Дети из будущего

Когда в общежитии Пальметто воцарилась непривычная тишина, Ники Хэммик откровенно заскучал. Эндрю уехал на заправку за сигаретами, прихватив с собой Нила, Кевин безжалостно гонял Аарона на стадионе, отрабатывая какие-то бесконечные комбинации, а девочки ушли за покупками. Оставшись в полном одиночестве в комнате, Ники бесцельно листал ленту телефона, переходя по самым странным ссылкам.

Так он и наткнулся на сомнительный сайт с неоновым оформлением из нулевых, обещавший «древний шумерский ритуал призыва частицы грядущего».

– Частица грядущего, надо же, – пробормотал Ники, усмехнувшись. – Если это покажет мне счет следующего матча с Шакалами, я готов продать душу местным демонам.

Шутки ради он достал ароматическую свечу с запахом ванили, которую Эллисон забыла на тумбочке, зажег ее и нацарапал огрызком простого карандаша на листке бумаги замысловатую закорючку, точь-в-точь как на картинке. Затем Ники торжественно прочитал вслух нелепый набор псевдолатинских звуков, взмахнул руками и рассмеялся собственному идиотизму:

– О великие духи времени, явите мне будущее!

Он ожидал чего угодно: что свеча затрещит, что в дверь постучит злой Мэтт или что ничего не произойдет вовсе. Но воздух в комнате внезапно сгустился, запахло озоном, пространство над его кроватью пошло рябью, словно нагретый асфальт в полдень, и с глухим звуком прямо на покрывало свалилось нечто осязаемое. Точнее, двое.

Ники замер с открытым ртом, выронив листок.

На скомканном одеяле сидела девочка лет девяти в джинсовом сарафане, из-под которого виднелась белая футболка. Ее каштановые волосы мягкими кудрями рассыпались по плечам, а изумрудно-зеленые глаза испуганно сверкали. В первое же мгновение она инстинктивно заслонила собой второй комочек – маленького белокурого мальчика в мягком синем комбинезоне.

Малыш всхлипнул, уткнувшись носом в плечо девочки, но та быстро оглядела комнату, перевела взгляд на остолбеневшего Ники и вдруг широко, радостно улыбнулась:

– Дядя Никита!

– Ч-что? – выдавил Хэммик, отступая на полшага назад и чуть не сбив собственный стул.

Девочка соскользнула с кровати, бережно поддерживая малыша за ручку, и бросилась к Ники, обхватив его за поясницу:

– Ты такой смешной! И волосы длиннее, чем на фотографиях! Мы рисовали в гостиной, а потом вдруг всё закружилось, и мы упали сюда. Это фокус? Папа Кевин говорил, что ты раньше показывал глупые фокусы, но папа Аарон сказал, что у тебя никогда ничего не получалось.

Мозг Ники медленно плавился.

– Папа... кто? Кевин? И папа... Аарон?!

– Ну да, – девочка легко пожала плечами, будто говорила о погоде. Она выглядела потрясающе красивой и какой-то невероятно фотогеничной – живой портрет, сошедший с обложки журнала. – Я Вероника. Вероника Джейн Дэй. А это Томми.

Маленький мальчик переступил пухлыми ножками, держась за край Никиных джинсов. У него были светлые, почти белые волосы, торчащие мягкими вихрами, ясные голубые глаза и очаровательные круглые щеки.

– Тятя Ики! – звонко и шепеляво выдал кроха, задрав голову. На его крошечном личике сияла совершенно беззаботная улыбка. – Ку-ку!

– О боже мой... – Ники медленно опустился на колени прямо перед детьми, вглядываясь в черты их лиц.

У девочки были упрямая линия подбородка Аарона и разрез глаз Кевина. А мальчик... Мальчик был миниатюрной копией Эндрю, но стоило ему моргнуть, как на Ники уставились глаза Нила Джостена – пронзительные, небесно-голубые.

– Вероника, милая, – севшим голосом спросил Ники, боясь моргнуть. – А чей сын Томми?

– Дяди Нила и папы Эндрю, конечно, – невинно ответила девочка. – Только он зовет дядю Нила мамой, потому что дядя Нил мягкий и всегда качает его, а папу Эндрю – папой. Ему два годика. Он еще плохо говорит.

– Неть! – возмутился Томми, топнув маленькой ножкой в смешном носке с изображением утенка. – Холосо говолю! Тя!

Ники схватился за сердце. Его грудь сдавило паническим восторгом и диким ужасом одновременно.

– Эндрю и Нил. Кевин и Аарон. Дети. Настоящие дети из будущего. Мой дурацкий ритуал сработал?!

В коридоре послышались тяжелые шаги, хлопок входной двери и знакомые раздраженные голоса. Монстры вернулись с тренировки и заправки одновременно.

– Я сказал тебе, что твоя подача – позорище, Аарон! – гремел голос Кевина.

– Заткнись, Дэй, пока я не сломал твою клюшку об твою же тупую голову! – огрызался Аарон.

– Сюда! Быстро все сюда! – истошно заорал Ники, вскакивая на ноги. – Чрезвычайная ситуация! Код красный! Код радужный! Все в мою комнату, живо!

Первым в дверном проеме возник Эндрю. Его рука уже привычно лежала на повязках на предплечье, взгляд был холодным и скучающим, готовым устранить любую угрозу за секунду. Следом протиснулся Нил – настороженный, весь в напряжении, готовый бежать или драться. За ними ввалились взмокшие и злые Кевин с Аароном.

– Ники, если ты снова спалил тостер... – начал было Аарон, но осекся.

В комнате повисла звенящая, парализующая тишина.

Четверо парней замерли на пороге, уставившись на двоих детей посреди спальни.

Томми, увидев вошедших, на секунду испуганно замер, но затем его взгляд зацепился за рыжеватые вихры и знакомые черты лица. Личико малыша озарилось чистейшим восторгом.

– Мя! – радостно пискнул ребенок и, неуклюже перебирая ножками, бросился вперед. – Мя-я-я!

Нил ошеломленно моргнул. Он даже не успел отступить – двухлетний карапуз врезался в его колени и крепко обнял за ноги своими ручонками, прижавшись щекой к тренировочным штанам:

– Мя холосый! Мя плисол!

Джостен застыл, боясь шелохнуться. Его руки зависли в воздухе. Нил растерянно посмотрел на Эндрю, затем на Ники, потом снова вниз. Мальчик поднял голову, и Нил увидел свои собственные глаза в обрамлении золотистых ресниц, почти таких же, как у блондина рядом с ним.

– Что это значит? – ледяным тоном спросил Эндрю. Его взгляд метнулся к свече, к листку бумаги и, наконец, к детям.

– Я... я нашел ритуал в интернете, – пролепетал Ники, нервно теребя край футболки. – По призыву из будущего. Я поклясться могу, я думал, это фейк! Но упали они! Это Вероника и Томми.

Вероника тем временем сделала шаг вперед и, скрестив руки на груди, оглядела присутствующих с недетской проницательностью.

– Вы такие молодые, – заметила она с искренним любопытством. Затем она посмотрела прямо на Кевина и Аарона, которые стояли плечом к плечу. – Папа Кевин, у тебя здесь еще нет того смешного шрама на подбородке, который ты получил, когда упал с велосипеда в парке. А ты, папа Аарон, носишь ужасную толстовку. В будущем ты ее выбросил.

Аарон медленно побледнел. Его челюсть отвисла, пальцы разжались, и спортивная сумка с глухим стуком упала на пол.

– Что она... что она только что сказала? – прошептал он, медленно поворачивая голову к Кевину.

Кевин выглядел так, будто его только что переехал командный автобус. Зеленые глаза расширились до предела, он переводил взгляд с девочки на Аарона и обратно:

– Папа?.. Папа Кевин и... папа Аарон?! Это шутка? Хэммик, это какая-то идиотская постановка?! Откуда ты взял этих актеров?!

– Каких к черту актеров, Дэй! – сорвался на визг Аарон. – Посмотри на нее! Она же вылитая... вылитая ты, только кудрявая, как моя мать! О боже, нет. Нет, нет, нет! Я не мог! С тобой?! Никогда в жизни!

– Думаешь, я мечтал связать свою жизнь с тобой, Миньярд?! – взорвался в ответ Кевин, яростно жестикулируя. – Ты невыносим! Ты эгоист! Ты ненавидишь экси! Как я вообще мог подпустить тебя ближе, чем на длину клюшки?!

– Это ты ненавидишь нормальную жизнь! – заорал Аарон, делая шаг к нему. – Я собирался жениться на чирлидерше, завести собаку и жить спокойно, а не терпеть твое вечное нытье про угол наклона мяча!

– Перестаньте ругаться, – спокойно оборвала их девятилетняя Вероника, и в ее голосе прозвучали нотки такой безоговорочной власти, что оба парня рефлекторно притихли. – Дома вы тоже постоянно спорите из-за тактики, а потом целуетесь на кухне, пока думаете, что я не вижу. Это скучно.

Ники издал нечленораздельный восторженный писк и сполз по стенке, закрывая лицо ладонями:

– Я знал! Я всегда знал, что эта ненависть неспроста!

– Заткнись, Ники! – в один голос рявкнули Кевин и Аарон, оба пунцовые до кончиков ушей.

Тем временем в другой части комнаты разворачивалась совершенно иная сцена.

Нил всё еще стоял неподвижно, но малыш у его ног начал тихонько хныкать, устав от громких криков чужих-знакомых взрослых:

– Асьно... Мя, на лучки! Тятя гломко, асьно!

Сердце Нила, привыкшее к постоянной обороне, пропустило удар. Он медленно, очень осторожно опустился на корточки. Двухлетний мальчик немедленно потянулся к нему пухлыми ручками. Нил неуверенно подхватил его под мышки и поднял. Ребенок оказался удивительно легким, пахнущим детским мылом, ромашкой и молоком.

Томми тут же обвил ручками шею Нила, уткнулся носом в его щеку и тихо выдохнул:

– Мя... Тепло.

Нил замер. Он никогда в жизни не держал на руках детей. Он не знал, как быть родителем; его собственное детство состояло из крови, побегов и жестокости. Но этот малыш прижимался к нему так доверчиво, будто Нил был самым безопасным местом во всей вселенной. В груди разлилось незнакомое, щемящее тепло. Нил неловко, но удивительно мягко положил ладонь на спинку ребенка, начав мерно покачивать его.

– Тише, – тихо сказал Нил, и его голос дрогнул. – Всё хорошо. Не бойся.

– Нил, – негромко позвал Эндрю.

Нил поднял глаза на голкипера.

Эндрю стоял, прислонившись плечом к дверному косяку. На его лице не было привычной маски безразличия или угрозы. Уголок его губ едва заметно дернулся вверх, складываясь в тонкую, многозначительную ухмылку. Его карие глаза внимательно сканировали картину: Нил с золотистоволосым ребенком на руках, ребенок, который носил фамилию Миньярд.

Он и Нил. Вместе. В будущем, до которого Нил, как они оба когда-то боялись, мог вовсе не дожить. И не просто вместе – они создали нечто общее. Семью.

– Папя! – внезапно повернул голову Томми, заметив второй знакомый силуэт. Он показал пальчиком на Эндрю. – Папя плоснулся!

Эндрю медленно подошел ближе. Томми бесстрашно протянул к нему ладошку и коснулся пальцами колючей щеки Миньярда:

– Папя злой? Неть, папя холосый. Папя кусять ням-ням даст?

– Я не даю еду бесплатно, чудовище, – ровным тоном произнес Эндрю, но не отстранился от маленьких пальцев. Напротив, он протянул руку и кончиком пальца тронул светлый вихор на макушке мальчика.

Томми довольно зажмурился и снова повернулся к Нилу:

– Мя, ать хоцу. И книзьку. Катинки смотлеть. Никя ласкасет!

– Я могу рассказать ему сказку, – тут же предложила Вероника, с улыбкой глядя на них. – Мы как раз собирались читать перед тем, как дядя Ники провел свой дурацкий ритуал. Папа Эндрю обычно читает ему про космос, но папа Аарон говорит, что Томми еще слишком мал для астрономии.

Аарон стоял ни жив ни мертв, прижав ладони к вискам:

– Я защищаю его сына от астрономии. Я живу в одном доме с Кевином. Скажите мне, что это побочный эффект от протеинового коктейля.

– Прими это, Аарон, – торжествующе усмехнулся Ники, поднимаясь с пола. – Судьбу не обманешь! Посмотри на нее, она же само совершенство! Как тебя зовут еще раз, прелесть?

– Вероника Джейн Дэй, – с гордостью повторила девочка, поправив кудрявую прядь. – Я занимаюсь танцами, играю на скрипке и люблю тюльпаны. Папа Кевин учит меня бросать мяч, но папа Аарон ругается, если мы играем в доме и разбиваем вазы.

Кевин издал сдавленный стон, закрыв лицо руками.

– Я учу ее экси... О боже, я правда учу ее экси.

– Зато ты не заставил ее играть профессионально, если она занимается танцами, – заметил Нил, всё еще осторожно покачивая притихшего Томми.

Малыш уже зевнул, сонно моргая тяжелеющими голубыми глазками. Его ручка крепко сжимала край куртки Нила.

– А ты... – Кевин ткнул пальцем в Нила, затем перевел взгляд на Эндрю. – Вы двое... Вы назвали ребенка Томми?

– Видимо, да, – спокойно отозвался Нил. Он посмотрел на сопящего на его плече малыша, и легкая, едва заметная улыбка тронула его губы. – И он... идеальный.

– Тя, – пробормотал сквозь сон малыш, уловив знакомую интонацию. – Идеа... Холосо. Мя люлю... Папя люлю...

Эндрю тихо хмыкнул, пряча руки в карманы, но его взгляд оставался прикованным к Нилу и ребенку. В этом взгляде больше не было холода. Было странное, непривычное спокойствие. Будущее больше не казалось темной бездной, полной опасностей и чужих долгов. Оно стояло прямо здесь, в тесной комнате общежития, дышало ванилью и детским сном, спорило до хрипоты и просилось на ручки.

– Ники, – тихо позвал Эндрю.

– Да? – Хэммик нервно сглотнул, ожидая расправы.

– Убери свою дурацкую свечу, – сказал Эндрю, разворачиваясь к выходу. – И найди в интернете, как вернуть их обратно, пока они не застряли здесь навсегда. Но сначала... – он бросил быстрый взгляд на Кевина и Аарона, которые всё еще испепеляли друг друга взглядами, но уже стояли плечом к плечу, – принеси из кухни сок и печенье. Дети хотят есть.

– Папя ням-ням! – сквозь дремоту подтвердил Томми, вызвав тихий смех даже у всегда напряженного Нила.

Вероника улыбнулась, аккуратно взяла Ники за руку и потянула в сторону кухни:

– Пойдем, дядя Никита. Я покажу, какие бутерброды папа Кевин делает лучше всего. Только папе Аарону не говори – он считает, что Кевин совершенно не умеет готовить.