ярких ламп.

Сора сидела за верстаком, сжимая в руках гаечный ключ. Перед ней лежал разобранный модуль питания для её мехи, но работа не клеилась. Она то и дело бросала косые взгляды на друга.

Прошло уже три дня с той битвы. Они победили — очередная угроза Слияния была отбита, враги бежали, и ниндзя уже начали поздравлять друг друга. Именно в этот момент, когда радостные крики заглушили бдительность, из тени возник массивный воин. Удар его тяжелого, светящегося темной энергией молота пришелся Арину прямо в висок.

Сора до сих пор слышала этот звук — глухой, страшный треск, после которого Арин рухнул на землю, как тряпичная кукла.

– Арин, присядь, пожалуйста, – негромко произнесла Сора, не надеясь на ответ.

Арин прошел мимо, едва не задев плечом край верстака. Он не ответил. Его глаза, обычно полные искр любопытства и надежды, сейчас напоминали мутные озера. Он был здесь телом, но разум словно застрял в том самом моменте удара, в бесконечном повторении боли и темноты.

Дверь в мастерскую тихо отъехала в сторону. Вошел Зейн. Ниндроид выглядел обеспокоенным, насколько это позволяли его сенсоры. Он подошел к Соре и положил руку ей на плечо.

– Его состояние стабильно, Сора, – тихо сказал Зейн. – Физические повреждения регенерируют благодаря силе Драконьего Источника, которую он успел впитать ранее. Но нейронные связи всё еще находятся в шоковом состоянии.

– Он ходит как привидение, Зейн, – голос Соры дрогнул. – Он не ест, если мы не подносим ложку к его рту. Он не спит. Он просто... бродит.

– Это защитный механизм, – Зейн перевел взгляд на Арина, который как раз развернулся у стены и пошел обратно. – Удар молота был не просто физическим. В нем была примесь энергии Пустоты. Она заблокировала его восприятие реальности. Ему нужно напоминание.

– Какое напоминание? – Сора резко развернулась на стуле. – Я перепробовала всё! Я показывала ему его коллекцию фигурок, я включала записи тренировок Ллойда, я даже пыталась разозлить его, забрав его маску! Он не видит меня!

– Ему нужно знать, что он не один в этой пустоте, – Зейн склонил голову набок. – Мы должны продолжать контакт. Он не должен чувствовать изоляцию, даже если кажется, что он сам её выбрал. И самое главное — мы должны следить, чтобы он не навредил себе. Его инстинкты самосохранения сейчас отключены.

Зейн ушел, оставив Сору один на один с этим живым маятником. Она вздохнула, отложила ключ и встала.

– Ладно, Арин. Если ты хочешь ходить, мы будем ходить вместе.

Она подошла к нему и осторожно взяла за руку. Его ладонь была прохладной и безжизненной. Он не сопротивлялся, но и не сжал её пальцы в ответ. Сора подстроилась под его шаг, и теперь они кружили по мастерской вдвоем.

– Помнишь, как мы впервые попали в Перекресток? – начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Ты тогда так дрожал от восторга, увидев настоящих ниндзя. Ты сказал, что это лучший день в твоей жизни. А потом мы построили тот ужасный плот из мусора...

Арин не реагировал.

– Арин, послушай меня, – она преградила ему путь, вынудив остановиться. – Ты сильнее, чем этот молот. Ты — ученик Ллойда Гармадона. Ты нашел способ использовать силу драконов, когда никто не верил, что это возможно.

На мгновение ей показалось, что его зрачки сузились. Сора затаила дыхание.

– Ты нужен нам, – прошептала она, прижимаясь лбом к его плечу. – Ты нужен мне. Кто будет ворчать, что я слишком сильно разгоняю двигатели? Кто будет верить в чудо, когда всё вокруг рушится?

Внезапно Арин дернулся. Это не было осознанным движением, скорее судорога. Он поднял руку и коснулся своей головы, там, где под волосами скрывался тяжелый шрам. Его лицо исказилось от гримасы боли, и он издал тихий, гортанный звук.

– Арин? – Сора отпрянула, внимательно вглядываясь в его лицо.

Он начал дышать чаще. Его взгляд заметался по комнате, фиксируясь на предметах, но всё еще не узнавая их. Он сделал шаг назад, споткнулся о ножку верстака и начал падать. Сора едва успела подхватить его, и они оба опустились на холодный пол.

– Тише, тише, – она обхватила его руками, удерживая на месте. – Ты здесь. Ты в безопасности.

– Темно... – сорванный, едва слышный шепот сорвался с его губ. – Сора... там темно.

– Я знаю, – она почувствовала, как по щекам потекли слезы облегчения. – Но я здесь. Я держу тебя. Просто иди на мой голос.

Арин задрожал всем телом. Его сознание возвращалось рывками, принося с собой осознание боли и страха. Он вцепился в куртку Соры так сильно, что костяшки его пальцев побелели.

– Он... он ударил, – Арин зажмурился, из-под век выкатились слезы. – Я видел, как мир разлетелся на куски. Я думал, я остался там один.

– Ты никогда не будешь один, – твердо сказала Сора. – Мы — команда. Мы — семья.

Они сидели на полу мастерской среди разбросанных деталей и инструментов. Снаружи монастыря заходило солнце, окрашивая небо в цвета золота и меди — те самые цвета, которые Арин так любил.

Через некоторое время в дверях показался Ллойд. Он замер, увидев их, и на его лице отразилось глубокое облегчение. Он не стал подходить ближе, понимая, что этот момент принадлежит только им двоим.

Арин наконец поднял голову. Его взгляд всё еще был затуманенным, а движения — слабыми, но в глазах снова появился тот самый теплый свет.

– Сора? – он посмотрел на неё, словно видя впервые за долгое время.

– Да, Арин?

– Спасибо, что не дала мне уйти слишком далеко.

– Попробуй только еще раз так сделать, – она слабо улыбнулась, вытирая слезы рукавом. – И я лично сконструирую ошейник с датчиком движения, чтобы ты не мог отойти от меня ни на шаг.

Арин издал слабый, хриплый смешок. Это был самый лучший звук, который Сора слышала за последние дни.

– Зейн сказал, тебе нужно знать, что ты не один, – добавила она, помогая ему подняться. – Так вот, привыкай. Мы от тебя не отвяжемся.

Арин оперся на её плечо, его ноги всё еще подкашивались, но он стоял. Он посмотрел на свои руки, затем на Ллойда, стоящего в дверях, и на верстак, где ждала работа. Мир больше не был разбитым. Он был треснувшим, болезненным, но целым.

– Я готов, – тихо сказал Арин, делая первый осознанный шаг. – Я готов вернуться.

И хотя путь к полному выздоровлению обещал быть долгим, эхо молота в его голове наконец-то начало затихать, вытесняемое голосами тех, кто не позволил ему потеряться в пустоте.