Семья сон

Вечность – странная штука. Когда ты превосходишь само понятие смерти и становишься воплощением покоя и тьмы, время теряет свой привычный вес. Годы сглаживаются, превращаясь в ровную гладь бескрайнего океана, где ничто не способно потревожить штиль. Мой рост – метр девяносто два, тяжелые плечи, черные, как сама пустота, волосы и глаза цвета грозовой тучи, в глубине которых веками дремало фиолетовое пламя Монарха Теней. Я видел падение богов и рождение новых миров, но самым ценным, что оставила мне судьба, были вовсе не бесчисленные легионы солдат, ждущих приказа в складках моей тени.

Это были мои сыновья.

В кабинете гильдии «Аджин» стояла привычная, обманчиво ленивая тишина. Солнечные лучи косыми полосами падали сквозь панорамные окна верхнего этажа, разрезая легкую дымку взвеси и ложась на полированный дуб массивного стола. Напротив меня в глубоком кожаном кресле сидел Сухо. Мой старший. В свои восемнадцать он почти догнал меня – метр восемьдесят пять чистой, пружинистой силы, те же смоляные волосы и мои серые, вечно настороженные глаза, скрывающие бурю. Но внутри него горело нечто иное. Не тьма могил, а первородное пламя Монарха Разрушения. Дикая, голодная магия, которую я годами учил его обуздывать, направлять в созидательное русло, чтобы однажды эта мощь не разорвала мир на куски.

Сухо листал отчеты о недавних аномалиях в разломах, нахмурив широкие брови.

– Отец, в восточном секторе снова фиксируют следы искажения пространства, – не отрываясь от бумаг, произнес он ровным, глубоким голосом. – Будто кто-то использует нестабильные кристаллы для глушения сигналов слежения. Если это браконьеры, они обнаглели до предела.

– Пусть Икрид проверит границы, – ответил я, плавно откинувшись на спинку кресла. – Ни один посторонний не сделает и шага по этой земле без моего ведома.

Я знал каждого охотника, каждую гильдию, каждого наемника в этом мире. Никакая мышь не могла проскользнуть мимо всевидящих глаз моих теневых солдат.

– А где Юки? – спросил Сухо, и в его голосе проскользнула едва заметная старческая нотка ворчливости, столь нелепая для юноши его возраста. – Он должен был прийти еще час назад. Опять шлялся по тренировочным полигонам или гонял на байке?

При упоминании младшего на моих губах сама собой появилась едва заметная улыбка. Сон Юкио. Мой шестнадцатилетний мальчик. В отличие от нас с Сухо, унаследовавших суровую серость штормового неба, Юки смотрел на мир пронзительными, небесно-голубыми глазами, яркими, как полуденный купол без единого облачка. У него были такие же взъерошенные черные короткие волосы, создававшие вечный художественный беспорядок, и удивительно бледная, фарфоровая кожа, словно вылепленная лучшими мастерами древности. При этом он обладал безупречным атлетическим телосложением, гибким и смертоносным, а вдоль левой руки, обвивая предплечье и скрываясь под рукавом, тянулась затейливая черная татуировка в виде сплетающихся драконьих чешуек и рун, которую он набил вопреки всем моим запретам. Юки был невероятно красив, дерзок и любим всеми в гильдии.

– Он вернется, – спокойно произнес я. – Ты же знаешь твоего брата. Он любит привлекать к себе внимание.

В следующую секунду воздух в кабинете сгустился.

Это произошло без предупреждения. Без всплеска маны в коридоре, без предупреждающего крика охраны. Пространство у двери дрогнуло, температура мгновенно упала ниже нуля, а по стеклам витражных окон с жалобным треском поползли белые иглы мороза.

Тени под моими ногами встали на дыбы. Мое сердце пропустило глухой, тяжелый удар.

Тяжелая дубовая створка с грохотом распахнулась, ударившись о стену так, что по штукатурке поползли трещины.

На пороге стоял Юки.

Мой мир замер.

Его белоснежная толстовка была разодрана в клочья и насквозь пропитана темной, почти черной кровью. Он тяжело привалился к косяку, сжимая правый бок рукой, сквозь бледные, дрожащие пальцы которой толчками сочилась багровая жижа. Фарфоровое лицо было покрыто глубокими ссадинами и копотью, капли пота смешивались с запекшейся кровью на его виске. Но страшнее всего было другое.

Его небесно-голубые глаза исчезли.

Они полыхали. Пылали ядовитым, пульсирующим, холодным фиолетовым светом – тем самым сиянием первородной бездны, которое принадлежало мне. Его мана выплескивалась наружу рваными, неуправляемыми волнами, корежа металл дверных петель.

Сухо вскочил на ноги с такой силой, что дубовый стол под его ладонями с хрустом треснул пополам. Вокруг кулаков старшего сына взвились алые, потрескивающие языки силы Разрушения.

– Юки! – сорвался на хрип Сухо. – Что с тобой?!

Я уже был на ногах. Мое тело двигалось быстрее мысли. Инстинкт отца и безжалостного хищника взревел внутри меня, требуя разорвать в клочья любого, кто посмел прикоснуться к моему ребенку.

– Не подходи, – вдруг произнес Юки.

Это был не его голос. В нем не осталось ни капли привычной шестнадцатилетней беззаботности, дерзости или тепла. Звук был промозглым, скрежещущим, похожим на треск разрываемой материи бытия. Воздух в кабинете окончательно стал непригодным для дыхания – тяжелым, липким, пропитанным чистым, неразбавленным ужасом.

– Юкио, замолчи и дай мне залечить рану, – твердо приказал я, делая шаг вперед, подавляя собственную ярость, чтобы не расщепить пространство вокруг нас. В руке уже мерцал зеленый контур высшего исцеляющего зелья, а тени тянулись к его ногам, стремясь поддержать слабеющее тело.

– Я сказал, стой на месте! – прорычал Юки.

Фиолетовый огонь в его глазницах вспыхнул с новой силой. Он оторвал окровавленную ладонь от раны на боку. С пальцев на дорогой паркет с глухим стуком упали тяжелые капли. В дрожащей руке он сжимал небольшой металлический цилиндр – армейский накопитель памяти с функцией пространственной записи, покрытый копотью и царапинами.

– Старик... – выдохнул он сквозь сжатые зубы, и его фарфоровые губы скривились в горькой, безумной усмешке. – Послушай это.

Он сжал цилиндр, и тот с тихим щелчком активировался.

Над его ладонью развернулась мерцающая синяя голограмма, и тишину разорвал звук.

Сначала послышались шумы: глухие удары, звон клинков, свист ветра и тяжелое дыхание умирающих людей. А затем раздался голос.

Холодный. Не допускающий возражений. Лишенный малейшей жалости.

– Избавьтесь от Юкио. Тихо и без лишнего шума. Он становится слишком нестабильным фактором, а его существование ставит под угрозу будущее правления. Сделайте так, чтобы тело не нашли. Ошибка шестнадцатилетней давности должна быть стерта. Это окончательный приказ. Действуйте.

Голограмма погасла.

Цилиндр с глухим стуком выпал из ослабевших пальцев Юки и покатился по полу, оставляя кровавый след на полированном дереве.

В комнате повисла мертвая тишина.

Такая тишина бывает в эпицентре ядерного взрыва за микросекунду до того, как ударная волна сметет города.

Сухо замер с распахнутыми глазами. Пламя Разрушения вокруг его рук на мгновение дрогнуло и погасло, уступив место неописуемому, парализующему шоку. Он перевел ошеломленный взгляд с цилиндра на меня, словно не веря собственным ушам, словно весь мир вокруг него только что вывернулся наизнанку.

– Отец?.. – едва слышно прошептал Сухо. – Это... это же твой голос. Твоя интонация. Твоя командная магия в словах.

Я не ответил.

Потому что в этот момент внутри меня лопнула последняя цепь, сдерживавшая первобытное чудовище.

Это действительно был мой голос. Мой тембр, до мельчайших обертонов, вплоть до характерного резонанса теневой энергии, который невозможно подделать никакими земными технологиями. Каждая интонация, каждое холодное слово были выверены с филигранной, чудовищной точностью. Кто-то создал не просто фальшивку – кто-то использовал запретную магию высшего порядка, чтобы вложить в уста приказ об убийстве моего собственного сына.

Моего Юки. Моего мальчика, за слезу которого я был готов утопить целые галактики в крови.

Гнев, охвативший меня, не был похож на вспышку ярости смертного. Это была черная, гравитационная волна Монарха Теней.

Тени в кабинете взвыли. Стены задрожали, штукатурка посыпалась дождем, а бронированные стекла панорамных окон мгновенно покрылись паутиной трещин и лопнули, осыпавшись наружу алмазной пылью. Небо над Сеулом за долю секунды заволокло свинцовыми, непроницаемыми тучами, окрасившимися в зловещий багрово-фиолетовый цвет. Миллионы теневых солдат во всех уголках мира одновременно упали на колени, почувствовав, как разум их повелителя ослепляет жажда тотального уничтожения.

– Кто? – вырвалось из моей груди. Звук был подобен скрежету тектонических плит. – Кто посмел?!

Я шагнул вперед, сокращая дистанцию, игнорируя сопротивление Юки. Моя ладонь легла ему на плечо, и я силой влил в него волну чистой регенерации. Рана на его боку зашипела, черная кровь перестала течь, разорванные ткани начали стремительно срастаться под воздействием магии абсолютного правителя.

Юки дернулся, попытался сбросить мою руку, но слабость взяла свое. Он закашлялся, выплевывая сгусток крови, но фиолетовый огонь в его глазах не угас. Напротив, в нем разгорелось нечто темное, упрямое и безжалостное.

– Наемники... – прохрипел он, впиваясь ногтями в рукав моей куртки. – Охотники особого назначения. Пять человек S-ранга. Использовали рунные цепи против теневой поступи и артефакты подавления маны. Они загнали меня в старых доках. Думали, что щенок без зубов сдохнет тихо.

Он запрокинул голову, и на его бледной шее вздулись венки.

– Я перебил четверых, – в голосе шестнадцатилетнего парня сквозила леденящая кровь сталь. – А последний... перед тем как я оторвал ему голову, умолял о пощаде. Он выл, отец. Он скулил, что заказ пришел с самого верха. И он назвал имя.

Я почувствовал, как Сухо за моей спиной затаил дыхание. Атмосфера сжалась до предела.

– Какое имя, Юки? – спросил я, и мой собственный голос показался мне чужим.

Младший сын посмотрел мне прямо в глаза. Фиолетовое пламя в его взгляде на мгновение рассеялось, открывая бездонную, раненую синеву, полную боли, обиды и ядовитой ненависти.

– Они упоминали Хэ Ин, – четко, раздельно произнес Юки. – Твою невесту.

Слова упали, как гильотина.

Ча Хэ Ин. Женщина, которой я доверял. Женщина, которая знала коды доступа к внутренним протоколам «Аджин». Женщина, державшая на руках обоих моих сыновей, когда они были детьми.

– Она курировала маршрут моего патруля, – продолжил Юки, и его голос сорвался на опасный шепот. – Только она знала, что я пойду через доки без теневого эскорта. Наемники ждали именно там. Они знали все мои тайминги. Знали, где я слабее всего.

Он медленно опустил взгляд на свою затянувшуюся рану, затем снова поднял его на меня. В глубине его небесно-голубых глаз заплясали искры первородного безумия, унаследованного от меня.

– Так что слушай меня, старик, – Юки шагнул назад, высвобождаясь из моей хватки, и расправил окровавленные плечи. На его фарфоровой коже кровь казалась боевой раскраской демона. – Мне плевать, сколько лет вы вместе. Мне плевать на твои клятвы и на то, кем она является для гильдии. Если она причастна к этому... если она хоть словом помогла этим ублюдкам попытаться стереть меня с лица земли...

Он сделал паузу, и его татуировка на руке вспыхнула призрачным синим светом, резонируя с открывшейся бездной ярости.

– ...Я лично выверну ее душу наизнанку. Кусок за куском. И даже твоя тень не успеет встать между нами.

– Юки, закрой рот! – рявкнул Сухо, делая шаг к брату. Ярость Разрушения внутри старшего боролась с отрицанием. – Ты понимаешь, кого ты обвиняешь?! Мама... она не могла! Это бред! Нас стравливают!

– Заткнись, Сухо! – огрызнулся младший, оскалившись, как загнанный волк. – Запись настоящая! Данные маршрута утекли с ее терминала! Ты слепой или просто боишься признать, что нас предали изнутри?!

– Хватит.

Мое слово не было громким. Но оно прозвучало так, будто само мироздание захлопнуло железную пасть.

Оба моих сына замолчали. Стены кабинета перестали дрожать, но воздух вокруг меня окончательно почернел. Фиолетовые молнии беззвучно танцевали по моим плечам.

Я выпрямился во весь свой рост. Метр девяносто два непреклонной воли. Бессмертный владыка, победивший монархов и правителей, стоял посреди разрушенного кабинета, глядя на двух существ, которые были дороже мне самой вселенной.

– Никто не тронет Хэ Ин, пока я не разберусь в этом лично, – произнес я, и каждое слово ложилось тяжелой плитой на пол. – И никто... слышите меня? Ни одно существо в подлунном мире не посмеет пролить кровь моих сыновей и остаться безнаказанным.

Я опустил взгляд на разбитый цилиндр на полу.

– Этот голос... эта магия... Тот, кто создал это, знал слишком много. Знал то, что известно лишь единицам.

Я медленно поднял руку, раскрывая ладонь. Тень под ногами взорвалась черным гейзером, и из нее бесшумно поднялся Бер – гигантский теневой муравей, склонивший голову так низко, что его жвалы коснулись паркета. Следом за ним, словно сотканный из ночи, вырос безмолвный силуэт Икрида с мечом, опущенным к земле.

– Мой повелитель... – проскрежетал Бер, дрожа от переполнявшей его жажды убийства. Он чувствовал раны Юки. Он чувствовал мою ярость.

– Поднимите весь легион, – приказал я, глядя в разорванное окно на черное небо над городом. – Перекройте все выходы из страны. Заблокируйте пространство. Найдите каждого, кто за последние сорок восемь часов контактировал с черным рынком, наемниками S-ранга или прикасался к кристаллам памяти высшего порядка. Если кто-то окажет сопротивление... не оставляйте даже костей.

– Будет исполнено! – взревел Бер, исчезая в черной воронке.

Я повернулся к Юки. Подошел вплотную, невзирая на его ощетинившуюся ауру, и положил тяжелую ладонь на его взъерошенные черные волосы. Он вздрогнул, но не отстранился. В глубине его небесных глаз мелькнула прежняя детская растерянность, спрятанная за броней боли.

– Ты мой сын, Юкио, – тихо, но так, чтобы это эхом отозвалось в самых темных уголках его естества, сказал я. – Никакая ложь, никакая магия и никакой приказ никогда не обратят меня против тебя. А что касается Хэ Ин...

Мои серые глаза окончательно вспыхнули фиолетовой бездной.

– Мы спросим с нее вместе. И если за этим стоит предательство... мир узнает, почему меня называют Монархом Теней.

Я развернулся к выходу, и пол под моими ногами обратился в бесконечный океан мрака, готовый поглотить каждого, кто осмелился нарушить покой моей семьи. Игра началась, но правила в ней устанавливал только я.