Только ты

Шум портового кабака в нижнем районе Кур-де-Фонтейна мало подходил для светских бесед, но идеально скрывал лишние взгляды. Ризли, только что поднявшийся из глубинных уровней и скинувший тяжелое форменное пальто, собирался всего лишь пропустить стакан крепкого чая с двойной порцией сахара или чего-то более существенного, когда его взгляд зацепился за знакомый силуэт.

На высоком табурете у стойки сидел юноша. Цилиндр с кокетливой лентой лежал рядом, открывая взору светлые, чуть растрепанные волосы, а тонкие пальцы лениво крутили между костяшек пустую серебряную монету.

Лини.

Их последняя встреча в крепости Меропид оставила слишком скверный осадок. За кулисами суда над Тартальей и череды расследований иллюзионист пытался играть в шпиона, а герцог — в непоколебимого тюремщика. Осадок взаимных подозрений до сих пор горчил на языке, и оба с тех пор не упускали случая обменяться ядовитыми любезностями при редких встречах у Дворца Мермония.

Ризли усмехнулся, поправил воротник рубашки и, не колеблясь, шагнул вперед, заняв соседний табурет.

– Надеюсь, этот фокус не заканчивается тем, что мой кошелек волшебным образом исчезает из кармана? – ровным, низким басом поинтересовался он.

Лини даже не вздрогнул. Монета скользнула в рукав, исчезнув без следа. Он медленно повернул голову, и его пурпурные глаза блеснули лукавым, вызывающим огоньком. Нарисованная слезинка под глазом дернулась от саркастичной улыбки.

– О, ваша светлость. Не думал, что морские волки выбираются на поверхность ради столь скромных заведений. Боитесь оставить заключенных без присмотра, или трубы на нижнем этаже опять дали течь?

– Всего лишь захотелось нормального воздуха, где не пахнет машинным маслом, – парировал Ризли с невозмутимой полуулыбкой, махнув рукой бармену. – Двойной виски. И повторите господину артисту то, что он пил.

– Пытаетесь подкупить меня выпивкой, герцог? Боюсь, мои секреты стоят куда дороже одного бокала яблочного сидра.

– Твои секреты меня сейчас не интересуют, Лини. Только твоя компания. Раз уж нам все равно не избежать общества друг друга в этом тесном городе.

Когда перед ними опустились тяжелые граненые стаканы, напряжение начало странным образом таять. Алкоголь мягко размывал острые углы недавней вражды. Язвительные уколы Лини, нацеленные в самые уязвимые места тюремной политики, разбивались о непробиваемую иронию Ризли. Герцог парировал каждый выпад легко, со смехом, превращая взаимные претензии в азартную словесную дуэль.

Спустя три порции крепкого напитка слова Лини стали звучать мягче, а расстояние между ними незаметно сократилось. Тонкие, артистичные пальцы фокусника уже не прятали монет — они будто невзначай коснулись предплечья Ризли, ощупывая плотную ткань через закатанный рукав.

– А вы куда теплее, чем кажетесь, господин тюремщик, – полушепотом протянул Лини, склоняясь ближе. Его дыхание пахло терпким сидром и специями. Пурпурные глаза затуманились поволокой, утратив привычную настороженность. – Я всегда думал, что под вашим жилетом бьется механический механизм вместо сердца. Хотите доказать обратное?

Ризли шумно выдохнул, чувствуя, как по венам прокатилась волна непривычного жара. Маленькая ладонь Лини скользнула выше, к его шее, кончики пальцев очертили линию челюсти, дразняще и откровенно.

– Ты играешь с огнем, фокусник, – тихо предупредил Ризли, перехватывая запястье юноши, но не отталкивая, а лишь сжимая пальцы чуть крепче, чем требовали приличия.

– А вы боитесь обжечься? – Лини закусил нижнюю губу, подаваясь вперед так, что их губы почти соприкоснулись. – У вас ведь снята комната на верхнем этаже? Я видел ключ на стойке, когда вы заходили. Так почему мы все еще здесь?

Самообладание, которым Ризли так гордился, дало трещину. Напор этого хрупкого, но поразительно смелого создания сбивал с толку и разжигал внутри дремавшего зверя.

– Идем, – коротко бросил герцог, поднимаясь и увлекая Лини за собой по скрипучей деревянной лестнице.

Комната под самой крышей была крошечной: тяжелые шторы, узкое окно с видом на ночной город и широкая кровать с чистым, грубоватым бельем. Едва щелкнул замок, Лини прижался к Ризли всем телом, впиваясь в его губы поцелуем — жадным, немного неумелым, но полным опьяняющей страсти.

Ризли с глухим стоном ответил, прижимая иллюзиониста к двери, а затем подхватил под бедра и понес к постели. Шляпа и плащ Лини полетели на пол первыми. Следом Ризли торопливо стянул с себя механические перчатки, обнажая сильные, покрытые мозолями и шрамами ладони, и принялся расстегивать сложный костюм фокусника.

Лини тяжело дышал, раскинувшись на простынях. Когда рубашка была сорвана, Ризли на мгновение замер, восхищенно разглядывая его тело. Лини был миниатюрным, почти эфемерным по сравнению с мощной фигурой герцога. Под бледной, бархатистой кожей отчетливо проступали тонкие ребра, хрупкие ключицы казались выточенными из фарфора.

– Ты потрясающий, – хрипло произнес Ризли, покрывая горячими поцелуями впадину между ключиц, спускаясь ниже, к ребрам, оставляя яркие, багровые отметины на белой коже.

Лини запрокинул голову, сжимая в кулаках простыни. Но когда ладонь Ризли легла на пряжку его пояса, юноша внезапно вздрогнул. Румянец на его щеках стал гуще, а в глазах на мгновение мелькнула несвойственная ему растерянность.

– Ризли... подожди, – прерывисто выдохнул Лини, перехватывая его руку.

Герцог тут же остановился, опираясь на локти по обе стороны от головы фокусника, внимательно всматриваясь в его лицо:

– Что такое? Если ты передумал...

– Нет! – Лини поспешно мотнул головой, а затем, смутившись, отвел взгляд в сторону, закусив губу. – Просто... я никогда раньше этого не делал. Ни с кем. Для меня это впервые.

Слова повисли в воздухе. Ризли опешил. Знаменитый артист, любимец публики, за которым тянулся шлейф сплетен и слухов, привыкший крутить сердцами зрителей, оказался совершенно нетронутым. Осознание того, что именно он станет первым мужчиной для Лини, ударило в голову сильнее любого алкоголя. Но вместе с этим пришла и волна острой, почти защитной нежности.

– Вот как, – мягко произнес Ризли, наклоняясь и невесомо целуя Лини в уголок губ, стирая нарастающее напряжение. – Тогда мы не будем торопиться. Обещаю, я буду осторожен.

Сняв жилет и рубашку и оставшись обнаженным по пояс, Ризли достал из кармана дорожных брюк небольшой флакон с ароматическим маслом, которое часто использовал для ухода за механизмами и растирания уставших мышц после тренировок — очищенное, мягкое, оно идеально подходило для этой ночи.

Ризли мягко развел колени Лини в стороны, устраиваясь между ними. Начав с нежных, успокаивающих поцелуев у внутренней стороны бедер, он поднимался все выше, оставляя легкие засосы, пока Лини не начал тихо плавиться под его ласками.

Капнув прохладного масла на пальцы, Ризли аккуратно огладил складки у самого входа, наблюдая за реакцией. Лини мгновенно вспыхнул до самых кончиков ушей. Одной рукой он судорожно вцепился в простыню, а тыльной стороной другой закрыл глаза, словно пытаясь спрятаться от собственного смущения.

Когда первый палец медленно, но уверенно вошел внутрь, Лини издал болезненный, судорожный стон, его тело напряглось, пытаясь вытолкнуть чужеродное ощущение.

– Тише, котенок, – Ризли свободной рукой мягко перехватил запястье юноши, отводя его руку от лица и переплетая свои пальцы с его. – Посмотри на меня. Все в порядке. Это нормально. Расслабься, доверься мне.

Лини открыл влажные, полные слез глаза. Ризли наклонился, накрывая его губы глубоким, властным, но тягучим поцелуем, забирая все внимание себе. Одновременно с этим палец внутри начал плавное движение. Лини застонал прямо в губы герцога, но этот стон уже нес в себе отголоски первого удовольствия.

Постепенно узкие стенки начали поддаваться, согреваясь и расслабляясь от масла. Ризли добавил второй палец, двигаясь чуть активнее и продолжая осыпать поцелуями и укусами шею, плечи и грудь юноши, стараясь отвлечь его от тянущего чувства распирания. Вскоре вошел и третий палец. Ризли слегка согнул их, аккуратно нащупывая нужный угол.

Когда подушечки пальцев задели чувствительный узелок внутри, Лини буквально взвился на постели. Из его груди вырвался громкий, протяжный вскрик, бедра самопроизвольно качнулись навстречу руке герцога.

– Ризли... ах!.. Ризли, пожалуйста... – несвязно забормотал фокусник, теряя контроль над реальностью. – Больше... я хочу...

Ризли с трудом сдержал рычание. Он вынул пальцы и быстро избавился от остатков собственной одежды.

Когда Лини опустил затуманенный взгляд вниз и увидел внушительную, налитую тяжелой кровью плоть мужчины, его зрачки расширились от откровенного испуга. Контраст между их телами был колоссальным. Лини показалось невозможным, чтобы нечто столь крупное поместилось внутри него.

– Эй, – Ризли заметил этот страх и положил ладонь ему на бедро, готовый отступить. – Если ты боишься, мы можем остановиться. Я могу помочь тебе иначе.

Но алкоголь, смешанный с бешено колотящимся сердцем и проснувшейся жаждой, толкнул Лини вперед. Он посмотрел в серые, надежные глаза мужчины перед собой. Он доверял Ризли. Тот был невероятно нежен с ним, несмотря на свою грозную репутацию. Если и отдавать свою невинность кому-то, то только ему. Здесь и сейчас.

Лини решительно обвил ногами поясницу герцога, притягивая его ближе, и едва слышно, прерывисто прошептал:

– Нет. До конца. Я хочу этого... только с тобой.

На губах Ризли мелькнула хищная, но благодарная усмешка. Он щедро смазал себя маслом, приставил пылающую головку к растянутому входу и заглянул в лицо юноши:

– Сначала будет больно. Дыши глубже.

Он начал медленно входить, проталкивая только широкую головку. Лини вскрикнул, его спина выгнулась дугой, отрываясь от матраса — натяжение казалось невыносимым. Ризли мгновенно навалился сверху, прижимая его своим весом обратно к постели, не давая сбежать, и плавно продавил тело вперед еще наполовину.

– Боги... – всхлипнул Лини. Мир вокруг перестал существовать. Он потерял понимание, где заканчивается его тело и начинается чужое. Казалось, Ризли прорастает прямо в него, заполняя до краев чем-то непомерно горячим и чуждым.

– Расслабься, маленький мой, – хрипел Ризли, сдерживая рвущийся наружу стон. Стенки Лини сжимали его с такой силой, словно пытались раздавить. – Дыши... вот так.

Переждав несколько секунд, пока фокусник немного адаптируется, Ризли чуть подался назад и одним длинным, уверенным и глубоким толчком вошел до самого основания.

Лини издал оглушительный, пронзительный стон и запрокинул голову, вжимаясь затылком в подушку. Воздух вышибло из его легких. Дрожащая рука юноши опустилась на собственный низ живота и замерла: под тонкой кожей отчетливо прощупывался бугорок, повторявший очертания члена Ризли, вошедшего в него без остатка.

Ризли смотрел на него сверху вниз, опьяненный этим зрелищем. Светлые волосы Лини спутались и взмокли от пота, прилипая ко лбу. Нарисованная под правым глазом слезинка размазалась от настоящих слез — слез ошеломляющего, разрывающего удовольствия. Брови Лини жалобно сошлись домиком, пухлые губы жадно хватали ртом воздух, а пурпурные глаза блестели шальным светом.

– Ты даже не представляешь, насколько ты красив под мной, – выдохнул Ризли искренне, любуясь каждой черточкой его лица.

Выждав еще мгновение, он сделал первый мощный, выверенный толчок.

Лини судорожно вскрикнул и вцепился пальцами в широкие мускулистые плечи Ризли, оставляя на них красные полумесяцы от ногтей. Медленные, глубокие движения постепенно сменились более быстрым темпом. Кровать жалобно скрипела в такт их движениям. Лини метался по простыням, не зная, куда деться от нарастающей, сметающей все на своем пути волны ощущений.

В какой-то момент Ризли перехватил стройные ноги фокусника и закинул их себе на плечи, сгибая его тело пополам и меняя угол. Следующий толчок пришелся точно в простату.

Лини пронзительно взвизгнул, слезы брызнули из его глаз, а из горла посыпались бессвязные мольбы:

– Ризли! Ризли... ах, больно... нет, хорошо, слишком хорошо!.. Ризли!

Слышать свое имя из этих искусанных губ было для герцога высшей наградой. Он буквально вбивал хрупкого юношу в матрас, желая запечатлеть эту ночь в его памяти навсегда, стереть любые сомнения, сделать этот первый опыт абсолютным триумфом наслаждения.

Такой стимуляции Лини выдержать не смог. Его собственная плоть, зажатая между их животами, пульсировала, и через несколько безумных толчков он с надрывным криком излился прямо на свой впалый живот — туда, где при каждом движении появлялся и исчезал пугающий и манящий бугорок.

Внутренние мышцы Лини сжались в мощном оргазмическом спазме, обхватив Ризли мертвой хваткой. Это стало последней каплей. С глухим, звериным рыком герцог сделал последние несколько яростных, глубоких толчков и излился глубоко внутрь, щедро заполняя юношу своим теплом.

Лини обмяк почти мгновенно. Сил у него не осталось даже на то, чтобы ровно дышать; глаза сами собой закрылись, веки отяжелели.

Ризли еще некоторое время лежал на нем, тяжело переводя дух, затем аккуратно вышел, заставив Лини сонно поморщиться. Достав чистое полотенце, герцог бережно обтер их тела от пота, масла и семени, подхватил легкого, как пушинка, фокусника на руки и переложил на сухую середину кровати. Укрыв их обоих тяжелым одеялом, Ризли притянул Лини к себе со спины, обняв поперек живота, и они оба провалились в глубокий сон без сновидений.

---

Утреннее солнце пробивалось сквозь щель в занавесках, полосуя комнату ярким светом.

Лини медленно открыл глаза. Первым, что дало о себе знать, была тупая, пульсирующая головная боль от вчерашнего дешевого алкоголя. Вторым — ноющая, тянущая ломота в пояснице и бедрах, от которой любое движение отзывалось сладкой, но ощутимой болью.

Комната являла собой картину полнейшего разгрома: одежда была разбросана по всему полу, цилиндр сиротливо валялся в углу, простыни сбились в бесформенный ком.

За спиной послышалось мерное дыхание. Тяжелая, теплая рука Ризли собственнически покоилась на талии Лини.

Закусив губу и сдерживая тихий стон от боли в мышцах, Лини осторожно повернулся на другой бок, лицом к мужчине. В утреннем свете черты лица спящего герцога казались мягче. Без механических перчаток, без тяжелого пальто и холодного взгляда он выглядел просто как человек, смертельно уставший от своих обязанностей. Тонкий шрам под глазом пересекал щеку, светлые пряди волос разметались по подушке.

Лини не удержался и протянул руку, кончиками пальцев легко коснувшись темного шрама.

Ресницы Ризли дрогнули, и серые глаза медленно открылись, мгновенно фокусируясь на лице юноши. Сонной дымки в них почти не было — выучка тюремщика сказывалась даже в постели.

– Доброе утро, иллюзионист, – голос Ризли звучал низко и хрипло. На губах заиграла ленивая улыбка. – Как себя чувствуешь?

– Ужасно, – честно признался Лини. Голос сорвался на хрип: связки были безбожно сорваны вчерашними криками. – Голова раскалывается, а в теле такое ощущение, будто по мне проехался грузовой лифт из вашей драгоценной крепости.

Ризли тихо рассмеялся, притягивая Лини ближе к своей груди и целуя его в макушку:

– Ну, вчера ты не просил лифт остановиться. Наоборот, требовал прибавить ходу.

– Вы бессовестный наглец, ваша светлость, – Лини слабо стукнул его кулаком в грудь, но тут же прижался щекой к теплой коже, пряча довольную улыбку. – Использовали служебное положение и склонили бедного невинного артиста к сожительству.

– Этот «невинный артист» сам полез ко мне с поцелуями в баре, если мне не изменяет память, – парировал герцог, поглаживая юношу по обнаженной спине, заставляя того расслабленно жмуриться. – Так что обвинения сняты за отсутствием состава преступления.

Лини замолчал, слушая мерный стук сердца Ризли под своим ухом. Вся прошлая вражда, подозрения, тайны «Дома Очага» и интриги Фонтейна сейчас казались далекими и незначительными. Между ними осталась только эта тихая, тяжелая нежность, которую ни один из них уже не смог бы отрицать.

– Знаешь, герцог... – тихо проговорил Лини, поднимая на него ясные пурпурные глаза, лишенные привычной маски лукавства. – Кажется, это был лучший фокус в моей жизни.

Ризли посмотрел на него с глубоким, щемящим теплом, заправляя светлую прядь за ухо фокусника, и мягко коснулся его губ своими:

– Это был не фокус, Лини. С фокусами покончено. Я никуда тебя не отпущу.

– Я и не собирался исчезать, – прошептал Лини в ответ, закрывая глаза и наконец-то чувствуя себя в полной безопасности.