Кара

Вечность — странная вещь. Когда ты переступаешь грань человеческого бытия и становишься воплощением смерти, время теряет свой привычный вес. Прошли годы с тех пор, как мир стоял на краю гибели, но для меня, бессмертного Теневого Монарха, мирская суета лишь сменила форму. Я возглавлял гильдию «Аджин», оставаясь незыблемым столпом этого мира: мужчина ростом за метр девяносто, с волосами чернее пустоты и серыми, точно свинцовая грозовая туча, глазами.

Рядом со мной за массивным дубовым столом сидел Сухо. В свои восемнадцать он почти догнал меня — метр восемьдесят восемь, с той же смоляной копной волос и спокойным, пугающе холодным взглядом. В нем дремала разрушительная мощь Монарха Разрушения, но внешне он перенял мою железную выдержку. Мы изучали отчеты о нестабильных вратах в окрестностях Сеула, когда тишину кабинета разорвал крик.

Это был не просто испуганный вскрик. В этом вопле смешались нечеловеческая боль, дикий ужас и клокочущая ненависть.

Голос принадлежал Ча Хэ Ин.

Мы с Сухо сорвались с мест одновременно. Тени взметнулись под нашими ногами, искажая пространство. За долю секунды преодолев коридор, мы вылетели на галерею второго этажа и замерли.

Воздух в парадном холле особняка застыл, наливаясь тяжелой, давящей маной. Внизу, на белоснежном мраморе, расплывалась широкая алая лужа. На полу, скорчившись от агонии, билась Ча Хэ Ин, моя невеста, сильнейший охотник S-ранга. Ее правая рука была оторвана почти под корень — разорванная ткань дорогого платья пропиталась кровью, обнажая рваные края раны, из которой толчками выплескивалась жизнь.

А чуть поодаль, на широких ступенях парадной лестницы, стоял виновник бойни.

Мой младший сын. Сон Юки.

В свои шестнадцать он был воплощением дерзости и грации. Метр восемьдесят пять чистой, отточенной боевой эстетики: атлетическое телосложение, фарфорово-бледная кожа, взъерошенные черные пряди и глаза — пронзительно-небесные, сияющие ледяным лазурным огнем. В его ушах поблескивало серебро пирсинга, а на открытом предплечье вилась сложная черная татуировка.

Юки стоял, небрежно засунув руки в карманы свободных брюк. Из-под его подошв клубилась первородная тьма: полупрозрачные, шипастые теневые щупальца мерно вздымались и опускались, оставляя на полированном дереве глубокие дымящиеся борозды. Пространство вокруг него дрожало от тяжести Власти Монарха — силы столь чудовищной, что обычный человек рухнул бы на колени от одного лишь присутствия.

Он смотрел на корчащуюся у его ног женщину с абсолютной, ленивой скукой. Словно под его ногами валялось раздавленное насекомое, а не женщина, которую прочили в хозяйки этого дома.

– Что здесь происходит?! – Мой голос прогремел подобно раскату грома, заставив вибрировать бронированные стекла окон.

– Юки! – глухо бросил Сухо, и в его серых глазах вспыхнули багровые искры дремлющей стихии разрушения.

Заметив меня, Хэ Ин зашлась в истошных, захлебывающихся рыданиях. Оставшейся левой рукой она вцепилась в подол платья, пачкая лицо собственной кровью, и попыталась приподняться, глядя на меня полными слез глазами.

– Джинву... боже, Джинву! Спаси меня! – кричала она, срывая связки. – Этот монстр... он напал на меня! Твой сын совсем обезумел! Он хотел... он собирался убить меня ни за что! Джинву, сделай что-нибудь! Он дьявол, изгони его!

Я сделал шаг вперед, чувствуя, как внутри закипает темная волна. Не от слов Хэ Ин — ложь и фальшь я чуял слишком остро, даже сквозь пелену ее настоящей физической боли. Теневой Монарх не нуждается в словах, чтобы увидеть правду, но ситуация требовала ясности.

Юки даже бровью не повел на ее истерику. Он медленно перевел свой пронзительно-голубой взор на меня, чуть склонил голову набок и демонстративно зевнул, прикрыв рот ладонью.

– Шумная какая, – бросил он тихим, бархатным голосом, в котором звенела неприкрытая насмешка.

– Объяснись, – потребовал я, спускаясь по лестнице. Каждый мой шаг отдавался глухим стуком, аура давила на плечи всех присутствующих, но Юки лишь слегка прищурился, привычный к моей силе.

– А сам как думаешь, отец? – парень усмехнулся углом губ, вынул правую руку из кармана и достал тонкий матовый смартфон. – Хотя зачем тратить слова, если эта сука так старательно расписала весь свой сценарий?

Он нажал на экран. Над телефоном развернулась небольшая звуковая проекция, усиленная крошечным импульсом маны.

В холле воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием раненой. И в этой тишине зазвучал четкий, уверенный, ядовитый женский голос. Голос Ча Хэ Ин, но лишенный всякой кротости и благородства:

«Ты мелкий, обнаглевший паршивец. Думаешь, раз в твоих жилах течет кровь Монарха, тебе все дозволено? Ты позоришь семью Сон своими выходками, своей шлюховатой внешностью и бунтом. Хватит с меня. Я сделаю так, будто ты напал на меня. Будто ты пытался изнасиловать будущую жену своего отца. Джинву никогда не простит такого. Он лично сломает тебе хребет и вышвырнет на улицу, как бродячую собаку. А теперь пей, щенок, и посмотрим, как твое идеальное тело справится с этим...»

Запись оборвалась тихим щелчком.

Лицо Хэ Ин побелело сильнее, чем от потери крови. Ее рыдания мгновенно прекратились. Глаза расширились от первобытного ужаса, когда она поняла, что каждая ее угроза была сохранена в кристальной чистоте цифрового звука.

Сухо рядом со мной сжал кулаки так, что побелели костяшки. Вокруг его пальцев заплясали черные и красные молнии. Разрушительная мана старшего сына среагировала на предательство мгновенно — ему было достаточно услышать это, чтобы признать в Хэ Ин врага, подлежащего немедленному уничтожению.

– Вот ведь незадача вышла, – продолжал Юки, лениво покачивая телефон на кончиках длинных пальцев. – Наша святая охотница подмешала мне в напиток убойную дозу концентрированного афродизиака пополам с боевым стимулятором нервной системы. Заказная алхимия черного рынка, между прочим. Она рассчитывала, что у меня снесет крышу, я полезу на нее, а она включит жертву и призовет праведный гнев папочки.

Юки опустил взгляд на дрожащую на полу женщину, и теневые щупальца у его ног угрожающе заострились, превращаясь в черные клинки.

– Но эта дура не учла одной простой детали. Мой организм, – он издал сухой, холодный смешок. – Физиология истинного Монарха переваривает даже божественные яды, не то что жалкую химию для течки. Меня всего лишь слегка развезло в сонливость. А вот когда она, поняв, что план провалился, попыталась вонзить мне в шею зачарованный клинок... мне пришлось защищаться. Руку я ей оторвал просто мимоходом. Раздражает, когда ко мне тянут грязные лапы.

Хэ Ин задыхалась, глядя на меня снизу вверх в отчаянной мольбе.

– Джинву... это... это не то, о чем ты думаешь! Он подделал запись! Он монстр, он манипулирует тобой!..

– Заткнись, – оборвал я ее.

Мой голос был тихим, но в нем прозвучала абсолютная воля владыки теней. Земля под особняком глухо содрогнулась. Мои серые глаза сверкнули потусторонним синим пламенем. Я заглянул в ее ауру — и увидел в ней остатки темной алхимии, следы подготовленного обмана, эгоизм, разъедающий душу страх и мерзкую, липкую зависть к моим сыновьям.

Она боялась их. Боялась, что никогда не станет для меня важнее тех, кто несет в себе первородную кровь Теневого Монарха. И в своей слепой гордыне решила избавиться от самого дерзкого. От Юки, чья сила и непредсказуемость пугали ее больше всего на свете.

Юки тем временем спрятал телефон обратно в карман. Он медленно сошел с последних ступеней, перешагнув через лужу крови, подошел ко мне почти вплотную и остановился. Разница в росте была заметна, но парень не опускал подбородка. Его небесно-голубые глаза пылали дерзостью и неприкрытым презрением ко всему происходящему.

– Папа, – произнес Юки ровным, ледяным тоном, от которого мороз пошел бы по коже у любого ветерана ассоциации охотников. – Она твоя шлюха. Сам отвечай за нее. Я не собираюсь нести ответственность за эту бешеную суку.

Он развернулся на пятках, не дожидаясь моего ответа.

– Юки, – негромко позвал его Сухо.

– Отвали, Сухо, я спать хочу, – бросил шестнадцатилетний Монарх, лениво махнув рукой через плечо. – Химия, может, меня и не взяла, но привкус во рту остался мерзкий. Сами убирайте этот мусор.

Черные щупальца под его ногами растаяли, растворившись в паркете, словно их никогда не было. Послышались удаляющиеся шаги, а затем хлопок двери на верхнем этаже.

В холле повисла тяжелая тишина.

Я медленно перевел взгляд на Ча Хэ Ин. Женщина, с которой я прожил бок о бок столько лет, охотник, которой я доверял прикрывать свою спину... превратилась в жалкое подобие человека, управляемое завистью и страхом потери статуса. Она лежала у моих ног, зажимая культю, из которой уже медленно переставала сочиться кровь благодаря остаткам ее собственной охотничьей регенерации.

– Джинву... прошу... – прошептала она, теряя сознание от болевого шока.

– Ты посмела покуситься на мою кровь, – произнес я, и тени вокруг меня взметнулись к потолку гигантскими волнами тьмы. Воздух стал настолько плотным, что Сухо пришлось активировать собственную защиту, чтобы не задохнуться. – Ты пришла в мой дом, надела кольцо невесты и решила, что имеешь право судить моих детей?

– Отец, – Сухо сделал шаг вперед, его серые глаза горели пепельным жаром. – Прикажи мне. Я сотру ее в пыль прямо здесь. Монарх Разрушения не знает пощады к предателям.

– Нет, – я поднял руку, останавливая старшего сына. – Смерть для нее была бы слишком простым избавлением.

Из моей тени бесшумно выскользнул Бер, склонив насекомоподобную голову в глубоком поклоне. Следом за ним проявились Игрит и Кайсель.

– Мой повелитель! – проскрежетал Бер, сверкая горящими багровыми фасетками. – Прикажете разорвать это ничтожество на части?!

– Бер. Останови ей кровотечение. Сделай так, чтобы она не сдохла до утра.

– Слушаюсь, о великий!

– А затем, – я посмотрел прямо в затуманенные ужасом глаза Хэ Ин, – сними с нее пространственное кольцо гильдии. Забери все артефакты, дарованные мной. Лиши ее лицензии через Ассоциацию. К рассвету ее имя должно быть вычеркнуто из всех реестров «Аджин».

– Джинву... нет... не делай этого... я же люблю тебя... – ее шепот утонул в хрипе.

– Ты любила силу, которую давало мое имя, – отрезал я, разворачиваясь к ней спиной. – Ты думала, что стала равной Монархам. Но забыла, что ты всего лишь смертная. Радуйся, что мой сын лишь оторвал тебе руку, а не вырвал хребет вместе с душой. Если твоя тень еще хоть раз мелькнет ближе чем на десять километров от этого дома... даже пепла от тебя не останется.

Бер с шипением метнулся к поверженной женщине, применяя грубую целительную магию, чтобы запечатать рану. Сухо молча наблюдал за этим, скрестив руки на груди, его лицо оставалось бесстрастной маской.

– Сухо, – окликнул я старшего, направляясь обратно к лестнице.

– Да, отец?

– Проследи, чтобы клининг убрал здесь все до блеска. И распорядись приготовить для Юки травяной настой с эликсиром очищения. Каким бы сильным ни был его иммунитет, осадок от подобных веществ все равно оседает на духовных каналах.

– Сделаю, – кивнул Сухо. В уголках его губ промелькнула едва заметная тень гордой полуулыбки. – Он все-таки наглец. Назвать ее так прямо тебе в лицо.

– Он мой сын, – негромко ответил я, поднимаясь наверх. – Чего еще ты от него ждал?

Я шел по коридору второго этажа, чувствуя, как постепенно успокаивается пространство особняка. Тьма внутри меня, взбудораженная запахом предательства, медленно возвращалась в свои берега. Бессмертие учит терпению, но оно же учит и беспощадности. Тот, кто пытается ударить по моей семье, обречен на исчезновение.

Хэ Ин сделала свой выбор. Она думала, что сможет сломать Юки, сыграв на моих отцовских чувствах. Какая глупость.

Я остановился у двери с черной металлической табличкой, на которой красовалась криво выцарапанная надпись: «Не входить, убьет». Из-под двери тонкой полоской струился мягкий свет, пахло сандалом и легким озоном — следом рассеивающейся маны.

Я усмехнулся про себя, покачал головой и негромко постучал в темное дерево.

Семейные дела в доме Теневого Монарха никогда не были простыми. Но одно я знал наверняка: пока мои сыновья стоят за моей спиной, этот мир будет стоять на своих основах. А с остальным мы разберемся по-своему. На правах тех, кто правит самой смертью.