Тайна

Зора Идэале искренне, всем сердцем ненавидел две вещи: напыщенных аристократов и бессмысленную трату сил.

Судьба, обладавшая на редкость извращенным чувством юмора, умудрилась воплотить обе эти вещи в одном-единственном человеке. И в довесок заставила Зору сходить по этому человеку с ума.

Скалистое плато на границе владений Дома Вермиллион было выжжено до черноты. Земля здесь давно перестала быть почвой, превратившись в спекшуюся корку из базальта и раскаленного гравия. Воздух дрожал от марева, пах серой, копотью и сухим, едким жаром, от которого пересыхало в горле. Любой нормальный маг держался бы от этого филиала пекла подальше, но посреди дымящихся воронок, задыхаясь от собственной магии, упорно продолжал двигаться один неисправимый идиот.

Рэо.

Зора сидел на уступе высокой скалы, скрытый тенью нависшего утеса и собственной пепельной завесой, рассеивающей присутствие. Он подпирал щеку кулаком, привычно пряча нижнюю половину лица за жесткой кожаной маской с нарисованным оскалом, и наблюдал. В зубах тлела сорванная травинка, горькая и сухая.

Внизу гремели взрывы.

– Спиральное пламя! – хриплый, уже сорванный голос младшего Вермиллиона разорвал тишину ущелья.

Огненный вихрь взметнулся ввысь, взревел диким зверем, разбивая гранитную глыбу в щебень, но тут же захлебнулся. Пламя задрожало, распалось на чадящие оранжевые искры, и парень качнулся вперед. Его колени подогнулись. Он рухнул на обожженную землю, скребя пальцами по камням и жадно, судорожно хватая ртом раскаленный воздух.

– Идиот, – процедил Зора сквозь зубы. Голос прозвучал глухо из-за ткани маски. – Бесполезный, упрямый, благородный идиот.

Он обещал себе, что просто проверит окрестности. Убедится, что этот мальчишка не нарвался на остатки бродячих монстров или бандитов из Безымянных земель. Убедится – и уйдет в трущобы, где ему самое место, подальше от сияющего золотом королевского величия.

Но Рэо не поднимался.

Его багряная мантия «Багровых львов» была прожжена в нескольких местах, белая рубашка промокла от пота и налипла на лопатки, а руки, сжимающие гримуар с четырехлистным... нет, с трехлистным клевером, мелко и непрерывно дрожали. Магический резерв мальчишки истощился почти до нуля. Он буквально сжигал себя заживо, пытаясь угнаться за монстрами вроде своего брата, безумной сестры и того чертового крикливого сопляка из Черных Быков.

Рэо попытался опереться на ладонь, чтобы встать, но руки не выдержали. Он уткнулся лицом в пыль.

Зора шумно выдохнул, сплюнул травинку и сжал кулаки так, что кожаные перчатки затрещали.

– Ну почему ты вечно заставляешь меня пачкать руки? – пробормотал он в пустоту и шагнул с обрыва вниз.

Пепел смягчил падение. Зора скользнул к земле бесшумно, точно тень, и в три широких шага оказался возле распростертого тела.

Жар, исходящий от Рэо, обжигал даже через плотную одежду. Парень горел собственной нерастраченной силой, загнанной в тупик перегруженными каналами маны. На смуглой коже вздулись пузыри от термических ожогов – его собственный огонь вышел из-под контроля.

– Эй, ваше львиное сиятельство, – с ядовитой усмешкой протянул Зора, пнув носком сапога ножку Рэо. – Решил устроить шашлык из самого себя? Какая щедрость. Местные стервятники будут в восторге.

Рэо дернулся. Его голова с растрепанными рыжими волосами медленно поднялась. В янтарных глазах, затуманенных болью и слабостью, на секунду мелькнуло непонимание, а затем они вдруг вспыхнули таким детским, чистым восторгом, что у Зоры внутри все предательски сжалось.

– З-зора?.. – прохрипел Рэо, попытавшись улыбнуться разбитыми, потрескавшимися губами. – Ты... откуда?..

– Из кошмаров твоей мамочки, – отрезал пепельный маг, опускаясь на одно колено. – Заткнись лучше. От тебя несет паленой свининой, слушать тошно.

– Я тренировался... – упрямо пробормотал Рэо, делая жалкую попытку сесть. – Мне нужно... еще немного... Я должен догнать Асту! Должен превзойти брата!

– Ты сдохнешь раньше, чем догонишь улитку, кретин, – Зора грубо перехватил его за запястье, не давая подняться, но хватка, вопреки жестким словам, была бережной. Он поморщился, почувствовав, какая горячая у парня кожа. – Твои магические каналы вот-вот лопнут. Ты хоть понимаешь, что такое контроль маны, благородный недоумок? Или вас в замках учат только орать погромче и размахивать гербами?

– Не смей оскорблять... Багровых львов! – Рэо попытался выдернуть руку, но у него не осталось сил даже на сопротивление. Все, что он смог сделать – это сердито надуть губы и уставиться на Зору снизу вверх взглядом загнанного, но не сломленного волчонка.

Этот взгляд выворачивал Зору наизнанку.

Он ненавидел дворян за их высокомерие, за то, как они растоптали его отца, за их фальшивые улыбки. Но в Рэо не было ни капли фальши. Он был весь как на ладони: честный, наивный, ослепительно яркий и до абсурда искренний. Он не презирал Зору за то, что тот был простолюдином. Он смотрел на него как на равного, как на товарища, как на кого-то... важного.

И эта открытость ранила больнее любого атакующего заклинания.

– Лежи смирно, а то привяжу к камню, – рявкнул Зора, подавляя внезапную дрожь в пальцах.

Он быстро очертил пальцем на земле круг, активируя свою ловушку. Черные руны пепельной магии змейками поползли по базальту, оплетая тело Рэо. Парень напрягся было, но тут же расслабился, почувствовав, как руны не связывают его, а вытягивают избыточный, разрушительный жар из его тела. Ловушка рассеивания маны работала безотказно, принимая в себя бушующее внутри пламя и развеивая его легким серым туманом.

– Ого... – выдохнул Рэо, закрывая глаза. Лихорадочный румянец на его щеках стал медленно спадать. – Прохладно... Зора, твоя магия невероятна.

– Хватит молоть чушь, – буркнул тот, доставая из сумки на поясе склянку с мазью из целебных трав, которую выменял у старика-лекаря в нижнем городе. – Скажи спасибо, что я случайно проходил мимо. Иначе завтра твоя бешеная сестрица нашла бы здесь только горстку пепла. И обвинила бы в этом меня.

– Ты не проходил мимо случайно, – вдруг тихо произнес Рэо, приоткрыв один глаз. На его лице появилась хитрая, почти озорная улыбка. – Ты был здесь. Ты следил за мной.

Зора замер. Пальцы с зеленоватой мазью зависли в дюйме от обожженного предплечья Вермиллиона. Сердце глухо и тяжело ударило о ребра, к горлу подкатила волна душного, злого жара, не имеющего никакого отношения к магии огня.

– Слишком много о себе думаешь, сопляк, – с ледяным презрением отчеканил он, специально надавливая пальцами на свежий ожог чуть сильнее, чем требовалось.

– А-а-ай! Больно же! – взвыл Рэо, дернувшись.

– Терпи. Или благородные господа плачут от каждой царапины? – Зора продолжал втирать мазь, стараясь не смотреть на то, как подрагивают длинные ресницы парня. Кожа у Рэо была гладкой, горячей, пахнущей дымом костра и горьковатым солнечным светом. Касаться ее было одновременно пыткой и запретным наслаждением. – Если бы я хотел за тобой следить, я бы выбрал кого-то, на кого хотя бы приятно смотреть. А не на кусок обугленного мяса с замашками короля.

– Ты грубиян, Зора, – пробормотал Рэо, но в его тоне не было обиды. Напротив, он расслабленно откинул голову на землю, глядя в темнеющее небо, где уже проступали первые холодные звезды. – Всегда говоришь гадости. Но всегда приходишь на помощь. Как настоящий рыцарь-чародей.

– Еще раз назовешь меня этим титулом, и я скормлю тебе эту банку целиком, – процедил Зора, закончив бинтовать руку Рэо грубой льняной тканью.

Он поднялся, собираясь отойти на безопасное расстояние – подальше от этого невыносимого мальчишки, от которого пахло опасностью для его выстроенных годами каменных стен. Но не успел.

Пальцы Рэо – перебинтованные, перепачканные сажей – вдруг слабо, но цепко ухватились за край длинного плаща Зоры.

– Не уходи, – тихо попросил Рэо. В его голосе больше не было рыцарского пафоса. Только смертельная усталость и какая-то щемящая тоска. – Посиди со мной. Пока мана не восстановится. Пожалуйста.

Зора застыл, глядя на эту руку. Разум кричал: оттолкни, высмей, исчезни в пепле, как ты делаешь всегда. Оставь его одного. Он – королевская кровь. Ты – сын простолюдина, убитого такими же ублюдками в мантиях. Между вами пропасть шириной в четыре королевства. Ты не имеешь права даже думать о нем. Не имеешь права сходить с ума от звука его смеха, не имеешь права помнить наизусть каждую черточку его лица, когда он злится или ликует.

Но Рэо держал его плащ так, будто это была единственная спасительная соломинка в целом мире.

Зора шумно втянул воздух сквозь ткань маски. Проклятый цундэре внутри него потерпел сокрушительное, позорное поражение.

– Ты невыносим, – проскрежетал он.

Он не ушел. Вместо этого он грузно опустился на камни рядом с Рэо, скрестив ноги и демонстративно отвернувшись в сторону заката.

– Только потому, что если ты сдохнешь на этой пустоши, твой брат сожжет столицу дотла в поисках виновных. А мне лишний шум ни к чему.

– Спасибо, Зора, – с блаженной улыбкой отозвался Рэо. Он заерзал, устраиваясь поудобнее, и без малейшего зазрения совести привалился плечом к бедру мага ловушек.

Зора окаменел. Каждый мускул в его теле натянулся, как тетива. Тепло Рэо просачивалось сквозь плотную ткань штанов, обжигая сильнее любого заклинания. Ему хотелось отпрянуть, рявкнуть, чтобы сопляк соблюдал дистанцию, но тяжесть чужого тела казалась такой... правильной. Словно Рэо именно здесь и должен был находиться.

– Эй, львенок, – негромко позвал Зора, глядя на горизонт, где догорали багровые полосы заката. – Зачем ты так рвешь жилы? Тебе мало славы твоей семейки?

Рэо долго молчал. Слышно было только, как где-то в скалах свистит вечерний ветер да потрескивают остывающие камни.

– Я всегда позади, – наконец глухо произнес он. – Брат Фуэголеон – воплощение идеального пламени. Сестра Мереолеона – стихия, которую невозможно обуздать. А теперь еще и Аста... парень без магии, который бежит вперед с такой скоростью, что за ним не угнаться. Если я остановлюсь хоть на секунду, если позволю себе слабость... я останусь просто тенью. Младшим братом великих магов. Никем.

В его голосе было столько скрытой боли, что Зора невольно сжал зубы. Вот оно что. Вечный комплекс второго номера. Жажда признания, сжигающая изнутри ярче любого костра.

– Идиот, – повторил Зора, но на этот раз без капли яда. Скорее с горькой усталостью. – Твой брат силен, потому что он стратег. Твоя сестра – потому что она дикий зверь. Но никто из них не ты, Рэо.

Рэо вздрогнул от того, как Зора назвал его по имени – без привычных «сопляк», «ваше высочество» или насмешливых прозвищ. Он поднял голову, снизу вверх вглядываясь в лицо пепельного мага.

Зора не смотрел на него. Его бирюзовые глаза под копной спутанных красных волос были устремлены на первые созвездия.

– Сила не в том, чтобы разнести гору на куски и упасть замертво, – жестко продолжил Зора. – Сила в том, чтобы выжить и победить, когда все вокруг думают, что ты труп. Ты лезешь на рожон, как баран. Ты пытаешься быть ими, вместо того чтобы быть собой. Твой огонь другой. Он... – Зора запнулся, почувствовав, как щеки под маской предательски заливает краска. Он чертыхнулся про себя и закончил чуть грубее: – Твой огонь слишком шумный и упрямый. Он выжигает все вокруг, включая тебя самого. Научись контролировать его, а не подкармливать собственным мясом.

– Зора... – выдохнул Рэо. Его глаза блестели в полутьме. – Ты правда так думаешь?

– Я думаю, что ты замерз, идиот, – отрезал тот, резко стягивая с плеч свой темный плащ и швыряя его прямо на голову Рэо, скрывая от себя это невыносимо сияющее, благодарное лицо. – Укройся и спи. И перестань пялиться.

Из-под ткани донеслось приглушенное фырканье, а затем счастливое мычание. Рэо послушно завернулся в плащ, пахнущий пеплом, полынью и немного кожей. Он снова прислонился к ноге Зоры, свернувшись калачиком, как измученный за день котенок.

– Твой плащ пахнет тобой, – сонно пробормотал он.

– Заткнись, пока я не закопал тебя живьем, – прошипел Зора, чувствуя, как его сердце выбивает безумную, паническую дробь.

– Ты хороший, Зора... – дыхание Рэо стало глубоким и ровным. Он провалился в сон мгновенно, исчерпав последние капли энергии, доверив свою жизнь человеку, которого большинство аристократов сочло бы опасным бродягой.

Ветер усилился, принося с равнин ночной холод.

Зора сидел неподвижно, боясь шелохнуться, чтобы не потревожить спящего принца. Его рука медленно, словно против его собственной воли, опустилась вниз. Пальцы в грубой перчатке зависли над рыжими волосами Рэо, коснулись мягких прядей, осторожно, едва ощутимо убирая их с перепачканного сажей лба.

– Хороший... – с кривой, болезненной усмешкой повторил Зора под маской. – Нашел кого записать в спасители, дуралей.

Он никогда ему не скажет. Никогда не признается, почему выслеживал его три дня кряду. Почему его сердце пропускало удары каждый раз, когда пламя Рэо опасно колебалось. Почему он готов был разорвать на куски любого, кто посмел бы сказать, что этот мальчишка слаб или недостоин своего имени.

Зора был пеплом. Остывшим, серым, мертвым пеплом сожженного прошлого.

А Рэо был огнем. Живым, пожирающим, ослепительным.

Пепел не может коснуться огня, не рискуя раствориться в нем без следа. Но сейчас, в холодной темноте пустоши, пока весь мир спал, Зора позволил себе остаться рядом.

Он опустил ладонь на голову спящего Рэо, чувствуя живое, пульсирующее тепло, и тихо выдохнул в ночную прохладу:

– Спи уже, мое персональное наказание. Завтра я спущу с тебя три шкуры за этот бездарный контроль магии. Обещаю.

Рэо во сне лишь теснее прижался к нему, пряча улыбку в складках пропахшего пеплом плаща.