Загадка

Золотой свет софитов рассекал полумрак закрытого павильона, в котором сегодня смешались две абсолютно разные, но одинаково опасные стихии: высший свет сеульского бомонда и криминальная элита, надевшая ради приличия безупречные смокинги.

За центральным столиком первого ряда VIP-зоны царило обманчивое спокойствие. Ким Хонджун лениво покачивал в руке бокал с янтарным виски. Его двухцветные волосы — ровно наполовину угольно-черные, наполовину платиново-белые — привлекали к себе едва ли не больше внимания, чем роскошные декорации подиума. Из-под манжеты идеально выглаженной графитовой рубашки виднелась тонкая полоска кожи, а на лодыжке, скрытой брюками из плотного денима холодного оттенка, покоилась аккуратная татуировка со словом «Вера». На губах капитана блуждала та самая улыбка — чуть высокомерная, с легким налетом безумия, заставляющая чужих людей невольно опускать глаза.

– Ты мог хотя бы сегодня надеть классический костюм? – насмешливо фыркнул Чхве Сан, поправляя воротник жемчужно-серого пиджака. Его темно-коричневые волосы были аккуратно уложены назад, открывая лисий, лукавый разрез глаз. Несмотря на внешнюю обходительность и репутацию главного дипломата синдиката, под этой тканью прятались рефлексы безжалостного бойца и острый ум лучшего аналитика.

– Джинсы сидят удобнее, если вдруг придется прострелить кому-нибудь колено прямо на выходе, – небрежно отозвался Хонджун, сделав глоток. – И вообще, нас пригласили сюда ради галочки. Спонсорский жест, чтобы город помнил, кто держит порт.

– И ради этого меня вытащили из постели? – глухо проворчал Сон Минги, сидевший по левую руку. Блондин выглядел массивно и дерзко в темно-синем блейзере, наглухо скрывавшем кобуру. Он зевнул, прикрыв рот широкой ладонью, но его взгляд сканировал зал без малейшей тени сонливости. – Тут слишком много охраны. И мне чертовски не нравится, как вон те двое у запасного выхода смотрят на публику. Чутье зудит.

– Твое чутье зудит каждый раз, когда тебе лень работать, Минги-я, – послышался невозмутимый, спокойный голос.

Чонхо сидел неподвижно, застегнутый на все пуговицы черного двубортного пиджака. Никаких украшений, никаких лишних деталей — идеальный, монолитный хищник. В его левой руке блеснуло спелое красное яблоко, взятое с банкетного стола. Снайпер чуть сжал пальцы, и с сухим, глухим треском фрукт раскололся ровно пополам, обнажив сердцевину. Чонхо положил одну половинку на салфетку, даже бровью не поведя. Его суровый профиль источал абсолютный холод.

– Чонхо, перестань пугать официантов своими силовыми номерами, – усмехнулся Сан, толкнув младшего брата плечом.

– Я просто ем, – коротко парировал Чонхо, бросив тяжелый взгляд на подиум. – И мне здесь не нравится. Шумно. Лучше бы послушал баллады в тире.

– Тихо, – оборвал их капитан, и в его голосе прорезались властные нотки. – Началось.

---

За кулисами царил организованный хаос. Пахло лаком для волос, дорогой пудрой, свежесваренным кофе и тонкой кожей.

– Уён-а, если ты не перестанешь вертеться, я лично вколю тебе миорелаксант прямо сквозь эти дизайнерские брюки, – мягко, но с легкой угрозой произнес Чон Юнхо. Высокий, статный, с бездонными темными глазами и мягкой улыбкой, за которую в агентстве его прозвали «ретривером», он держал в руках шелковый пояс. Несмотря на образ добродушного парня, в кармане его чехла с одеждой лежал хирургический скальпель, заточенный до микроскопической остроты. Юнхо отчаянно хотел спать — подъем в пять утра давался ему тяжелее всего на свете, — но профессионализм брал верх.

– Да брось, Юнхо-я, я просто на взводе! – Чон Уён крутанулся перед зеркалом, поправляя черный мини-хвостик на макушке. Его миндалевидные глаза, один из которых был едва заметно уже другого, озорно блестели. – Вы видели список гостей? Там половина портовой верхушки. Сонхва-хён, мы уверены, что груз сегодня пойдет чисто?

Сидевший на кожаном диване Пак Сонхва аккуратно отодвинул чашку с травяным чаем. На его столике стоял графин со сладким гранатовым сиропом — горький кофе он не выносил органически. Нежно-розовые волнистые волосы мягко обрамляли точеные скулы, а облегающий черный шелковый лонгслив подчеркивал тонкую талию и широкие плечи. На лице Сонхва играла ангельская, умиротворяющая улыбка, способная ввести в заблуждение любого, кто не знал, что именно этот человек одним движением брови отдавал приказы о зачистках целых районов.

– Не здесь, Уён, – тихим, мелодичным голосом предостерег Сонхва, едва заметно качнув головой в сторону противоположного угла гримерки.

Там, скрестив ноги на низком пуфе, сидел Кан Ёсан.

В просторном черном кардигане, скрывающем хрупкую на вид фигуру, он казался совершенно чужим в этой суматохе. Белоснежные, почти серебряные волнистые пряди падали на глаза, а под веками, у самых уголков, темнели крошечные красные пятнышки — отметины, придававшие его кукольному лицу вид сказочного мотылька. Ёсан увлеченно стучал тонкими пальцами по экрану защищенного портативного планшета, замаскированного под обычную электронную читалку.

Остальные трое считали его своим нежным, наивным другом, которого нужно оберегать от ужасов криминального мира. Ни Сонхва, ни Юнхо, ни Уён даже представить не могли, что прямо сейчас этот «ангел» с холодным математическим расчетом перехватывал пакеты данных с камер видеонаблюдения всего концертного комплекса, взламывая протоколы федеральной безопасности просто от скуки.

– Ёсани, тебе не принести сока? – заботливо окликнул его Сонхва, смягчая взгляд. – Там есть персиковый и виноградный.

– На персики у меня отек Квинке, хён, ты прекрасно знаешь, – отозвался Ёсан.

Его голос оказался неожиданным контрастом с внешностью: низкий, с легкой суховатой хрипотцой, уверенный и прямолинейный. Он оторвался от экрана, моргнув большими глазами.

– Неси виноградный. И без льда. А еще лучше — скажите координатору, что острое в кейтеринге — это худшая идея в истории человечества. У меня до сих пор горит язык.

– Наш маленький ворчун, – рассмеялся Уён, подбегая и обнимая Ёсана со спины за плечи. – Выход через две минуты! Готов сиять?

– Я готов поскорее уйти домой и запереть дверь, – честно отрезал Ёсан, однако позволил Уёну повиснуть на себе, лишь слегка дернув плечом.

Трое старших переглянулись с молчаливым пониманием. Они оберегали Ёсана, как фарфоровую статуэтку. Он не должен был знать, чем пахнут ночные склады на пирсе и сколько крови стоит их роскошная жизнь.

А Ёсан, пряча планшет в карман безразмерного худи, лишь мысленно усмехнулся: он уже знал, что через сорок минут на восточный терминал зайдет контейнеровоз синдиката Сонхва, и уже подчистил логи спутникового слежения, чтобы береговая охрана даже не дернулась. «Заботьтесь дальше, слепцы», — с легкой, добродушной насмешкой подумал он.

---

Тяжелый бит электронной музыки ударил по ушам, когда свет погас, оставив лишь ослепительные неоновые дорожки подиума.

Хонджун лениво оперся подбородком на кулак, готовый скучать, но первый же силуэт, появившийся из-за кулис, заставил его пальцы непроизвольно сжаться.

На подиум ступил Пак Сонхва.

Черная ткань струилась по его телу, подчеркивая каждый изгиб, серебряная вышивка сверкала под софитами, а розовые волосы контрастировали с абсолютной, ледяной грацией его походки. Но Хонджуна зацепила не фигура. Его зацепил взгляд. В этих темных глазах не было пустоты манекенщика. Там плескалась бездна — холодная, расчетливая, царственная.

Сонхва на долю секунды задержал взгляд на первом ряду, прямо на двухцветной макушке Хонджуна. Губы модели дрогнули в едва заметной, манящей усмешке.

– Ого, – тихо выдохнул Хонджун, и его губы сами собой растянулись в хищном, слегка безумном оскале. – Сан, ты посмотри на него.

– Я занят, хён, – неожиданно севшим голосом отозвался Сан.

Вторым вышел Уён. Его походка была дикой, пружинистой, словно он шел не по помосту, а крался по крышам ночного города. Черный мини-хвостик дергался в такт шагам, кожаная куртка открывала ключицы, а дерзкий, игривый прищур скользнул по залу, моментально выцепив Сана. Уён вызывающе приподнял подбородок, словно бросая вызов.

Лисьи глаза Сана сузились. В груди разлилось тягучее, опасное тепло.

– Какой наглый, – прошептал Сан, невольно подаваясь вперед. – Мне срочно нужно узнать его имя.

Следом шел Юнхо — олицетворение безупречной монументальности. Идеальный крой темного пальто, широкие плечи, плавные, уверенные движения. Доброе, открытое лицо с мягкими чертами казалось маской, за которой Минги мгновенно почуял нечто иное.

– Капитан, – тихо пробасил Минги, сжимая кулаки на коленях. Его голос опустился на октаву ниже. – Тот, высокий. От него пахнет не духами. От него пахнет опасностью. Я чувствую.

– Он прекрасен, Минги, перестань параноить, – отмахнулся Хонджун, не сводя глаз с развернувшегося в конце подиума Сонхва.

Но затем свет сменился на холодный, призрачно-белый.

И вышел Ёсан.

Зал затих. Казалось, гравитация потеряла над ним силу. В длинном черном шелковом кимоно с алым подбоем, с рассыпанными по плечам серебристо-белыми прядями он выглядел неземным созданием. Но больше всего приковывали внимание два аккуратных красных пятнышка у его глаз — словно капли застывшей крови на чистейшем снегу.

Чонхо замер.

Его левая рука, державшая вторую половину расколотого яблока, непроизвольно напряглась так, что из мякоти брызнул сок. Снайпер не мигал. Вся его суровость, вся броня из молчания и отчуждения дала трещину. Перед ним шел не человек — перед ним плыл хрупкий, бледный мотылек, обреченный сгореть в первом же костре.

Ёсан дошел до края сцены. Его взгляд скользнул поверх голов, но внезапно наткнулся на горящие, темные глаза Чонхо. На лице модели не дрогнул ни один мускул. Ёсан лишь слегка наклонил голову набок, смерив грозного снайпера откровенно скептическим, язвительным взглядом, словно оценивал строчки дурно написанного программного кода, после чего развернулся и ушел.

Чонхо медленно опустил остатки яблока на стол и вытер пальцы салфеткой. Сердце колотилось в горле с силой крупнокалиберного патрона.

– Я хочу знать, кто он, – произнес Чонхо глухо, глядя брату прямо в глаза.

Сан ошеломленно моргнул:

– Ты… говоришь о модели? Ты, который ненавидит, когда к тебе подходят ближе метра?

– Сан. Имя.

– Ладно, ладно, сделаю запрос, – примирительно поднял ладони Сан, но сам уже искал глазами темный хвостик второго парня.

---

Фуршет после показа напоминал поле боя, замаскированное под светский раут. Хрусталь звенел, официанты сновали с подносами, а две группировки неизбежно сближались в пространстве полутемного лаунджа.

– Отличный показ, господа, – раздался бархатный, глубокий голос.

Сонхва, уже переодевшийся в обтягивающий черный свитер с высоким горлом, держал бокал со сладким виноградным соком. Рядом с ним стоял Юнхо, вернувшийся к своему привычному образу мягкого, слегка сонного парня, и Уён, вертевший на пальце цепочку от ключей. Ёсан стоял чуть поодаль, натянув рукава темного худи на пальцы и разглядывая бокал с водой, словно искал в нем яд.

Хонджун подошел вплотную, остановившись в полушаге от Сонхва. Разница в три сантиметра роста играла в пользу модели, но подавляющая, тяжелая аура капитана заставила воздух вокруг сгуститься.

– Вы затмили всю коллекцию, господин Пак, – с легким поклоном произнес Хонджун, а его глаза блеснули сумасшедшим азартом. – Редко встретишь на подиуме человека, который двигается так, словно под пиджаком у него кобура.

Сонхва мягко улыбнулся, сделав шаг навстречу, сокращая дистанцию до непозволительного минимума:

– А вы, капитан Ким, говорите так, словно привыкли, что вам все подчиняются. Но здесь не порт. Будьте осторожны, на гладком полу легко поскользнуться.

Уголки губ Хонджуна дернулись. Они оба поняли всё. Маски были надеты лишь для проформы.

Чуть в стороне разворачивалась другая сцена.

– Ты весь показ на меня пялился, лис, – с вызовом бросил Уён, склонив голову к плечу и окинув Сана нахальным взглядом снизу вверх. – Нравится то, что видишь?

Сан тихо рассмеялся, делая плавный шаг вперед и заставляя Уёна невольно вжаться спиной в мраморную колонну.

– Твоя походка слишком разболтанная для простого манекенщика, – прошептал Сан ему почти на ухо, наслаждаясь тем, как расширились зрачки черноволосого. – Слишком много уверенности. Ты секретарь, да? Или любишь пачкать руки чем-то более интересным?

– Попробуй подойти ближе, и узнаешь, чем я пачкаю руки, – прошипел Уён, но отступать не стал, игриво сверкнув глазами.

Минги тем временем буравил взглядом Юнхо, который с невинной улыбкой жевал миниатюрное канапе.

– Ты кажешься безобидным, – низко произнес Минги, скрестив руки на груди. – Но у тебя осанка человека, умеющего вправлять суставы. Или ломать их.

– Я просто люблю спорт, – добродушно отозвался Юнхо, наклонив голову, и в его мягких глазах на секунду мелькнула сталь хирурга, умеющего хладнокровно зашивать пулевые ранения без анестезии. – А ты выглядишь так, будто тебе срочно нужно поспать часов двенадцать. Могу выписать рецепт.

– Я запомню это предложение, доктор, – хмыкнул Минги, чувствуя, как его внутреннее чутье буквально вопит об опасности, от которой почему-то сладко кружилась голова.

Чонхо стоял напротив Ёсана.

Модель молча разглядывал снайпера. Сблизившись, Чонхо заметил, насколько тонкой и фарфоровой была кожа Ёсана, и как причудливо контрастировали с ней эти крошечные алые точки у глаз.

– Не подходи близко, – первым заговорил Ёсан. Его голос, низкий и грубоватый, разрушил иллюзию фарфоровой куклы. – От тебя пахнет порохом и яблоками. Странное сочетание.

Чонхо замер, удивленный прямолинейностью. Ни капли страха. Ни тени смущения.

– Ты заметил порох? – тихо спросил Чонхо. Будучи левшой, он инстинктивно держал левую руку свободной, но сейчас опустил ее в карман, боясь напугать это хрупкое создание. – Обычные люди не чувствуют этот запах за дорогим парфюмом.

– Я не обычный, – сухо ответил Ёсан, сделав глоток воды. – И я не люблю, когда на меня таращатся, как на музейный экспонат. Если хочешь что-то сказать — говори прямо. Я не умею читать намеки, мне нужно объяснять подробно.

Чонхо смотрел на него — на эти светлые пряди, на независимый вздернутый нос, на холодную язвительность в голосе, под которой пряталась какая-то детская, чистая прямота. В груди у сурового снайпера что-то окончательно перевернулось.

– Ты красивый, – сказал Чонхо абсолютно серьезно, без тени улыбки. Прямо, как выстрел в яблочко с восьмисот метров. – И я хочу увидеть тебя снова.

Ёсан поперхнулся водой.

Его бледные щеки моментально залил легкий румянец, скрывая холодную маску. Он растерянно моргнул, глядя на непоколебимого парня перед собой. Лучший хакер подполья, способный обрушить энергосеть целого мегаполиса за пять кликов, вдруг почувствовал себя абсолютно беззащитным перед этим коротким, честным признанием.

– Ты… придурок? – искренне удивился Ёсан, отводя глаза. – Мы даже не знакомы.

– Меня зовут Чонхо, – спокойно ответил младший Чхве, протягивая ему визитку из черного матового пластика без единой надписи, кроме номера телефона. – А тебя зовут Кан Ёсан. И я стреляю только один раз, потому что никогда не промахиваюсь.

За спиной Ёсана послышался взволнованный голос Сонхва:

– Ёсани, нам пора. Машина подана.

Ёсан машинально сжал карточку в пальцах, пряча ее в рукав. Он бросил на Чонхо быстрый, пытливый взгляд — смесь наивного удивления и скрытого вызова.

– Посмотрим, снайпер, – тихо бросил он и поспешил за своими друзьями.

Четыре модели вышли через служебный вход, уверенные, что защитили своего невинного ангела от портовых волков.

А четверо мафиози стояли посреди опустевшего зала, глядя им вслед.

– Кажется, капитан, – медленно произнес Сан, проводя пальцем по губам, где все еще фантомно ощущалось тепло дыхания Уёна, – наш тихий город скоро сгорит дотла.

Хонджун допил виски и криво усмехнулся:

– Пусть горит. Главное, чтобы пламя было красивым. Завтра пробьем их по всем базам.

Они не знали, что Ёсан уже занес их личные профили в свой закрытый архив, а Сонхва на заднем сиденье лимузина уже отдавал приказ Юнхо подготовить оружие на случай войны с людьми Ким Хонджуна.

Игра началась, и правила в ней предстояло писать заново.