Убийца волшебников и Devil May Cry

Хэллоуин в Годриковой Лощине всегда пах прелыми яблоками и сырой землей, но тридцать первого октября две тысячи первого года этот запах вытеснили едкая гарь, озон и кровь.

Защитные чары коттеджа не просто пали — они лопнули с треском перегруженного трансформатора. Тёмный Лорд Волан-де-Морт перешагнул порог, взмахнув палочкой из тиса. Его встретил Чарлус Поттер. Старый дуэлянт, ветеран множества схваток, не стал тратить время на приветствия. Заклинания посыпались с обеих сторон: пол вздыбился гранитной волной, смертоносные лезвия резали воздух, разрывая обои и мебель в щепки. Чарлус дрался с яростью загнанного льва, прижимая самопровозглашённого повелителя смерти к дверному проему. Ещё секунда — и веер костедробящих проклятий вскрыл бы щит Реддла. Но Тёмный Лорд вывернулся из-под удара неестественным, змеиным пируэтом и хладнокровно выплюнул луч изумрудной смерти. Чарлус рухнул на лестничные ступени с широко открытыми, потухшими глазами.

Волан-де-Морт перешагнул через тело и начал подниматься на второй этаж. Он услышал, как захлопнулась и запечаталась дверь детской.

Там его ждала Дорея.

Она прекрасно осознавала расклад сил. На полу спальни уже мерцал наспех начертанный кровью круг древнего обережного ритуала рода Блэк, в центре которого испуганно жались в кроватке полуторагодовалые близнецы — Гарри и Годрик.

Дверь слетела с петель от безмолвного взрыва. Волан-де-Морт замер на пороге, его алые глаза сощурились.

– Нам незачем драться, Дорея Поттер, – прошипел Тёмный Лорд, держа палочку на изготовку. – Отойди в сторону. Как только я устраню потенциальную угрозу, я сохраню тебе жизнь и оставлю твою семью в покое.

– Твои слова смердят ложью, Волан-де-Морт. Или мне называть тебя настоящим именем — Том Марволо Реддл? – Дорея оскалилась с такой фамильной надменностью дома Блэк, что холод пробежал бы даже по спине её кузенов.

Зрачки Реддла сузились до булавочных головок:

– Откуда тебе известно это имя? Я уничтожил всех, кто хоть что-то знал обо мне.

– Небольшое расследование, Том, – усмехнулась женщина, перехватывая палочку левой рукой, готовая к выпаду. – Слишком много хвастовства наследием Слизерина и слишком явные пробелы в архивах Хогвартса полувековой давности. Ты обычный полукровка-сирота, возомнивший себя божеством. Хоть я и не поняла, какую мерзость ты сотворил со своей душой, чтобы дожить до этих дней, величия в тебе не больше, чем в уличной крысе.

Взбешённый до белого каления тем, что его тайна раскрыта, и одновременно поражённый хладнокровием чистокровной ведьмы, Волан-де-Морт вскинул руку:

– В последний раз предупреждаю, Дорея. Отойди!

– Только через мой труп! – отрезала она. – Моих внуков ты не тронешь!

– АВАДА КЕДАВРА!

Зелёная молния рассекла сумрак, но Дорея мгновенным движением трансфигурировала дубовый табурет в массивную каменную кладку. Заклятие разнесло камень в радиоактивную пыль, но Дорея уже атаковала в ответ. Черномагические плетения, которым её обучал Арктурус Блэк, хлестали цепями из чёрного пламени и ядовитых игл. Волан-де-Морту приходилось не просто защищаться, а непрерывно аппарировать в пределах комнаты, спасаясь от фамильных проклятий, способных разложить плоть на атомы. Но годы брали своё. Сердце пожилой ведьмы билось с перебоями, движения замедлялись.

Реддл подловил её на мгновенной заминке между перемещениями: он появился сбоку, в слепой зоне, и полоснул смертоносным лучом в упор. Дорея пала навзничь, перечеркнув собой ритуальный круг.

– Достойный противник, – тяжело дыша, произнес Тёмный Лорд, глядя на её неподвижное тело. – Куда лучше твоего никчёмного сыночка Джеймса, который молится на Дамблдора.

Он развернулся к детской кроватке. Там сидели двое малышей. Годрик тихо хныкал, размазывая слёзы, а вот старший, Гарри, смотрел на монстра совершенно иными глазами. Его изумрудная радужка поблекла, подёрнулась пепельно-серой, льдистой поволокой.

– Ну что ж, детишки, – ухмыльнулся Реддл, поднимая палочку. – Пора оборвать пророчество.

Он не успел договорить.

Воздух в комнате упал до абсолютного нуля за долю секунды. По стенам с утробным скрежетом побежал иней, а затем из пола, прямо из ауры маленького Гарри, вырвался инфернальный, лазурный мороз. Древняя, чуждая волшебникам кровь — спящее наследие демонического первопредка, не знавшего жалости — взломала хрупкие барьеры детского тела.

Волан-де-Морт замер, когда ледяная корка с треском сковала его ноги.

– Что за... – Тёмный Лорд попытался призвать адское пламя, но его палочка обледенела прямо в пальцах.

Лёд поднимался с чудовищной скоростью, пожирая плоть, мантию, кровь. Мгновение — и на месте величайшего тёмного мага столетия стояла монолитная ледяная статуя с застывшей гримасой первобытного ужаса. А затем лед детонировал.

Ударная волна разметала мебель. Острый кусок расколотой деревянной ножки от стула просвистел над колыбелью и глубоко оцарапал лоб Годрика, оставив рваную отметину в форме латинской буквы «V». Малыш истошно закричал от боли.

Бесплотный, разорванный дух Волан-де-Морта с визгом вылетел из останков ледяной крошки. Ослеплённый слепой яростью призрак метнулся прочь в ночное небо, случайно обронив микроскопический осколок своей разбитой души прямо в кровоточащую рану вопящего Годрика.

Гарри же, растратив весь резерв до последней капли жизненной силы, рухнул на матрас без сознания.

Когда спустя двадцать минут в дом ворвались Джеймс, Лили, Сириус и Альбус Дамблдор, воздух всё ещё морозил лёгкие. Лили бросилась к детям, рыдая над бездыханной Дореей и проверяя пульс у сыновей.

– Они живы! Гарри без сознания, но дышит! А у Годрика... о Мерлин, у него рана на лбу!

Дамблдор подошёл ближе, его полумесяцы очков сверкнули. Он почувствовал тёмный, липкий след эманаций Волан-де-Морта, исходивший именно от свежей раны в виде буквы «V» на лбу младшего близнеца. Гарри же лежал абсолютно «пустым» — его аура после пробуждения истинного наследия схлопнулась внутрь, защищая истощённый организм, и казалась старому чародею почти сквибской.

– Невероятно... – торжественно прошептал Дамблдор. – Годрик Поттер... Он стал «Мальчиком, Который Выжил». Именно он сокрушил Тёмного Лорда древней магией защиты, предсказанной в пророчестве.

– Мой мальчик... герой! – воскликнул Джеймс, вытирая слёзы гордости и забыв в этот момент обо всём на свете.

Они забыли о Чарлусе, забыли о Дорее. И, сами того не ведая, навсегда вычеркнули из своих сердец старшего первенца, лежавшего в полуметре от их нового идола.

---

Двадцать первое июля две тысячи пятнадцатого года. Поместье Поттеров.

Гарри стоял перед ростовым зеркалом в своей спальне — холодной комнатке на самом отшибе восточного крыла, куда родители не заглядывали годами.

Ему было четырнадцать, но в глазах застыла ледяная усталость тридцатилетнего наёмника. Высокий, поджарый, в чёрных форменных брюках, белоснежной рубашке, затянутой тонким строгим галстуком, и полудлинном пальто цвета мокрого асфальта. Никаких дурацких мантий. На плечах покоились незаметные под тканью анатомические кобуры, в которых уютно устроились два модифицированных пистолета Beretta 92FS — воронёная сталь, гравировка подавления отдачи и зачарованные бойки под зачарованные патроны калибра 9×19 мм.

Он аккуратно застегнул замки на двух массивных кожаных чемоданах. В одном лежала магловская одежда и документы, в другом — расширенная пространственными чарами лаборатория с его чертежами, артефактами и прототипами мистических кодов. Гарри уже давно плевал на замшелые догмы британской магии. Если заклинание летит со скоростью брошенного мяча, а пуля со скоростью звука — выбор очевиден.

Дверь в комнату скрипнула, и из тени бесшумно выскользнула изящная фигура. Девушка с длинными волосами цвета воронова крыла, облачённая в традиционное тёмное кимоно с коротким подолом, держала за спиной тонкую катану. Два кошачьих ушка на её макушке чуть дёрнулись.

Химари Нойхара. Брошенная когда-то собственным кланом кошачий демон-аякаси, которую Гарри спас, вытащив из контрабандной клетки Лютного переулка, когда ему было всего одиннадцать. С тех пор она была его тенью, его клинком и единственным существом на этой проклятой земле, делившим с ним тепло холодных ночей.

– Всё готово, юный господин? – тихо мурлыкнула она, прищурив янтарные глаза. – Мы покидаем этот цирк лицемеров?

– Да, Химари. Пора сваливать, пока местный клуб любителей лимонных долек не решил привязать меня к стулу ради «Высшего Блага».

Воспоминания о недавнем кладбище в Литтл-Хэнглтоне до сих пор вызывали у него ядовитую усмешку.

Возрождённый Волан-де-Морт натянул Годрика, как дешёвую куклу. Избранный хныкал, валялся в грязи от Круциатуса и не мог связать двух слов, пытаясь отбиваться разоружающими искрами — ведь старик Альбус вбил ему в башку, что убивать врагов «неправильно». Когда же Тёмный Лорд решил ради забавы прикончить старшего близнеца, стоявшего неподалеку, Гарри просто достал два ствола.

Стрельба по-македонски, поставленная инструкторами гонконгской Триады и ветеранами-десантниками Балалайки, с которыми его свела старая подруга Чо Чанг, превратила чистокровную элиту Пожирателей Смерти в мясной фарш. Гарри хладнокровно, словно на полигоне, снёс головы Макнейру, Крэббу-старшему и Гойлу, продырявил обоих Кэрроу, а Люциусу Малфою начисто раздробил колено и запястье рабочей руки. Реддл, взбешённый и ошарашенный тем, что его бессмертную плоть шпигуют свинцом, вынужден был тактически отступить.

А что случилось потом?

Очнувшийся Годрик приписал победу себе. Сказал, что это он проявил небывалый героизм, вызвал золотой луч и заставил Волан-де-Морта бежать в ужасе. И Джеймс с Лили, захлёбываясь от восторга, поверили младшему сыну. На Гарри, перепачканного пороховой гарью и кровью, лишь цыкнули, обвинив в том, что он «пытается украсть славу брата своими глупыми магловскими хлопушками».

– Хватит с меня этой семьи, – пробормотал Гарри, подхватывая чемоданы. – Идём.

Они спустились по широкой лестнице особняка в центральную гостиную, направляясь к камину. Но у самого портала путь им преградили двое.

Джеймс Поттер стоял, скрестив руки на груди, с видом оскорблённого патриарха. Рядом нервно теребила ворот платья Лили.

– Гарри? – нахмурилась мать, оглядывая дорожные чемоданы и строгий магловский костюм сына. – Куда это ты собрался в таком виде? И зачем вещи?

– Я ухожу, миссис Поттер, – ровно, без тени эмоций ответил Гарри. – Навсегда.

Лили побледнела:

– Ч-что? О чём ты говоришь?! Сейчас, когда Тёмный Лорд вернулся? Ты не можешь просто взять и уйти!

– Именно! – рявкнул Джеймс, шагнув вперёд. – Брось эту дурацкую показуху, Гарри! Думаешь, мы не понимаем, почему ты бесишься? Ты просто завидуешь Годрику! Завидуешь, что он избранный, что он в одиночку прогнал Сами-Знаете-Кого на кладбище, пока тебя держали связанным! Имел бы хоть каплю совести и поблагодарил брата за спасение!

Гарри замер. Секунду стояла гробовая тишина, а затем юноша запрокинул голову и расхохотался. Это был сухой, надломленный и откровенно издевательский смех, от которого у Лили мороз пробежал по коже.

– Ты серьёзно в это веришь, Джеймс? – сквозь оскал выплюнул Гарри. – В то, что твой золотой мальчик, не способный попасть связывающим заклинанием в сарай с пяти шагов, обратил в бегство сильнейшего тёмного мага столетия?

– Следи за языком, щенок! – лицо Джеймса налилось пунцовой краской. – Годрик — герой! А ты позоришь фамилию, таскаясь по магловским трущобам! Дамблдор предупреждал нас: если мы начнем убивать Пожирателей, мы станем такими же монстрами, как они! А то, что ты вытворяешь со своим магловским оружием — варварство и трусость!

– Варварство? – Гарри прищурился, его аура опасно потяжелела, температура в комнате резко упала, заставив стёкла покрыться паутиной инея. – Это война, идиот. На войне либо стреляешь ты, либо хоронят тебя. Но вам троим это невдомёк. Вы четырнадцать лет молились на своего нарисованного спасителя, оставив меня на попечение домовиков и пыльных портретов. Я жрал объедки с вашего стола славы, сам зарабатывал каждый кнат, проливая кровь по контрактам, пока вы покупали Годрику золотые мётлы!

– Гарри, пожалуйста... – Лили сделала шаг вперёд, протягивая дрожащие руки. В её глазах блеснули запоздалые слёзы вины. – Мы... мы были неправы, мы признаем, что уделяли тебе мало времени! Но сейчас нельзя уходить! Давай мы сядем, поговорим... победим Волан-де-Морта, и всё вернётся на круги своя!

– На круги своя? – юноша скривил губы в отвращении. – Чтобы я снова стал невидимой прислугой при дворе великого Годрика? Нет уж, дорогая «мамочка». С меня хватит. Вы хотели вырастить героя — вы вырастили избалованного дурака, который сдохнет в первой же настоящей дуэли. А меня оставьте в покое.

Гарри повернулся к камину, но Джеймс мгновенно выхватил палочку из красного дерева:

– Я не позволю тебе уйти! Как глава рода Поттер, я приказываю тебе оставаться в поместье! Ты окончишь Хогвартс, вступишь в Орден Феникса и будешь защищать брата ценой своей жизни, если потребуется! Это ради Высшего Блага! А теперь брось чемоданы и положи свою палочку на стол! Живо!

Гарри медленно выдохнул. Его плечи опустились, будто он сдался.

– Хорошо, – тихо произнёс он.

Он поставил чемоданы на ковер, сунул руку во внутренний карман пальто, достал палочку из остролиста и небрежно бросил её на журнальный столик.

– А теперь толкни её ко мне, – самодовольно приказал Джеймс, уверенный в своей победе. – И сядь на диван. Мы преподадим тебе урок семейной субординации.

Гарри послушно толкнул палочку носком ботинка. Джеймс на долю секунды опустил взгляд, чтобы забрать её — и совершил роковую ошибку.

Движение Гарри было смазанной вспышкой, отработанной тысячами повторений на стрельбищах Роанапура под ледяным взглядом Балалайки.

БАМ!

Оглушительный грохот разорвал тишину чопорного зала. Пуля калибра 9 мм пробила правое плечо Джеймса Поттера, дробя кость и разрывая связки. Палочка вылетела из его окровавленных пальцев, лорд Поттер с истошным воплем рухнул на колени, зажимая хлещущую рану.

– Джеймс! – истошно завизжала Лили, вскидывая свою палочку, но не успела она произнести и слога, как у её тонкой шеи замерло холодное лезвие из зачарованной стали.

– Дёрнешься — и твоя голова покатится по ковру быстрее, чем ты моргнёшь, рыжая ведьма, – раздался ледяной, мурлыкающий шёпот Химари. Кошачьи зрачки демоницы светились диким, нечеловеческим голодом.

Лили застыла, чувствуя, как острие катаны надрезает нежную кожу на горле. Слезы катились по её щекам:

– Гарри... сынок... за что?.. Откуда у тебя это?..

Гарри стоял перед раненым отцом, держа дымящуюся «Беретту» на уровне его переносицы. Взгляд зелёных глаз был мёртвым, словно дуло его пистолета.

– Я предупреждал тебя, Джеймс. Не вставай у меня на пути. Вы перестали быть моими родителями в тот день, когда заперли меня на чердаке ради интервью вашей драгоценной «звезды». Скажи спасибо, что я целился в плечо, а не между глаз.

Джеймс стонал, сквозь зубы сплёвывая кровь и с ужасом глядя на первенца:

– Т-ты... чудовище... Мы же твоя семья...

– Моя семья осталась на том кладбище вместе с моим уважением к вам, – отчеканил Гарри. Он плавно убрал пистолет в кобуру, подобрал со столика свою палочку и повернулся к Химари. – Отпусти её. Они не стоят заточки твоего клинка.

Аякаси неохотно отвела катану и мгновенно растаяла в тени за спиной юноши.

Гарри взял чемоданы, подошёл к камину и зачерпнул горсть летучего пороха. Перед тем как шагнуть в изумрудное пламя, он бросил через плечо последний, убийственно холодный взгляд:

– Запомните этот день, чета Поттеров. Если кто-то из вас или цепных псов Дамблдора посмеет меня искать — я больше стрелять по конечностям не стану. Вы сами породили своего врага. Наслаждайтесь войной.

– «Гринготтс», Лондон! – бросил он порох под ноги и исчез в ревущей воронке огня.

Лили упала на колени рядом с хрипящим мужем, судорожно пытаясь остановить кровь простым заживляющим заклинанием, но пулевое ранение с перебитой артерией поддавалось магии с трудом.

– Держись, Джеймс... я сейчас... я вызову мадам Помфри и Альбуса... – всхлипывала она, осознавая чудовищную, невыносимую правду: они только что окончательно и бесповоротно потеряли сына. И никакие пророчества в мире не смогут его вернуть.

---

Банк «Гринготтс» встретил Гарри привычной прохладой белого мрамора и клацаньем золота. Пройдя мимо охраны, которая почтительно расступалась перед молодым магом — гоблины прекрасно чуяли запах пороха, демонической силы и больших денег, — Гарри направился прямо в закрытую секцию к стойке управляющего своими тайными счетами.

– Приветствую тебя, поверенный Крюкохват, – Гарри коротко склонил голову, соблюдая этикет воинов. – Надеюсь, кровь твоих врагов течёт рекой, а золото не тускнеет.

Гоблин оторвался от фолианта и осклабился в острой улыбке:

– Приветствую вас, мистер Поттер. Судя по характерному запаху кордита, семейный разговор прошёл... продуктивно?

– Более чем, – усмехнулся Гарри. – Всё готово к транзиту?

– Разумеется. Все ваши активы, полученные за ликвидацию опасных тварей и выполнение щекотливых поручений, переведены в нейтральные магловские банки Японии и США. Ваши документы на имя Гарри Эмии-Спарды также готовы. Вы действительно уверены, что хотите бросить Британию? С вашими навыками вы могли бы перебить всю верхушку пожирателей и выставить министерству колоссальный счёт.

– Перспектив здесь ноль, Крюкохват, – Гарри опёрся о стойку. – Если я убью Реддла, старикан Дамблдор объявит меня новым Тёмным Лордом просто за то, что я не использую его любимые сопливые заклинания прощения. А если не убью — лавры снова запишут на моего брата-дегенерата. Мне осточертел этот скотный двор. Я уезжаю туда, где платят за реальную работу.

Гоблин кивнул, протягивая зачарованный порт-ключ в виде медного жетона:

– В таком случае, доброй охоты за океаном, мистер Поттер. Мир демонов куда честнее мира волшебников: там враг хотя бы не притворяется твоим любящим родственником.

---

Соединённые Штаты Америки, штат Массачусетс. Год спустя.

Солнце нещадно палило над пыльным шоссе где-то на подступах к Фёртун-Сити. Гарри сидел на обочине на перевёрнутом ящике из-под инструментов и с вселенской скорбью в глазах поедал вишнёвое мороженое, которое таяло быстрее, чем он успевал работать ложкой.

Ему было пятнадцать с половиной, и его жизнь приняла совершенно безумный оборот.

После побега из Британии он успел поработать фрилансером на Часовую Башню под началом лорда Эль-Меллоя II — тот оценил редкий прагматизм парня и дал ему статус независимого наблюдателя за пространственными разломами. Волшебный мир остался где-то далеко позади, как дурной сон. Единственное, что связывало его с прошлым — это приступы маниакального желания накормить кого-нибудь домашней едой и навязчивое стремление починить всё, что криво лежит (сказывались повадки домовиков и странное духовное родство с неким безвестным японским мечником-кулинаром).

А ещё у него была легендарная, вошедшая в анналы невезучесть ранга «Е». Если в радиусе пятидесяти миль происходило какое-то демоническое дерьмо, Гарри неизбежно оказывался в самом его эпицентре.

Вот и сейчас.

В пяти метрах от него на гравии стоял роскошный кастомный мотоцикл, из-под капота которого валил густой сизый дым. А рядом стояла его владелица — высокая, чертовски привлекательная брюнетка с короткой стрижкой, гетерохромией глаз и огромным шрамом на переносице. На её плече небрежно висел колоссальный модифицированный гранатомёт «Калина Энн» с примкнутым штык-ножом, а на бёдрах покоились кобуры с тяжёлыми пистолетами.

Леди была в бешенстве. Она пнула колесо мотоцикла армейским берцем:

– Проклятая груда металлолома! Я же отдала за замену карбюратора половину гонорара с тех адских гончих!

– Если бить технику по колёсам, компрессия в поршнях волшебным образом не появится, мисс, – меланхолично заметил Гарри, отправляя в рот последнюю ложку растаявшего пломбира.

Леди резко повернулась, вскинув бровь. Она только сейчас обратила внимание на подростка в расстёгнутой тёмно-синей куртке, из-под которой виднелись анатомические кобуры с двумя новенькими хромированными «Кольтами» M1911, и с явным демоническим клинком за спиной.

– А ты ещё кто такой, сопляк? Сбежал с уроков стрельбы?

– Я сертифицированный мастер по решению чужих геморроев, – вздохнул Гарри, поднимаясь и вытирая руки промасленной тряпкой. – Отойди, женщина. На это больно смотреть.

Не обращая внимания на угрожающий щелчок предохранителя её гранатомёта, Гарри подошёл к байку, достал из набедренной сумки разводной ключ, набор отвёрток и тонкий моток медной зачарованной проволоки. Его пальцы двигались с пугающей, автоматической точностью: за три минуты он перебрал засорённый топливный провод, усилил искру зажигания слабой руной воздуха и намертво затянул разболтавшийся клапан.

Двигатель чихнул, а затем басовито, сыто зарычал ровным металлическим рокотом.

Леди опешила. Она перевела взгляд с мотоцикла на невозмутимого парня, который уже методично протирал инструменты, словно заправская домохозяйка.

– Неплохо... – протянула она, оценивающе прищурившись. – Где научился?

– Жизнь заставит — и адский танк на коленке переберёшь, – буркнул Гарри. – С вас пятьдесят баксов за запчасти, и мы квиты.

Вместо денег Леди сделала шаг вперёд, цепко ухватила его за воротник куртки и притянула к себе, заглядывая в глаза. Её намётанный глаз охотницы на нечисть мгновенно считал всё: шрамы от отдачи на костяшках пальцев, тяжёлый, лишённый иллюзий взгляд убийцы, холодный шлейф скрытой силы и... абсолютное, звенящее одиночество беспризорника.

– Сколько тебе лет, пацан?

– Достаточно, чтобы выстрелить тебе в колено, если не отпустишь куртку, – огрызнулся Гарри в стиле Реви, но без реальной агрессии — он был слишком ленив для драки на пустом месте.

– Пятнадцать, максимум шестнадцать, – хмыкнула Леди. – Документов нормальных нет, дома нет, шляешься по зоне демонической активности с боевыми стволами и варишься в собственном соку. И при этом чинишь технику лучше сервисных механиков.

– Эй, женщина, руки убрала! Я свободный агент Часовой... ауч!

Леди, не слушая его возмущений, с ловкостью опытной старшей сестры перехватила его руку, выкрутила её в болевой замок и безжалостно сцапала Гарри за ухо.

– Поговори мне ещё, салага. Считай, что твой счастливый день настал. Нашему агентству как раз позарез нужен кто-то, кто умеет готовить нормальную еду, чистить стволы и убирать бардак за одним белобрысым придурком.

– Химари, фас её! – попытался позвать на помощь Гарри, но появившаяся на верхушке дорожного знака кошачья демоница лишь лениво зевнула, помахивая хвостом:

– Простите, юный господин, но эта госпожа права. Вам давно пора найти постоянное жильё, а мне надоело спать в мотелях с тараканами.

– Предательница шерстяная! – взвыл Гарри, пока Леди, довольно ухмыляясь, запихивала его на заднее сиденье своего ожившего мотоцикла.

---

Вывеска над старым двухэтажным зданием в викторианском стиле гласила: «Devil May Cry». Неоновые буквы тускло мерцали в вечерних сумерках.

Внутри стоял привычный хаос: разбросанные коробки из-под пиццы, пустые банки из-под содовой, сломанный музыкальный автомат в углу и огромный стол из красного дерева, на который были небрежно закинуты ноги в тяжёлых красных сапогах.

Данте — легендарный полудемон, Сын Спарды — лениво приоткрыл один глаз из-под растрёпанной серебристой чёлки. В руке он держал полупустую банку клубничного пломбира.

– О, Леди вернулась. Ты привезла мне пиццу? Если там есть оливки, я объявлю тебе вендетту.

– Лучше, Данте, – Леди пинком распахнула дверь и буквально втолкнула Гарри в центр комнаты. – Я нашла нам стажёра. Умеет чинить технику, стреляет без промаха, готовит, не задаёт лишних вопросов и... кажется, у него такой же паршивый характер, как у тебя.

Данте медленно опустил ноги со стола, с интересом разглядывая подростка. Гарри в ответ оглядел легендарного охотника: мятый красный плащ, колоссальный двуручник «Мятежник» за спиной, два монструозных пистолета калибра .45 на ремне и аура такой чудовищной, первобытной силы, что демоническая кровь самого Гарри внутри отозвалась волной морозного покалывания.

Секунду они буравили друг друга взглядами.

– Пацан, – протянул Данте хриплым голосом. – Ты умеешь готовить нормальную мясную пиццу без дурацкой зелени?

Гарри глубоко, тяжело вздохнул. Он оглядел свинарник в офисе, взвесил все плюсы и минусы, вспомнил свою британскую «семейку» и понял, что судьба окончательно утвердила свой диагноз.

– Пиццу, пасту, лазанью и стейк с кровью, – буркнул Гарри, сбрасывая пальто на спинку ближайшего кресла. – Но если ты, седой хрыч, ещё раз оставишь пустые коробки на диване — я скормлю твои любимые пистолеты Химари. Химари, притащи из багажника сумки с соусами. Мы остаёмся.

Данте на секунду замер, а затем расплылся в широкой, безумной ухмылке, хлопнув ладонью по столу:

– Леди, ты гений! Наконец-то в этом балагане появится хоть кто-то полезный! Эй, Триш! Вылезай из подсобки, у нас пополнение!

Гарри прошёл к кухонной стойке, брезгливо сдвинул в мусорную корзину трёхдневную короб