Жизнь Фикси и других!

Утро в деревянном двухэтажном доме всегда начиналось одинаково: с запаха подгоревших гренок, тихого ворчания и сквозняка, который упорно трепал кружевные занавески на втором этаже.

Фикси сладко зевнула, зарываясь носом в мягкую перьевую подушку. Просыпаться решительно не хотелось. Солнечный зайчик нагло полз по русым прядям, щекотал нос и заставлял маленькие тёмные рожки на макушке слегка поблескивать в утреннем свете. Девушка лениво потянулась, и за её спиной раздался мягкий, шелестящий звук: компактные, аккуратно сложенные крылья, казавшиеся с первого взгляда совсем крохотными, почти декоративными, непроизвольно дрогнули и расправились на пару десятков сантиметров, едва не смахнув со столика настольную лампу.

Фикси вовремя спохватилась, подогнула перья обратно к лопаткам и тихонько хихикнула.

– Спокойно, мы никого не крушим с утра пораньше, – прошептала она сама себе, свешивая босые ноги с кровати.

Ей было шестнадцать, и этот дом был её крепостью, её маленькой вселенной, где царил идеальный, хоть и немного шумный хаос. Натянув прямо поверх пижамных шорт свою любимую вещь – безразмерную, выцветшую футболку Фиксая с дурацким принтом, которая доходила ей почти до колен, – Фикси подошла к зеркалу. Быстро пригладила пятернёй русые волосы длиной до самых плеч, проверила кончики рожек и привычным движением натянула на запястья чёрные митенки без пальцев. Без них руки казались какими-то голыми.

Оставалось только сунуть ноги в плотные белые носки, зашнуровать красно-белые кроссовки – и можно спускаться навстречу новому дню. Какая разница, что кроссовки уличные? В этом доме на такие мелочи давно никто не обращал внимания.

Снизу уже доносились голоса, звяканье сковородок и размеренный, чуть усталый стук чашки о блюдце.

– Артур, ну я же просил убавить огонь! Они опять снизу чернеют! – донесся из кухни мягкий, но полный искреннего отчаяния голос Компота.

– Рома, расслабься, это называется карамелизация! – весело отбивался Фиксай. – Хрустящая корочка – залог мужского завтрака. Спроси у Линча, он подтвердит!

– Линч уже третий день спит с открытыми глазами, он тебе и сырую картошку подтвердит, – проворчал Компот.

Фикси неслышно скользнула по деревянным ступенькам вниз. Лестница даже не скрипнула – за годы тренировок девушка научилась двигаться так, словно парила над полом.

Кухня встретила её тёплым духом ванили, жареного теста и свежезаваренного чёрного чая с чабрецом. За круглым дубовым столом сидел Егор Линч. Журналист выглядел так, будто только что вылез из болота, хотя на самом деле просто полночи монтировал очередной репортаж о чертовщине в соседних лесах. Перед ним стояла огромная кружка, а рядом лежал выключенный диктофон.

Компот в полосатом фартуке священнодействовал у плиты, пытаясь спасти сырники, а Фиксай с чашкой кофе в одной руке и планшетом в другой довольно подмигивал всем присутствующим.

– Доброе утро, семейство! – звонко возвестила Фикси, переступая порог кухни.

– Доброе, солнышко, – Компот сразу оттаял, обернулся и улыбнулся той самой тёплой, заботливой улыбкой, от которой в доме всегда становилось светлее. – Есть будешь? Я тут нормальную партию сделал, без «карамелизации».

– Опять мою футболку стащила? – прищурился Фиксай, оглядывая дочь с ног до головы, но в его глазах плясали смешинки. – Я её искал два дня. Думал, её ветром с сушилки унесло.

– Она у тебя самая мягкая, пап, – невинно развела руками Фикси, подходя ближе.

Она ласково приобняла Фиксая за плечи, чмокнула в щёку, затем подошла к плите, поправила съехавший карман на фартуке Компота и осторожно забрала у него горячую лопатку.

– Давай я дожарю, а ты присядь, отдохни. Ты с шести утра на ногах, я же слышала.

– Да я не устал вовсе... – попытался возразить Компот, но против мягкого, понимающего взгляда дочери устоять не смог. Он только вздохнул и послушно отошёл к столу. – Ладно. Только огонь больше не прибавляй.

Фикси ловко подцепила румяный сырник, перевернула его и бросила взгляд на Линча. Журналист смотрел на неё с лёгким прищуром, в котором сквозило чисто профессиональное любопытство исследователя, смешанное с искренней теплотой старого друга семьи.

– Привет, дядя Линч, – улыбнулась девушка. – Монстры ночью не снились?

– Привет, крылатая, – хрипловато отозвался Егор, отпивая чай. – Монстры по сравнению с дедлайнами – сущие дети. Твои отцы меня сегодня чуть инфарктом не наградили, когда Фиксай решил показать мастер-класс по переворачиванию блинов в воздухе.

– Блин упал на люстру, – меланхолично вставил Компот, подпирая щёку рукой. – До сих пор там висит.

– Это элемент декора! – парировал Фиксай, усаживаясь рядом. – В стиле модерн.

Фикси тихо рассмеялась, выкладывая горячие сырники на широкое блюдо. Её крылья за спиной еле заметно шевельнулись, реагируя на прилив радости. В сложенном виде они выглядели обманчиво крошечными – перья аккуратно прилегали друг к другу, едва выступая за границы лопаток, словно пара маленьких декоративных украшений. Мало кто из чужаков мог догадаться, какая сила таится в этих перьях.

– Чего на сегодня по планам? – спросила она, ставя тарелку в центр стола и усаживаясь между Компотом и Фиксаем.

– Мне надо в деревню сходить, на почту, – отозвался Компот, пододвигая к ней баночку с малиновым вареньем. – Заодно проверить, как там теплицы у Петровича, он жаловался на какую-то хворь у рассады.

– А я собирался с Линчем перебрать записи, – протянул Фиксай, намазывая варенье толстым слоем. – Там на ночных кадрах с опушки что-то странное мелькало. Не то волк, не то...

– Не начинай пугать за завтраком, – оборвал его Компот, строго взглянув поверх очков. – Обычные собаки бегают.

– Никто и не пугает, – фыркнул Фиксай. – Мы просто проверим. Фикси, ты с нами или по хозяйству?

– Я с папой Ромой в деревню схожу, – сразу отозвалась девушка, заправляя прядь русых волос за ухо, чтобы не задевала рог. – Проветрюсь, да и сумки помогу донести.

– Золотой ребёнок, – с гордостью заключил Компот, показав Фиксаю язык. Тот лишь театрально закатил глаза.

После завтрака дом ненадолго погрузился в спокойную суету. Фикси сполоснула посуду, напевая под нос какую-то приставучую мелодию из интернета. Линч тем временем стоял у окна веранды, протирая объектив камеры специальной салфеткой. Девушка подошла неслышно, опёрлась о подоконник рядом с ним.

– Дядь Линч?

– А? – вздрогнул журналист, опуская технику. – Фикси, ты хоть колокольчик себе на шею вешай. С твоей этой левитацией поседеть можно раньше времени.

– Я пешком подошла, – весело хмыкнула она. Потом её взгляд стал серьёзным, заботливым. – Ты бледный очень. Если там в лесу что-то опасное... не лезь один, ладно? Возьми папу Артура, он хоть и шумит много, но стреляет метко.

Линч посмотрел на неё, и суровые морщинки у его глаз разгладились. Его всегда поражало, как в этой девочке уживаются абсолютная детская непосредственность и какая-то древняя, глубинная рассудительность.

– Не переживай, малявка. Я своё дело знаю. Да и нет там ничего сверхъестественного, скорее всего, обычные браконьеры мусорят.

– Надеюсь, – вздохнула Фикси.

Она поправила свои митенки, проверила шнурки на красно-белых кроссовках и выбежала на крыльцо, где её уже ждал Компот с плетёной корзиной и холщовой сумкой.

День выдался удивительно ясным, но ветреным. Небо затянули высокие перистые облака, похожие на разорванную вату. В воздухе пахло нагретой сосновой корой, пылью просёлочной дороги и скошенной травой. Они шли не спеша, разговаривая обо всяких пустяках: о том, что надо бы подлатать забор за яблоневым садом, о том, что Фикси стоит подтянуть алгебру, на что девушка лишь жалобно строила глазки, уверяя, что гуманитарный склад ума не создан для синусов.

– Ты просто ленишься, – мягко укорял Компот. – А голова у тебя светлая. Вон, как с чертежами сарая мне помогла.

– Так там геометрия была, её глазами видно! – смеялась Фикси, припрыгивая на каждом третьем шаге.

Деревня встретила их обычным полуденным шумом. Мычали коровы, где-то надрывно брехала собака, у местного магазинчика спорили двое мужиков о ценах на бензин. Компот сразу направился к зданию почты, попутно здороваясь с каждым встречным. Его здесь знали и уважали все без исключения – за доброту, безотказность и золотые руки.

Фикси осталась ждать у крыльца старого деревянного склада, примыкавшего к почте. Здесь было тихо, пахло старыми досками и сухой крапивой. Она села на деревянный ящик, подставив лицо весеннему солнцу, закрыла глаза и позволила себе просто раствориться в шуме ветра.

Но покой длился недолго.

Где-то наверху раздался сухой, тревожный треск.

Фикси распахнула глаза мгновенно. Спокойствие и расслабленность слетели с неё в ту же секунду, сменившись стальной собранностью. Она подняла голову.

Старый навес над разгрузочной рампой склада, сколоченный из тяжеленных просмоленных брёвен и проржавевшего волнового железа, опасно накренился. Видимо, подгнившие от весенних дождей опорные столбы наконец не выдержали очередного резкого порыва ветра. Конструкция скрипела, стонала и медленно, но неотвратимо заваливалась набок.

А прямо под этим навесом стоял маленький вихрастый мальчишка – сын местной продавщицы, застывший столбом от ужаса и выронивший из рук игрушечную машинку. С другой стороны к рампе как раз выходил из дверей Компот, держа в руках стопку газет и писем.

– Миша, беги! – крикнул Компот, роняя бумаги и бросаясь вперёд, но он был слишком далеко, чтобы успеть.

Времени на раздумья не оставалось. Ни доли секунды.

Внутри Фикси будто щёлкнул невидимый тумблер. Вся её мягкость, весёлость и беззаботность отступили перед слепым, абсолютным инстинктом – защитить. Закрыть собой.

Она не побежала – она рванула с места, вложив в толчок всю силу ног, усиленную скрытой энергией её природы. Ноги в ярких кроссовках едва коснулись пыльной земли, когда воздух позади неё взорвался мощным шелестом и гулом.

Её «маленькие» крылья раскрылись.

Это не было изящным взмахом птицы. Огромные, мощные плоскости, отливающие глубоким графитовым оттенком, рванули наружу, расширяясь, расправляясь, заполняя собой всё пространство двора. Три метра... четыре... почти шесть метров размаха от кончика до кончика! Перья, плотные и жёсткие, как воронёная сталь, заслонили собой солнечный свет, бросив на землю гигантскую тень.

Удар ветра от взмаха крыльев поднял в воздух столб дорожной пыли.

В одно мгновение Фикси оказалась над мальчиком. Она рухнула на одно колено, спиной к падающей махине, накрывая ребёнка своим телом, и в ту же секунду свела гигантские крылья над собой, образуя глухой, непроницаемый купол.

Грохот был оглушительным.

Тяжёлое просмоленное бревно и пласты кровельного железа со всей дури рухнули прямо на её спину и крылья. Доски трещали, железо скрежетало, поднимая тучи ржавчины и пыли. Обычного человека такая масса просто впечатала бы в землю, переломав кости.

Но Фикси даже не вскрикнула.

Она только стиснула зубы так, что заболели челюсти. Маленькие рожки под русой чёлкой едва заметно засветились слабым красноватым светом, вбирая в себя остаточное напряжение. Её руки в чёрных митенках крепко прижимали к себе дрожащего малыша, укрывая его от падающих щепок. Девушка стояла несокрушимой, непоколебимой стеной, удерживая на расправленных перьях колоссальный вес обрушившейся кровли.

– Всё хорошо, маленький, – тихо, на удивление спокойно и ласково прошептала она мальчику в самую макушку, хотя жилы на её шее вздулись от напряжения. – Я держу. Не бойся.

Всё стихло за пару секунд, сменившись мёртвой тишиной осевшей пыли.

– Фикси! – в голосе Компота звенел дикий, животный ужас.

Он подбежал к завалу, спотыкаясь, едва не падая. Со стороны магазина уже бежали люди, кричала перепуганная мать мальчика.

– Папа, я в порядке, – раздался глухой, но совершенно ровный голос из-под нагромождения брёвен и сомкнутых перьев. – Ребёнок цел. Помогите снять бревно, оно неудобное, зацепилось.

Мужики из деревни, опомнившись от шока при виде невероятных шестиметровых крыльев, наперебой бросились растаскивать завал. Когда основную тяжесть сняли, Фикси медленно, осторожно расправила крылья, сбрасывая с них остатки мусора и жести, и поднялась на ноги.

Мальчишка тут же бросился в объятия рыдающей матери.

Фикси выдохнула. Её дыхание чуть сбилось, но на лице играла всё та же мягкая, виноватая улыбка.

– Кажется, я футболку испачкала, – сказала она, глядя на подоспевшего Компота.

Компот не стал смотреть ни на футболку, ни на пыль. Он просто шагнул вперёд и сжал дочь в таких объятиях, что у неё едва не хрустнули рёбра. Руки отца заметно дрожали, когда он гладил её по русым волосам, осторожно огибая маленькие рожки.

– Дурочка... какая же ты дурочка, – бормотал он прерывающимся шепотом. – А если бы не выдержала? Если бы перебило?..

– Пап, ну ты чего? – Фикси ласково уткнулась носом в его плечо, аккуратно сворачивая свои огромные крылья обратно.

Шестиметровый размах складывался плавно, перо за пером заходя друг под друга по сложнейшей, непостижимой траектории. Через несколько секунд за её спиной снова были лишь аккуратные, компактные крылышки, едва заметные под пыльной футболкой Фиксая.

– Я же сильная, – тихо добавила она, погладив отца по спине. – Я бы ни за что не дала ему упасть на вас. Никогда.

---

Вечер опустился на деревянный дом мягкими синими сумерками.

На веранде пахло чаем с мятой и смородиновым листом. Фиксай, узнав о происшествии, сначала громко ругался на деревенскую администрацию за аварийный склад, потом долго кружил вокруг дочери, осматривая каждый сантиметр её спины и крыльев, и в конце концов молча принёс ей самую большую шоколадку, которую только смог найти в заначке.

Линч сидел на перилах веранды, глядя, как Фикси с аппетитом уплетает сладость, забравшись с ногами в глубокое кресло.

– Шесть метров, значит? – негромко спросил Егор, крутя в пальцах зажигалку. – А на вид и метра не дашь, пока сидишь вот так.

– В сложенном виде аэродинамика лучше, дядь Линч, – с набитым ртом улыбнулась Фикси. – Да и дверные проёмы не резиновые.

– Хорошая работа, – журналист коротко, уважительно кивнул ей. – Не каждый взрослый так среагирует. Стенка ты наша.

– Она не стенка, она ребёнок, – проворчал Компот, выходя на веранду с большим чайником и разливая заварку по кружкам. Но в его голосе сквозила такая безграничная гордость, что ворчание звучало почти комично.

Фиксай опустился на подлокотник кресла Фикси, потрепал её по макушке, чуть задев пальцем тёплый рог, и хмыкнул:

– Ладно уж. Футболку можешь оставить себе. Ты её сегодня честно заслужила.

Фикси довольно прищурилась, сделала глоток обжигающего мятного чая и прислонилась головой к боку Фиксая, одновременно протягивая руку, чтобы поймать ладонь подошедшего Компота.

Крылья за её спиной мирно дремали, сложенные и тихие. Никаких подвигов, никаких монстров, никакой опасности. Просто вечер. Просто тёплый чай, шуршание сосен за окном и самые родные люди рядом.

Просто жизнь. И ради неё стоило держать на своих плечах хоть всё небо целиком.