Дождь планеты Земля.

Дождь. Это явление всегда сопровождалось для нее катастрофой.

Именно в дождливый день ее родная планета умерла. Небо тогда раскололось на тысячи черных, сочащихся копотью жил, и с небес хлынул ливень, пахнущий серой, озоном и кровью. Именно в этот день брат предал их всех – отвернулся, опустил знамя правящей династии в грязь и перешагнул через тела защитников, оставив Хелию задыхаться среди руин того, что когда-то звалось домом.

Она ненавидела дождь. Словно проклятая стихия знала ее слабость, выжидала момент, когда защитные барьеры истончатся, и обрушивалась на плечи свинцовой тяжестью. Стоило первым каплям коснуться кожи, как внутри что-то надрывалось. Хелия сразу срывалась. Сразу убегала – прочь от базы Сопротивления, прочь от сочувствующих взглядов Дэна, озабоченного молчания Маручо и мягкой заботы Миры. Слёзы текли сами по себе, обжигая щеки ледяным огнем, и она яростно пыталась согнать их тыльной стороной ладони, раздирая нежную кожу рукавом форменной куртки.

– Почему ты плачешь, дура?! – задыхаясь, прошипела она в пустоту, захлебываясь ненавистью к собственной слабости. – Почему ты ноешь?! Ты принцесса или жалкий труп?!

Она усиленно стирала слезы с лица и шеи, но соленые дорожки смешивались с потоками небесной воды, превращая попытки вернуть самообладание в бессмысленную пытку. Дыхания не хватало. Колени предательски подогнулись, не выдержав чудовищного груза памяти, и Хелия рухнула на колени прямо посередине широкой, но совершенно пустой улицы незнакомого японского городка на планете Земля.

Она сгорбила плечи, сжалась в комок, пытаясь занять как можно меньше места в этом огромном, равнодушном мире. Из горла вырвался хриплый, уродливый всхлип, больше похожий на стон раненого зверя. Ее трясло крупной, неконтролируемой дрожью.

Здешний ливень не щадил. Он не приносил желанной прохлады после знойного дня. Он методично, капля за каплей, ломал ее хрупкую броню, вбивая в грязь остатки гордости.

– Почему... Ну почему всегда так... – прохрипела Хелия, царапая мокрый асфальт короткими ногтями.

Ее кошачьи уши, покрытые взмокшей рыжеватой шерстью, прижались к голове настолько сильно, что тонкие хрящи начали ныть от напряжения. Они пульсировали болью, улавливая каждый шорох чужого, враждебного мира: шелест шин вдалеке, глухие удары капель о водосточные трубы, тяжелый гул грозы. Хелия зажмурилась, надеясь, что если перестанет дышать, то кошмар рассеется. Земля, Вестроя, погибшая родина – все исчезнет, оставив лишь тишину.

И вдруг она вздрогнула всем телом. Шерсть на ушах встала дыбом, игнорируя потоки воды.

За спиной стояли.

Она не услышала шагов – ливень глушил любые звуки, – но ее звериное чутье, обостренное годами выживания, завопило об опасности с запоздалой яростью. Плотное, давящее ощущение чужой мощи навалилось на затылок, словно невидимый клинок замер в миллиметре от горла. Воздух вокруг внезапно стал разреженным, насыщенным тяжелой, расчетливой тьмой.

И Хелия знала. Знала еще до того, как открыла глаза.

Она резко обернулась, вскидывая подбородок, и замерла, намертво упираясь взглядом в лидера Вексов.

Спектра Фантом.

Какого черта он здесь?! И как давно он наблюдал за ее падением?!

Он возвышался над ней темным, грозным монолитом. Длинный багряный плащ намок на плечах, но мужчина, казалось, даже не замечал свирепствующей вокруг бури. Зловещая золотая маска, скрывавшая верхнюю половину его лица, ловила редкие отблески уличных фонарей, а сквозь узкую прорезь визора на нее смотрели пронзительные глаза.

Хелия резко подскочила, забыв про холод и оцепенение. Сапог предательски скользнул по мокрой брусчатке, щиколотку пронзила острая боль – нога подвернулась, но гордость не позволила упасть снова. Хелия лишь качнулась, сделала неровный шаг назад и замерла в нескольких шагах от заклятого врага, судорожно прижимая руки к груди, будто пытаясь физически удержать разорванное в клочья сердце.

Почему он здесь, в глухом квартале человеческого города? Один, без своей свиты, без визгливого Сэдоу или наглого Линка?

Но страшнее всего было другое. Какого черта он так смотрит на нее?!

Это не был тот взгляд, к которому она привыкла за время бесконечных стычек на Новой Вестрое. В нем не плескалась ледяная надменность. Не было самодовольной, ядовитой ухмылки гения, просчитавшего партию на двадцать ходов вперед. Не было жажды разрушения, ради которой он бросал в бой своего механического дракона. В наклоне его головы, в тяжелом прищуре за маской читалось нечто совершенно иное. Странное. Чужеродное. Неестественное. Словно он разглядывал не беглого бойца Сопротивления, а отражение чего-то глубоко похороненного внутри себя.

– Почему ты так смотришь на меня?! – выкрикнула Хелия, сорвав голос. Горячие капли отчаяния обожгли воспаленные веки. – Какого черта ты смотришь на меня так?!

Ее плечи продолжали мелко, позорно дрожать. Одежда промокла насквозь, рыжие волосы с единственной золотистой прядью облепили щеки и шею, лишая королевского величия, о котором она так отчаянно твердила самой себе.

Спектра не пошевелился. Он стоял, заложив одну руку за спину, пока вторая – с тяжелым механическим нарукавником – покоилась вдоль тела. Капли дождя стекали по гладким граням его маски, напоминая стеклянные слезы, но сам лидер Вексов оставался неподвижен, словно статуя древнего карателя.

– Громкие слова для той, кто минуту назад вымаливала пощаду у пустоты, – наконец произнес он.

Его голос, глубокий, бархатистый и пропущенный через едва заметную вибрацию маски, прозвучал неожиданно тихо, но перекрыл шум низвергающихся с небес потоков.

– Я ни у кого ничего не просила! – огрызнулась Хелия, инстинктивно активируя боевую перчатку на левой руке.

Аппарат отозвался тихим, жалобным щелчком – контакты залило водой, система Хаоса выдала системную ошибку интерфейса. Она выругалась сквозь зубы. Ее бакуган, мирно дремавший в поясном контейнере, тревожно шевельнулся, почувствовав запредельный уровень стресса хозяйки.

– Лгунья, – безжалостно, но без тени насмешки констатировал Спектра. Он сделал один медленный шаг вперед. Подошва его тяжелого сапога с глухим плеском опустилась в лужу. – Ты кричишь на дождь, принцесса. Ты обвиняешь стихию в собственной неспособности держать удар. Разве этому учат в королевских академиях твоего уничтоженного мира?

Серебряные глаза Хелии расширились. Воздух с шипением застрял в легких.

– Что... Откуда ты?..

– Ты наивно полагаешь, что я вступаю в войну вслепую? – Спектра слегка наклонил голову набок, и свет фонаря очертил жесткую линию его подбородка. – Я знаю досье каждого мусора, который цепляется за лохмотья Сопротивления. Но ты... Хелия Эмброуз. Единственная выжившая ветвь правящего дома Сильверии. Девочка, чей трон сгорел вместе со всей планетой, потому что кронпринц решил продать свой народ ради иллюзии выживания.

– Заткнись, – прошептала она. Ее кошачьи уши прижались к волосам так сильно, что перед глазами поплыли красные круги. – Не смей произносить это. Не смей!

– Почему? – Он сделал еще шаг. Расстояние между ними сократилось до трех метров. Хелия почувствовала исходящий от него холод металла и смутный запах озона. – Потому что правда ранит сильнее, чем когти Пайрус Гелиоса? Потому что в каждом раскате грома тебе слышится треск разрушающихся защитных куполов твоего дворца?

– Я сказала, закрой свой рот!

Не помня себя от ярости, унижения и первобытного страха, Хелия сорвалась с места. Забыв о больной ноге, она метнулась вперед, вскидывая кулак, в который вложила всю свою ненависть – к Вексам, к захватчикам, к собственному бессилию и к этому человеку, посмевшему расковырять ее незаживающую рану.

Удар был быстр, но отчаян и предсказуем.

Спектра даже не сменил позы. В последнее мгновение его рука в перчатке метнулась вперед, перехватывая ее тонкое запястье с сокрушительной, неумолимой силой. Пальцы сжались, словно тиски. Инерция бросила девушку вперед, прямо к его груди, но он жестко зафиксировал ее руку, не позволяя ни ударить второй, ни отстраниться.

Хелия зашипела, оскалив зубы. Ее серебряные глаза полыхнули слепым, диким бешенством.

– Отпусти меня, ублюдок! Убей меня или сражайся! Чего ты ждешь?! Пришел посмеяться над поверженным врагом? Думаешь, раз я осталась ни с чем, я буду ползать перед тобой на коленях?!

Она рванулась, пытаясь достать его свободной рукой, но Спектра лишь чуть сильнее вывернул ее захваченную кисть, заставляя поморщиться от резкой вспышки боли в плечевом суставе.

– Если бы я хотел убить тебя, Хелия, ты бы не успела даже осознать, что дождь за спиной сменился пламенем, – его голос прозвучал прямо над ее ухом, пугающе ровный, почти интимный на фоне бушующей стихии. – И смеяться здесь не над чем. Жалость – удел слабых. Презрение – удел глупцов. Я не испытываю к тебе ни того, ни другого.

– Тогда почему?! – выдохнула она ему в лицо, задыхаясь от близости врага. Капли дождя с ее мокрых ресниц падали на металл его маски. – Почему ты не позвал своих шакалов? Почему стоишь здесь и смотришь на меня так, будто... будто понимаешь?!

Спектра замолчал. Его пальцы на ее запястье не ослабли, но хватка перестала ломать кости, превратившись в холодный, непреодолимый замок.

Сквозь узкую прорезь маски Хелия впервые увидела его настоящий взгляд без помех голографических проекторов. Глаза цвета штормового океана – чистые, пронзительные, лишенные безумия Зenoхелда, но наполненные такой бездонной, выжженной пустотой, что у нее перехватило дыхание. Это не был взгляд злодея из дешевых голографических хроник.

Это был взгляд человека, который однажды сжег все мосты за своей спиной и собственными руками перерезал нити, связывавшие его с прошлым.

– Потому что я знаю цену предательству, – тихо произнес Спектра.

Каждое слово упало между ними тяжелым надгробным камнем. Ливень вокруг словно притих на мгновение, отдавая дань этой жуткой, ледяной тишине.

– Ты винишь брата, – продолжил он, не отводя взгляда. – Ты носишь свой гнев, как траурное платье, и прячешь под ним слезы маленькой девочки, у которой отобрали любимую игрушку – ее королевство. Ты считаешь его чудовищем. Ты думаешь, он сделал выбор с легким сердцем?

– Он уничтожил нас! – выкрикнула Хелия, и по ее щеке снова скользнула горячая влага, которую больше невозможно было скрыть. – Он предал отца! Он открыл шлюзы орбитальной обороны! Он стоял и смотрел, как наши города плавятся в огне! Как ты смеешь оправдывать его?!

– Я не оправдываю, – отрезал Спектра. Его голос затвердел, став похожим на полированную сталь. – Я констатирую факт. Слабые миры обречены на гибель. Система, которая держится лишь на традициях и древней крови, рассыпается от первого же удара реальности. Твой брат понял это раньше тебя. Возможно, его методы были варварскими. Возможно, он был трусом. Но он сделал выбор – жить среди победителей, а не сгнить в пантеоне мертвых героев вместе с тобой.

– Это не выбор! Это измена! – Хелия дернулась всем телом, чувствуя, как кошачьи уши дергаются от бессильной ярости. – Долг правителя – защищать свой народ до последнего вздоха!

– И где теперь твой народ, принцесса? – жестоко парировал Спектра, слегка наклонившись к ней, так что их разделяли считанные сантиметры. – Где твои подданные? Они поют тебе дифирамбы в братских могилах? Они согревают тебя сейчас, когда ты корчишься в грязи чужой планеты, захлебываясь собственными соплями?!

Слова ударили под дых с силой прямого попадания бакугана. Хелия замерла. Вся ярость, вся агрессия мгновенно вытекли из нее, оставив лишь голую, зияющую черную дыру в груди. Она судорожно втянула воздух сквозь сжатые губы, и ее серебряные глаза подернулись мутной пленкой невыносимой, застарелой агонии.

Она перестала сопротивляться. Рука в его хватке безжизненно повисла. Хелия опустила голову, позволив мокрым прядям скрыть лицо. Дождь методично хлестал ее по открытой шее, по сгорбленной спине.

Она проиграла. Этот человек уничтожил ее не картами способностей и не мощью Гелиоса. Он просто сорвал бинты с ее души и швырнул туда горсть соли.

Спектра почувствовал, как напряжение покинуло ее тело. Несколько долгих секунд он просто держал ее за руку, глядя на то, как вода стекает с кончиков ее рыжих волос. Его собственное дыхание оставалось ровным, но внутри, за броней надменного лидера Вексов, что-то дрогнуло.

Он вспомнил Миру.

Вспомнил день, когда покинул исследовательский комплекс отца, оставив сестру рыдать в пустой лаборатории среди чертежей механических захватов. Он вспомнил ее огромные, полные непонимания и ужаса глаза. Она смотрела на него точно так же – как на предателя, как на демона, разрушившего их семью ради безумных амбиций. Мира до сих пор искала Кита Фермина. Она не знала, что Кит умер в тот самый миг, когда на его лицо опустилась эта проклятая маска.

Хелия Эмброуз была живым воплощением боли его сестры. И в то же время – живым воплощением его собственного греха.

Медленно, с неожиданной осторожностью Спектра разжал пальцы.

Рука Хелии упала вдоль тела. Она не сделала попытки убежать. Она просто стояла перед ним, сломленная, опустив уши и дрожа от пронизывающего до костей холода.

– Зачем ты пришел сюда? – едва слышно прошептала она в шум дождя. – Если не за моей жизнью... Зачем?

Спектра выпрямился во весь свой внушительный рост, вновь восстанавливая дистанцию между ними – непреодолимую пропасть между завоевателем и изгнанницей.

– Я искал Дэн Кузо, – ответил он сухо, возвращая привычный бесстрастный тон. – Сенсоры моего корабля засекли всплеск энергии Хаоса в жилом секторе. Я рассчитывал перехватить кого-то из лидеров Сопротивления. Но нашел лишь плачущую кошку, застрявшую в собственном кошмаре.

Хелия горько усмехнулась, не поднимая головы:

– Можешь добить меня. Скажи своему механическому чудовищу испепелить этот квартал. Мне уже все равно.

– Глупая девчонка, – в голосе Спектры впервые прорезалось раздражение, острое и колющее. – Твой мир пал не для того, чтобы ты сдохла в сточной канаве Земли от воспаления легких.

Он резко расстегнул тяжелую металлическую фибулу у ворота своего плаща. Одним широким движением Спектра сдернул с плеч плотную, пропитанную водоотталкивающим составом багряную ткань и небрежно, словно тряпку, швырнул ее в Хелию.

Тяжелая ткань накрыла ее с головой, обдав сухим теплом и терпким запахом кожи, металла и чужого, пугающего парфюма. Хелия запуталась в широких полах, инстинктивно вскинула руки и сбросила ткань с лица, ошарашенно уставившись на лидера Вексов.

Спектра остался в одном облегающем черном комбинезоне с золотыми эполетами и пластинами брони. Без плаща он казался чуть менее монументальным, но куда более опасным – гибким, смертоносным хищником, готовым к броску.

– Что это значит?.. – пробормотала она, сжимая в онемевших пальцах грубую багряную ткань.

– Это значит, что ты выглядишь отвратительно, – холодно отрезал он, отступая на шаг назад, в тень нависшей над тротуаром крыши старого торгового центра. – И если Сопротивление состоит из таких жалких созданий, как ты, мне станет скучно побеждать вас слишком рано.

– Мне не нужны твои подачки! – вспыхнула Хелия, делая движение, чтобы сбросить плащ на землю, но ткань была такой спасительно теплой, а холод внутри ее костей был настолько невыносим, что пальцы не послушались приказа разума.

– Оставь себе, – хмыкнул Спектра. Тень от карниза скрыла его фигуру, оставив видимым лишь тусклый блеск маски. – Считай это авансом за будущую битву. В следующий раз, Хелия Эмброуз, я не стану тратить слова. Когда мы встретимся на арене, я хочу видеть перед собой принцессу павшего мира, сгорающую от жажды мести, а не испуганного зверька, прячущего уши от раскатов грома.

Она сжала зубы так, что эмаль скрипнула.

– Ты пожалеешь об этом, Спектра. Клянусь светом Хаоса... Я найду способ победить твоего Гелиоса. Я заставлю тебя ответить за каждое слово!

На мгновение за маской лидера Вексов мелькнуло нечто, подозрительно похожее на удовлетворение. Тонкие губы мужчины тронула едва заметная, жесткая полуулыбка.

– Попробуй, – бросил он. – Докажи мне, что твой брат ошибся, выбрав выживание вместо верности мертвецам. Докажи, что выжившая принцесса стоит целой планеты.

Он поднял руку, активируя телепортационный маяк на своем нарукавнике. Воздух вокруг него закружился в зеленоватом вихре пространственного искажения, капли дождя испарились с шипением, превращаясь в клубы белесого пара.

– И научись наконец держать удар, Хелия, – прозвучал его голос сквозь гул открывающегося портала. – Дождь – это просто вода. Он не может убить того, кто уже однажды сгорел дотла.

Вспышка ослепила ее на долю секунды. Пространство схлопнулось с сухим хлопком, оставив после себя лишь запах озона и пустую темную улицу.

Ливень продолжал хлестать по асфальту с прежней яростью.

Хелия осталась одна. Но теперь тяжелая багряная ткань укрывала ее плечи, отсекая ледяные струи воды и согревая замерзшее тело. Она стояла посреди лужи, сжимая полы чужого плаща, и тяжело дышала. Ее кошачьи уши медленно, осторожно приподнялись, улавливая монотонный, убаюкивающий ритм непогоды.

Слова Спектры жгли разум каленым железом. Он был врагом. Он был чудовищем, поработившим бакуганов Новой Вестрои. Но он был единственным, кто не стал отводить глаза от ее уродливого, разъедающего горя. Он не пытался успокоить ее фальшивыми сказками о том, что «все образуется». Он бросил ей правду в лицо, как пощечину, заставив очнуться от оцепенения.

«Он прав», – с горькой, злой решимостью подумала она.

Ее слезы высохли, смытые дождем. Серебряные глаза больше не казались потухшими – в них, словно от искры кремня, разгоралось тихое, холодное пламя стихии Хаоса.

– Дождь – это просто вода, – прошептала Хелия в пустоту, пробуя чужие слова на вкус. Они звучали жестко, но давали твердую опору под ногами.

Она поправила чужой плащ, плотнее запахивая его на груди, и медленно повернулась в сторону временного убежища Сопротивления. Нога все еще пульсировала тупой болью, но теперь она шла прямо, не сгибая спины и не пряча лица от хлещущих струй.

Где-то высоко в небе раскололся гром, но в этот раз Хелия даже не вздрогнула.